Статья: О РАЗГОВОРНЫХ НАЗВАНИЯХ РАСТЕНИЙ В ТОЛКОВОМ СЛОВАРЕ (2025)

В статье исследуются синтаксические связи с существительными, называющими считаемые предметы, у числительных двести — девятьсот (с пятьюстами рублями / рублей) в последние два десятилетия и в исторической ретроспективе. Выявляется сфера потенциальной вариантности управления и согласования. На материале Национального корпуса русского языка установлено, что в формах предложного и дательного падежей современный узус последовательно отражает согласование (в пятистах рублях, к пятистам рублям). Вариантность управления и согласования отражается только в форме творительного падежа. Особенности современного узуса интерпретируются как продолжение тех тенденций, которые реализовались в грамматической системе на протяжении предыдущих пяти веков. Показано, что наиболее проницаемой для согласования на каждом этапе развития является форма предложного падежа. Эта особенность предложного падежа подтверждается наблюдениями над инновациями в синтаксических связях названий тысяч. Слово тысяча проявляет способность к согласованию с существительным в падежных формах множественного числа (в сорока тысячах компаниях). Эти инновации последних двух десятилетий обнаруживают те же различия между дательным, творительным и предложным падежами, что и названия сотен. Синтаксические инновации у названий тысяч считаются не соответствующими литературной норме, однако, как показало исследование, это не влияет на характер их проявления

В статье рассматриваются аугментативы, или имена увеличительные как одно из средств выражения гиперболы в интернет-комментариях, которые трактуются как тип текста новой разговорной речи, локализованной в интернете. С опорой на идеи Л. П. Крысина о естественности гиперболы для русской разговорной речи показано, что в выражении преувеличенных оценок — как положительных, так и отрицательных — используется почти четыре десятка аугментативов, которые объединяются в шесть групп по семантике — от собственно оценочных типа огни ще, днище до этикетных типа приветище, включая обозначение человека типа экспертище, его качеств типа талантище и событий, состояний типа скукотища. Проведенный анализ позволил выявить способы введения рассмотренных форм в текст комментария, направленные на усиление их гиперболичности; среди таких способов — синтаксические, лексические и параграфемные. Так, среди синтаксических способов использования аугментативов отмечены конструкции с негацией, градационные и тавтологические: Это не бомба. Это бомбище!; Лайк, лайкос, лайкосище; Дно днищенское. Приведенные данные уточняют представления о русском аугментативе и новой разговорной речи с ее прагматическими установками на лаконичность и максимализм

В статье предпринята попытка выявить характеристики слова вот, которые недостаточно учитываются в существующих лексикографических описаниях. Анализ проводится на основе данных Национального корпуса русского языка (однако отмечается, что некритическое отношение к корпусным данным не позволяет обеспечить их надежность). Обсуждается частотность слова вот в текстах разных стилей и жанров. Показано, что слово чрезвычайно частотно в устной речи, очень частотно в электронной коммуникации и в художественной литературе. Что же касается до его частотности в других сферах функционирования, то она зависит от степени непринужденности. Слово вот относительно часто встречается в повседневной коммуникации и публицистике и менее частотно в рекламе и научном дискурсе, где используется как показатель непринужденности. При этом слово вот практически вовсе не встречается в текстах официально-делового стиля (некоторые тексты, помеченные в корпусе как тексты «официально-деловой сферы», должны быть отнесены к другим функциональным разновидностям русского языка). Анализируются некоторые конструкции, в которых может употребляться рассматриваемое дискурсивное слово, а также порядок слов в одной из таких конструкций. Привлекаются к рассмотрению данные параллельных подкорпусов Национального корпуса русского языка

В статье рассматриваются лексические единицы разговорной речи, функционирующие в современных поэтических текстах. Это слова собственно разговорные, а также просторечные, сленговые, жаргонные, маркируемые в словарях соответствующими стилистическими пометами. В качестве основного источника материала было взято издание «Русская поэтическая речь — 2016. Антология анонимных текстов», включающее произведения 115 современных поэтов, пишущих на русском языке. Выбранный материал соотносился с другими текстовыми источниками, с Поэтическим корпусом Национального корпуса русского языка и верифицировался по словарям разговорной речи и толковым общеязыковым словарям. Анализ полученного словника показал различия лексем, вводимых в поэтические тексты, по степени их стилистической сниженности, характеру выражаемой экспрессии, по укорененности в общем языке и т. д. Эти различия иллюстрируются подборками сниженных слов, как «старых», имеющих давнюю традицию использования в разговорной речи (авось, враки, лыбиться), так и относительно новых (бюджетник, по-любому). Специальное внимание уделяется текстовым проявлениям сниженных слов. Приводятся примеры их участия в формировании звукового облика и в образном наполнении стихотворений (За ним не канючили кони; И пространство пашет за двоих).

В статье рассматриваются разговорные названия собак, попугаев, черепах и некоторых других животных. Отдельные такие номинации возникли достаточно давно и либо до сих пор активно употребляются (ср. собачка, черепашка), либо со временем ушли из речи носителей языка (ср. черепашица). При этом у некоторых старых слов со временем может актуализироваться одно из прежде периферийных значений (как произошло со словом псина, которое изначально употреблялось преимущественно в значении ‘плоть собаки’, а в дальнейшем стало активно использоваться по отношению к собаке как живому существу). Анализируются способы образования разговорных названий животных: усечение исходного слова — как правило, названия животного или названия его породы, в том числе, образование форм мужского рода от слов женского рода, которые не имеют в литературной речи такого соответствия (например, собак, птиц); добавление различных уменьшительно-ласкательных суффиксов, а также добавление различных буквосочетаний, благодаря которым название животного воспринимается как псевдоиностранное слово (например, собакен). В заключении статьи рассматривается вопрос, с чем может быть связано появление большого количества разговорных названий животных. Высказывается предположение, что в этом процессе задействовано несколько факторов, прежде всего тенденция к экономии речевых усилий, а также выражение посредством таких названий особого отношения к домашним питомцам.

В статье рассматривается религиозная лексика современного русского литературного языка и обсуждаются вопросы ее стилистического описания в толковом словаре. Стилистическая информация о слове может сообщаться при помощи помет, ремарок и текстовых иллюстраций. Особое внимание уделяется опыту использования сочетаний помет церк. и религ. с другими стилистическими пометами в толковых словарях XX — начала XXI в. Представлен анализ лексических единиц брань², сродник, человечество с целью уточнения их стилистических характеристик, предложены авторские варианты словарных статей этих единиц. Предпринимается попытка показать, что ряд слов, маркированных в толковых словарях как устар. (т. е. устарелые, или архаизмы), продолжает активно употребляться в современных религиозных текстах, в связи с чем предлагается использовать для этих слов сочетание помет устар. и церк. (или устар. и религ.). Накопление языковых фактов, подобных тем, которые анализируются в публикации, направлено на более совершенную словарную разработку религиозной лексики, формирование полного представления о стилистике религиозной речи и — шире — о разнообразии стилистических ресурсов современного русского литературного языка. Уточненное стилистическое описание слова может быть сопряжено с его более детальной словарной семантизацией

Словарь русской разговорной речи строится на основе собирательного подхода к отбору и описанию лексики и фразеологии. Многообразие и пестрота словника, обусловленные природой обиходного общения, не исключают определенного его единства. Закономерным критерием объединения разной по своему функциональному и социальному составу лексики и фразеологии является признак разговорности, который проявляется в трех главных его составляющих: сниженность (минимальная, умеренная, грубая, предельная), экспрессивность (эмоциональность, оценочность, образность), диффузность (неустойчивость и вариативность слов и значений). Важнейшая задача создания словаря разговорной речи — установление его границ: «верхней» — всё, что ниже литературной нормы, начиная с собственно разговорной лексики и фразеологии, и «нижней» границы, или нижнего предела, за которым остаются единицы, известные и понятные только посвященным и описываемые в специальных словарях территориальных диалектов и соци ально-профес сиональных жаргонов. Серьезная проблема составления Словаря разговорной речи — естественное отставание словника от реальной языковой действительности, что может быть решено периодическим изданием выпусков актуальных разговорных новообразований: слов, значений, устойчивых оборотов, либо специальным электронным изданием Словаря с возможностью постоянных дополнений и уточнений, порождаемых живой русской речью.

Цель статьи — определить, как соотносятся между собой представления о содержании слов, хранящиеся в памяти носителей языка, с толкованиями слов, которые приводятся в словарях. Для того чтобы найти ответ на этот вопрос, удобно опереться на концепцию Л. В. Щербы, изложенную в его статье о трояком аспекте языковых явлений. Полемизируя с Ф. де Соссюром, Л. В. Щерба предлагает видеть в языке как системе знаков не одно, а два явления: во-первых, «языковой материал», т. е. хранящуюся в сознании каждого из носителей языка память о многочисленных воспринятых ими на протяжении жизни речевых фрагментах и их смыслах, а во-вторых, «языковые системы», т. е. обобщённые описания единиц «языкового материала», предназначенные для фиксации в словарях и грамматиках. «Языковой материал» в памяти носителей языка — это зрительные или иные чувственные образы предметов и ситуаций действительности, ассоциативно связанные с образами слов, тогда как компоненты «языковых систем» являются словесными описаниями этих чувственных образов. По этой причине построение толкований слов для словарей представляет собой сложный процесс создания обобщенных словесных описаний тех черт чувственных образов, которые содержатся в «языковом материале» и при этом важны для понимания и употребления слов. Для правильного построения словарных дефиниций лексикограф должен располагать богатым «языковым материалом», источником которого обычно служит словарная картотека или компьютерный корпус текстов, и обладать навыками его внимательного логического анализа. Недостаточный объем «языкового материала» или его поверхностный анализ вызывает появление неверных словарных дефиниций, примеры которых приведены в статье

Семантическая деривация — один из самых продуктивных способов пополнения словарного состава разговорной речи. Внимание лингвистов ранее привлекали сдвиги значений слов литературного языка, результатом которых было появление разговорных значений. Переносы в рамках разговорной речи, в результате которых также возникали разговорные значения, не были объектом исследований. Материал «Толкового словаря русской разговорной речи» под редакцией Л. П. Крысина поз воляет выделить два типа переносов в рамках разговорной речи: это переносы от производных разговорных значений, мотивированных значениями слов литературного языка, например, сидеть ‘находиться в сидячем положении’ — разг. ‘вынужденно находиться где-то длительное время — находиться в заключении’, и переносы от разговорных значений, являющихся непроизводными, например, пропихнуть (разг.) ‘втиснуть — насильно накормить’. Особенность переносов в рамках разговорной речи заключается в том, что уже в мотивирующем значении присутствует оценка, которая воспроизводится в производном значении. Важно различать истинные семантические переносы и омонимию, маскирующуюся в разговорной речи под семантический перенос. Переносы в рамках разговорной речи могут быть единичными и регулярными. Представляет интерес их сопоставление с материалом Каталога семантических переходов, в котором представлены когнитивно смежные значения в различных языках мира. Полное соответствие между переносами в рамках русской разговорной речи и семантическими переходами, зафиксированными в Каталоге, на данном этапе исследования удалось установить только в двух случаях; остальные модели переносов в русской разговорной речи имеют отличия

В статье рассматривается вопрос о словарном представлении особенностей разговорной фонетики в Толковом словаре русской разговорной речи. В ТСРР информация о некоторых сегментно-звуковых и суперсегментных свойствах разговорных слов содержится в зоне PRAGM. При этом далеко не все фонетические разговорные явления должны включаться в лексикографическое описание. Однако для некоторых групп разговорной лексики такая информация является актуальной. В разговорной речи (РР) существует значительный пласт слов (в большинстве своем относящихся к разряду незнаменательной и полузнаменательной лексики), для которых варианты произношения со слоговой редукцией употребляются в РР в качестве разговорных лексических дублетов (щас, ваще, грит, рупь, пийсят и др.). Слоговой эллипсис — это маркер их разговорности. К другой группе лексических единиц, требующих фонетического комментария, относятся слова, звуковые и просодические свойства которых указывают на сдвиги в их значении, появление новых смысловых оттенков, изменение их грамматических признаков и т. п. Сильный слоговой эллипсис не всегда обусловлен слабой фразовой позицией. Для некоторых лексем, выступающих в роли междометий, слоговая редукция в сочетании с акцентным выделением и определенным мелодическим рисунком являются маркерами эмоционально-экспрессивного усиления высказывания (Щас! Ва-а-ще!). В РР показателями сдвига в значении слова являются не только его сегментно-звуковые свойства, но и просодия, в частности такие явления, как наличие или отсутствие фразового акцента на слове, его мелодический рисунок, растяжка гласного и т. п. В подробном фонетическом комментарии в наибольшей степени нуждаются различные незнаменательные и полузнаменательные слова, главным образом, междометия и частицы. Нередко именно интонация и особенности звукового состава определяют их семантику и речевые функции

Работа посвящена языковым изменениям как предсказуемым цепочкам семантических сдвигов, мотивированных как в целом, так и на отдельных этапах. Стимулом к наблюдениям над ними стал проект лингвистического комментария к повести М. Ю. Лермонтова «Фаталист», в котором исследовалась природа расхождений между нормой XIX века и современной — прежде всего, в лексике, синтаксисе и конструкциях. В ходе интерпретации этих расхождений комментаторам приходилось тщательно прослеживать всю семантическую историю соответствующих языковых единиц, от момента их появления в языке, обобщая наблюдаемые при этом процессы типологически. Материалом статьи стала семантика слова приличный и связанных с ним конструкций в разные периоды его существования в русском языке. Интрига развития приличный в том, что как слово русского языка, оно сохранилось с древнерусского периода — кардинально изменив при этом значение и контексты употреблений. В частности, оно развило значения, близкие к грамматическим, прежде всего, оценочному, ср. приличный (= ‘хороший’) костюм и значению интенсивности, как в приличная скорость ‘большая / высокая скорость’ или приличный рост производительности ‘высокий рост’. В статье прослежен процесс развития этих высокочастотных употреблений приличный и показано, что он семантически мотивирован и следует заранее определенной воспроизводимой стратегии. В качестве аналога рассматриваются другие признаковые слова, близкие приличный — такие как подходящий или достойный. На примере признакового слова близкой семантики подобный показано, что отклонения от этой стратегии развития тоже могут быть объяснены

Автор прослеживает параллелизм сюжетов нескольких пар литературных произведений: «Принца и нищего» Марк Твена и «Золушки»; «Анны Карениной» Толстого и романа Троллопа “Can You Forgive Her?” («Можете ли вы ее простить?»); рассказа О. Генри “A Chaparral Prince” и чеховского «Ваньки»; толстовской «Войны и мира» и романа английской писательницы Джорджетт Хейер “An Infamous Army” («Бесславная армия»), в центре которого — сражение при Ва терлоо. Параллелизм может охватывать соответствующих друг другу действующих лиц, сюжетные ходы и ключевые детали. Существенным является не параллелизм на поверхностном уровне: например, соответствующие друг другу действующие лица могут быть разных полов; или герой в одном из параллельных сюжетов умирает, а в другом остается в живых. Важна структурно-функциональная роль элементов сюжета. Автор делится с читателем своей беседой по этому поводу с Ю. М. Лотманом. Рассматриваются также три возможных случая возникновения параллельных сюжетов: сознательное использование структуры чужого сюжета, когда автор литературного произведения хочет сказать свое слово в рамках этой структуры; неосознанное использование структуры чужого сюжета; и наконец, конвергенция независимо созданных сюжетов, когда сама логика сюжета у двух авторов приводит к параллельным сюжетным ходам и некоторым совпадающим деталям

В статье на примере истории пометы «разговорное» в отечественной толковой лексикографии в очередной раз ставится проблема необходимости концептуальной и системной разработки функциональных, стилистических и экспрессивных помет, относящаяся к области лексикографической стилистики. Впервые в отечественной толковой лексикографии помета появилась в 1916 году в 3-м издании «Малого толкового словаря русского языка» П. Е. Стояна и закрепилась в отечественной традиции благодаря четкому ее определению в «Толковом словаре русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова с 1934 года. В академической толковой лексикографии помета впервые обосновывается в Инструкции к будущему МАСу (1953 г.), а ее фактическое использование начинается с IV тома БАСа (1955 г.). В течение XX века помета «разговорное» долго соперничала за стилистическую самостоятельность с пометой «просторечное». На современном этапе развития отечественной лексикографии объективизации стилистической оценки пометы «разговорное» способствуют целенаправленное изучение разговорной речи как особого лингвистического объекта и системное лексикографическое описание разговорной лексики в «Толковом словаре русской разговорной речи» под ред. Л. П. Крысина.

Статья посвящена анализу стилистических помет в академических толковых словарях как инструмента, не только отражающего лингвистические характеристики лексики, но и передающего экстралингвистическую информацию, включая идеологические установки и социальные оценки. Стилистические пометы рассматриваются в двух аспектах: как маркеры функционально-стилистических свойств слова и как носители идеологической, социальной и культурной информации. На материале авторитетных толковых словарей показано, как пометы могут отражать исторический контекст, идеологическую позицию авторов, а также меняющиеся общественные нормы и ценностные ориентиры. Особое внимание уделяется проблемам, которые возникают при лексикографическом описании двух актуальных групп лексики: феминитивов и наименований людей, имеющих те или иные заболевания. Отмечается разнобой в стилистическом маркировании и потенциальное влияние «новой этики» на словарные решения. Подчеркивается, что словарь не может быть полностью свободен от идеологии, поскольку неизбежно отражает социальные процессы, а стилистические пометы являются в той или иной степени индикаторами этих изменений. Делается вывод о необходимости разработки более гибких современных подходов к постановке стилистических помет, учитывающих как лингвистические критерии, так и динамичные социокультурные факторы

Лексический состав языка и его грамматический строй состоят в тесной с вязи: они подразумевают и обусловливают друг друга. Эта взаимная зависимость, касающаяся не только отдельных лексических единиц, но и целых классов слов, традиционно отображается в словарях и грамматиках. Но в последние десятилетия в русистике появились новые идеи и новые издания, развивающие и дополняющие прошлые представления. Среди них надо назвать концепцию интегрального словаря Ю. Д. Апресяна, ассоциативную грамматику Ю. Н. Караулова, синтаксический словарь Г. А. Золотовой, лексическую грамматику А. Л. Шарандина, а также теорию грамматических профилей слова (Л. Янда и др.). Грамматика, говоря современной терминологией, шифрует лексику: через сумму своих словоизменительных показателей и диапазон возможных синтаксических функций она помогает идентифицировать лексическое значение слова и отнести его к тому или иному семантическому классу (разряду). Внутренняя связь лексики и грамматики проявляется и в процессах речевой деятельности. Статья содержит примеры того, как говорящий в ходе выбора слова находится под влиянием определенных грамматических значений — они помогают (или мешают) ему найти нужную лексическую единицу в своей памяти

В статье рассматриваются особенности функционирования слов-кентавров (слов, состоящих из русской и иноязычной части) в современных прозаических и поэтических текстах. Отмечается усиление межъязыкового взаимодействия в русской художественной речи, которое проявляется в объединении в рамках одной лексической единицы основ слов, принадлежащих к разным языкам. Такое объединение может играть важную роль и для характеристики персонажа, в мыслях и речи которого совмещаются и смешиваются два языка. Выделяются функции слов-кентавров (собственно номинативная, характерологическая, игровая, экспрессивная, функция создания сложного художественного образа). В части функций значима семантика (слова-кентавры служат в первую очередь для характеристики новых или вымышленных реалий), тогда как в других функциях значение имеет в первую очередь форма слов-кентавров и тот факт, что они выделяются на фоне окружающего текста. Особое внимание уделено окказиональным словам-кентаврам, которые представляют собой контаминированные образования и характеризуются наложением основ. Кроме того, у некоторых авторов наблюдаются сложные последовательности, содержащие не одно, а несколько словкентавров, которые перекликаются и взаимодействуют между собой, а также со всем контекстом — понимание таких сложных образований возможно только при условии, что читатель улавливает отсылки к культурному контексту и игру слов. В заключении делается вывод об углублении процесса словообразовательной адаптации в современной русской речи

Статья посвящена исследованию существительных с опустошенной семантикой (штука, фигня, хреновина и др.) в русской разговорной речи. Эти слова могут, подобно местоимениям, выступать в качестве заместителей других слов, но набор их функций значительно разнообразнее, чем у местоимений. Анализируются две группы слов с размытой семантикой: исходно нейтральные (штука, вещь, дело) и исходно оценочные, имеющие пейоративную семантику (фигня, хрень, фиговина, хреновина). Показано, что нейтральные слова, становясь заместителями, свободно обозначают как предметы, так и ситуации, тогда как пейоративные слова в опустошенном значении чаще замещают предметы, а при указании на ситуации десемантизируются в значительно меньшей степени, сохраняя свою оценочность. Особое внимание в статье уделяется роли суффиксов (-ина, -овина и -ня, -нь), участвующих в образовании дериватов от неспецифицированных корней фиги хрен-. Изначально выдвигается гипотеза о возможной связи этих суффиксов с природой референта (предмет vs ситуация). Но, вопреки ожиданиям, оказывается, что суффиксы не определяют тип референта в контекстах, где рассматриваемые слова имеют опустошенное значение, хотя и обнаруживают тенденцию различать референты-предметы и референты-ситуации в оценочном употреблении. Исследование опирается на теорию прагматикализации, объясняющую, как пейоративные слова теряют оценку в одних контекстах и сохраняют ее в других. Выводы статьи важны для понимания механизмов десемантизации и особенностей функционирования лексики в разговорной речи

Речь идет о том, что большинство иноязычных заимствований обладают признаками терминологии — выражают специальное понятие, являются единицами сферы профессиональной коммуникации, нередко требуют дефиниции. Терминологичность заимствований и квазизаимствований (слов, образованных в русском языке из иноязычных элементов) может иметь разные степени выраженности. При этом иноязычные термины активно используются и вне терминологической сферы, поскольку обычно являются единственным обозначением соответствующего понятия. Тем самым большинству современных иноязычий свойственна консубстанциональность (В. М. Лейчик), связанная с коммуникативной актуальностью обозначаемого понятия. Данное явление можно охарактеризовать как «интеллектуализация языка» (А. С. Герд). Из этого выводятся два следствия: 1) проведение четкой границы между терминологической и нетерминологической лексикой в сфере современных заимствований затруднено; 2) роль английского языка в формировании массива современной терминологии возрастает, удельный вес терминов-англицизмов увеличивается. Слова в язык приходят в составе целого «пучка», покрывающего какую-либо предметную область (Л. П. Крысин); одновременно имеет место тренд на замену неанглийских заимствований английскими: тенденция — тренд, магазин — шоп, номинация — нейминг, гастроном — супермаркет и др. При этом заимствования, составляющие словообразовательное гнездо в языке-источнике, на русской почве не связаны отношениями словообразовательной производности, что порой вызывает проблемы при их орфографическом освоении.

В статье анализируются параметрические зоны словарных статей, в которых отражается ценностно-оценочная семантика. Для анализа привлекались «Толковый словарь русской разговорной речи», «Толковый словарь иноязычных слов» (Л. П. Крысин), «Стилистический словарь публицистики» (Г. Я. Солганик), «Толковый словарь языка Совдепии» (В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина), а также академические толковые словари литературного языка. Аксиологическая информация, содержащая культурно обусловленные представления о ценности различных объектов и явлений окружающего мира, фиксируется в лексикографических источниках как оценочная семантика. В соответствии с назначением словаря и его адресатом аксиологическая информация представляется с разной степенью полноты и закрепляется в разных зонах словарной статьи. Рассматриваются два способа фиксации оценки в словаре. Во-первых, оценка как составная часть коннотации отмечается с помощью стилистических помет. Общелексикографическая немногочисленность положительных помет и коммуникативная потребность обусловили появление новых помет, маркирующих плюсовую семантику. По материалам разных словарей обобщен список помет, выражающих отрицательную оценку. Показаны прагматически ориентированные, а также амбивалентные пометы. Во-вторых, выделены несколько групп языковых средств, которые в дефиниции отражают аксиологическую информацию: слова-аксиологемы, называющие ценности или антиценности, в качестве заглавного слова словарной статьи; оценочные слова, использованные в самом толковании; иллюстративные примеры. В «Толковом словаре русской разговорной речи» выделена зона PRAGM, в которой также содержится аксиологическая информация

Обращение к фразеологии с использованием корпусных данных и инструментов укрепило понимание фразеологии как дисциплины, исследующей любые синтаксически организованные сочетания лексем. В этот широкий круг входят все подчинительные словосочетания; они обладают факультативными градуальными и взаимно независимыми свойствами устойчивости и/или идиоматичности, при этом свойство «воспроизводимости» словосочетания больше не рассматривается как отличительный признак фразем. На материале коллокаций модели прямая линия (п. смысл, п. родство) показано, что минимальное различие между фраземой и свободной коллокацией состоит в том, что для семантики фраземы характерна хотя бы «слабая идиоматичность», которая создается различием в частотах компонентов коллокации и проявляется в этом различии, что позволяет вычислять «индекс идиоматичности», в котором частота ключа и частота коллоката соотнесены с частотой коллокации и с частотой друг друга. Показано, что списке 40 коллокаций с ключом прямой, ранжированном по уменьшению «индекса идиоматичности», в его первой половине заметно преобладают коллокации, которые в трех академических словарях даны с толкованием или пояснением, т. е. с учетом некоторой идиоматичности коллокации. Однако в целом релевантность частотных признаков слабой идиоматичности не ясна; вполне вероятно, что эти признаки различны для коллокаций разных синтаксических и лексико-семантических моделей

В статье рассматривается заимствованная лексика в терминосистеме языка цифрового общества. Среди номинаций данной терминологии приблизительно 60% единиц являются результатом различных форм заимствования, что объясняется экстралингвистической причиной (лидерство в сфере цифровых технологий другой страны). В то же время заимствование обеспечивает интернационализацию научного словаря. Особую роль в этом процессе играют вторичные заимствования. Приводятся данные по каждой форме заимствования: прямое, графическое, вторичное. Отмечаются случаи закрепления в русском языке номинаций, восходящих к одному и тому же слову в языке-источнике в результате прямого заимствования и кальки; кальки и вкрапления; кальки и полукальки. Заметна также конкуренция графических вариантов одной и той же иноязычной единицы (IT — ИТ), что свидетельствуют о неустоявшемся характере терминологии, активности номинативного процесса в этой сфере. Устанавливается важная особенность процесса проникновения новых слов в русский язык, связанная с исключительным положением английского языка в роли языка-источника: англицизм всё чаще, по сравнению с предшествующими столетиями, входит в принимающую его систему как элемент формально-семантической парадигмы, а не единичный знак

В статье рассматриваются нестандартные связочные конструкции вида Самолет слишком дорого, представленные в разговорном русском языке. В них в первой части выступает существительное или именная группа, а во второй — форма типа дорого, которую можно описать как предикатив или форму краткого прилагательного среднего рода. Нормативное же для литературного языка местоимение это отсутствует. Тем самым, конструкция нарушает фундаментальное правило русской грамматики, согласно которому именное подлежащее должно контролировать согласование предиката (глагола, прилагательного, местоименияприлагательного и др.). Хотя многие найденные контексты допускают трактовку в терминах имен ситуации (либо описание подлежащего типа самолет как обозначения связанной с самолетом ситуации, либо предположение, что опущена клауза типа (Лететь на) самолете), не все контексты однозначно отвечают ситуационной трактовке. Мы показываем, что конструкции такого рода отражают размывание парадигмы согласования кратких форм прилагательных по числу и роду — постепенно в предикатной позиции образуется диффузный тип форм, с трудом позволяющий различить предикативы и формы прилагательных. Корпусные данные показывают, что в период с начала XIX по конец XX века растет частотность связочных конструкций с местоимением это и убывает частотность кратких прилагательных. Тем самым, меньше становится контекстов, где краткие формы прилагательных согласуются по множественному числу, мужскому или женскому роду — продолжением этого процесса в разговорном языке является возникновение конструкций типа Самолет дорого

Нанизывание глагольных суффиксов, развивающееся в разные периоды истории русского языка, участвует в процессах формирования видовых отношений в системе русского глагола. В донациональный период определенное развитие получает модель суффиксального нанизывания -а- + -ва-, начиная с XIX в. — модель -ова- + -ыва-. В обоих случаях суффиксальное удвоение поддерживает имперфективное значение глагола, не вполне четко выраженное в односуффиксном глаголе, являющимся нередко двувидовым. Однако модели суффиксального нанизывания не становятся ни в один из исторических периодов продуктивными средствами видообразования, эксплицируя лишь значимые тенденции в этой области. В памятниках XI–XVII вв. глаголы с вторичным суффиксальным формантом -ва- обозначали длящееся или обычное, постоянное действие в отличие от односуффиксных глаголов, нейтральных в отношении данной семантики. Продолжительность, усиленная посредством суффиксального повтора, является почвой, на которой активно развивается экспрессивизация двусуффиксных имперфективов, отраженная в древнерусской и особенно в старорусской письменности. Модели двусуффиксной имперфективации, формирующиеся в разные периоды истории русского языка, характеризуются разнонаправленными социо-стилистическими векторами. В донациональный период производные модели -а- + -ва- входят в систему средств высокой книжности; дериваты новой модели -ова- + -ываявляются в большинстве случаев окказиональными, внелитературными единицами

В статье рассматривается современный молодежный сленг, а именно номинации мужчин, появившиеся в самое последнее время: анк(л), масик, нормис, сигма, скуф, тюбик, чечик, штрих. Обращается внимание на то, что слова масик, тюбик, чечик, штрих часто в интернете обсуждаются вместе и имеют общие семантические и прагматические характеристики. Они обозначают типажи мужчин в соответствии с их пригодностью к романтическим и сексуальным отношениям с женщинами. Таким образом, эти слова отражают женский взгляд на мужчин, а в молодежном сленге звучит женский голос. В качестве игры эти типажи применяются к известным литературным и киноперсонажам. Другой особенностью современного сленга стало негативное переосмысление нормальности в словах чечик и нормис. Активное бытование молодежного сленга в интернете приводит к появлению большого количества мемов c ними, что можно обозначить как «мемный» — в первую очередь визуальный — шлейф. Наконец, следует отметить, что описания жаргонизмов в интернете носят «пакетный» характер, то есть это не толкования и даже не описания типажа, а описание его поведения и пристрастий в различных ситуациях

Целью статьи является описание структуры и содержания словника одного нового словаря — словаря русского параязыка. Словник содержит единицы разных классов и типов, включая отдельные междометные единицы, параязыковые одиночные звуки и последовательности звуков. Для сопоставления словника нашего словаря со словниками некоторых языковых словарей, близкими к нашему по своему составу, мы определили и охарактеризовали сходства и различия между ними. Словарная статья содержит разные зоны. Наряду с привычными зонами, такими как зона фонетической и графической информации, семантическая зона, иллюстрации, синтаксическая зона, словарная статья содержит и некоторые непривычные зоны — зона обобщающих слов, зона комментариев, зона номинации классов звуков, зона жестового сопровождения параязыковой единицы и др. С целью определения состава словника все звуки русского параязыка были разбиты нами на два крупных семантических класса — звуки параязыка живого и неживого мира. Каждый из этих классов делится на подклассы. В статье приводятся примеры звуков каждого из подклассов с иллюстративными примерами. Эти подклассы определяют семантическое содержание словаря и служат способом упорядочивания его словника. Словарь содержит примеры полисемии и омонимии параязыковых единиц. В случае омонимии единицы, относящиеся к разным семантическим классам, описываются в разных местах словаря

Статья посвящена характеристике нового орфоэпического словаря русского языка, подготовленного в отделе фонетики Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН. Разработанный словарь отличается от других орфоэпических источников тем, что он ориентирован на использование русского языка в качестве государственного. Это определило некоторые особенности словника нового словаря, а также его систему произносительных и запретительных помет. Так, словник словаря формировался за счет стилистически нейтральной лексики, а также слов книжного стиля; не включалась разговорная лексика, диалектизмы (регионализмы), жаргонизмы, просторечная и сленговая лексика. При решении о включении в словник новой иноязычной лексики авторы руководствовались двумя основными критериями: во-первых, заимствованные слова не должны иметь общеупотребительных русских аналогов, во-вторых, они должны быть широко распространены в современном литературном языке. В разработанном словаре приводятся только наиболее распространенные произносительные варианты, встречающиеся в речи образованных людей. Менее предпочтительные варианты, появление которых зависит от ряда дополнительных условий (от возраста говорящего, его профессиональной принадлежности, темпа речи или фразовой позиции), в словаре не учитываются. Тип нового словаря, фиксирующего нормы русского языка как государственного языка РФ, предопределил отсутствие в нем ненормативных вариантов и запретительных помет.

В статье рассмотрены главным образом национально специфичные звукоподражания голосам животных (ко-ко, ку-ку, ку-ка-ре-ку, му-му и др.). Звукоподражания в целом неохотно и непоследовательно включаются в толковые словари. С одной стороны, они близки к междометиям, так как имитируют средствами языка голоса животных, звуки природных объектов или явлений, «звучание» предметов или физиологически обусловленные звуки, издаваемые человеком (кар-кар, вжух, бах, бабах, чпок, кхм-кхм). С другой стороны, такие слова регулярно теряют иконичность и приобретают семантику, соответствующую другим частям речи (выполняя в предложении роль существительного, предикатива, глагола). Исследователи (М. А. Флаксман) выдвигают гипотезу об универсальном характере фонетических, синтаксических и семантических преобразований звукоподражаний, эти преобразования обнаруживают общность во многих языках мира. Среди слов данной группы в наименьшей степени описан процесс семантической эволюции, развития новых значений у звукоподражаний голосам животных. В статье на примере слов ку-ку и му-му показано, как протекает этот процесс в современном русском языке. Мы предлагаем варианты лексикографического описания семантики этих слов (на основе материалов «Толкового словаря русской разговорной речи» (ТСРР) и проекта словарной статьи к нему).

В статье обсуждается проблема сбора материала для анализа дискурсивных практик в сфере медицинских услуг. Относительная закрытость данной сферы для непосредственного наблюдения лингвиста обусловливает задачи формирования репрезентативной эмпирической базы социолингвистическими методами. На основании дифференциации типов информантов (пациенты, врачи) продемонстрированы такие экспериментальные методики, как анкетирование и глубинное интервью, рассмотрены достоинства и недостатки данных исследовательских инструментов. Отмечена особенность применения метода анкетирования при опросе пациентов о коммуникации с врачами: ответы строятся на основе воспоминаний и, следовательно, могут содержать привнесенные информантом после события впечатления и интерпретации. Установлено, что формализованная анкета (Гугл-формы) является эффективным инструментом изучения мнения пациентов о медицинских услугах: она позволяет установить контекст и языковые триггеры конфликтогенной ситуации с учетом тех аспектов и параметров, которые представляют интерес для научного осмысления. Однако этот способ формирования эмпирической базы при анкетировании врачей показал низкую эффективность ввиду этических и психологических причин, препятствующих содержательным ответам информантов. В то же время глубинные интервью, содержащие серии наводящих вопросов, дали более достоверные результаты о реальных проблемах медицинской коммуникации, возникающих у врачей в процессе общения с пациентами

В статье рассматривается частота использования разговорной, просторечной и региолектной лексики в спонтанной монологической речи жителей двух районных городов — Соликамска и Кунгура — внутри пермского региолекта. Анализируется частотность указанных типов лексики в зависимости от социальных параметров говорящих. Материал исследования — тексты полуструктурированных интервью, входящие в звуковой корпус пермской региолектной речи, в котором выборка говорящих сбалансирована по факторам «город», «пол», «возраст», «образование» и «специальность». Результаты исследования показывают, что история и современное состояние города определяют не только частотность лексики разных типов в речи разных социальных групп, но и характер взаимоотношений этой лексики: в Кунгуре разговорная лексика оказывается противопоставлена просторечной и региолектной, а в Соликамске такого противопоставления не наблюдается. Кроме того, только факторы «возраст» (поколение) и «специальность» (тип профессиональной деятельности) достоверно влияют на частоту использования лексики, при этом в разных городах одного региона выявляются разные закономерности социальной вариации употребления лексики

Одним из основных факторов синтаксического варьирования идиом является их семантическая членимость, то есть способность отдельных компонентов реализовывать квазиавтономные значения. Так, идиома выпустить джинна из бутылки (в отличие от идиом дать дуба, обвести вокруг пальца, заговаривать зубы) членима и допускает употребления типа их руками был выпущен из бутылки ядерный джинн, обнаруживающие одновременно два отклонения от канонической формы: пассивизацию с переходом именного компонента в позицию подлежащего и ввод прилагательного. Задача статьи — выявить и описать некоторые из заложенных в интуиции носителей языка факторов, которые помогают определить, насколько самостоятельны части той или иной идиомы семантически и, следовательно, синтаксически. В центре внимания стоит обусловленность семантической автономности компонентов идиомы особенностями метафоры, лежащей в ее основе. В частности, в примере выпустить джинна из бутылки слово джинн метафорически осмысляется как потенциально опасная сила, которая до определенного момента находилась под контролем. Способность говорящих вычленить из общей метафоры ее отдельные компоненты, проецируя на них элементы актуального значения идиомы, открывает возможность их квазиавтономного употребления

В конце XX — начале XXI вв. наблюдается усиление влияния социокультурных процессов на язык и речь. Наиболее существенное воздействие на современную коммуникацию и культуру речи оказывают демократизация и глобализация важнейших сфер жизни общества. Влияние этих процессов амбивалентно. Демократизация гражданского общества, безусловно, способствовала свободе слова, плюрализму мнений и расширению круга тем, доступных для публичного обсуждения. Вместе с тем, она привела и к изменению восприятия действительности: денотативной расплывчатости, диффузации смыслов, тяге к постмодернистской иронии. Кроме того, в различных сферах общения отмечается снижение и огрубление речи (не только в обиходном общении и СМИ, но даже в институциональном дискурсе), снисходительное отношение населения к ошибкам, расшатывание языковых норм под влиянием узуса, размывание представлений о границах дозволенного. Глобализация коммуникации приводит, с одной стороны, к таким позитивным явлениям, как пополнение лексического и морфемного состава русского языка, обогащение семантической структуры лексем и расширение синонимических рядов слов. С другой стороны, можно говорить о негативных последствиях воздействия английского языка и западной культуры, которые проявляются в слепом следовании языковой моде и западным коммуникативным образцам, засорении речи англицизмами

В статье с опорой на реконструированный Л. П. Крысиным речевой портрет интеллигента исследуются юмористические произведения, авторы которых придерживаются эстетических принципов творческого объединения клуб «12 стульев» (Литературная газета. 2023–2024 гг.). Для специального анализа выделены тексты малых жанровых форм, объединенные конструктивным приемом трансформации прецедентных высказываний. Преобразованные прецедентные феномены рассмотрены как результат метаязыковой рефлексии. Объектом рефлексии является оцениваемая прецедентная единица. Субъектом метаязыковой интерпретации — творческая языковая личность, инициатор преобразования прецедентного высказывания. Метаязыковой комментарий носит имплицитный характер и складывается из двух составляющих: собственно авторской импликации (‘обратите внимание: я опираюсь на прецедентный текст’) и выводного знания, которое читатель формулирует сам с опорой на новый авторский текст. Выявлен набор способов трансформации прецедентных единиц: лексическая замена; лексическая вставка, вставка личного местоимения и модального слова; игра многозначностью; парадоксальное развитие исходных тропов и изобретение тропов индивидуальных; усечение и/или расширение контекста; инверсия; установление нестандартных сочинительных, противительных, а также причинноследственных связей. Отмечены креативные находки и лингвотоксичные следствия трансформации

В статье рассматривается функционирование уменьшительно-ласкательных существительных в различных типах устной коммуникации: разговорной речи, просторечии и диалектах. Авторы, опираясь на обширную литературу, посвященную диминутивам, выделяют то общее, что характерно для употребления подобных единиц во всех речевых пластах, и то специфическое, что свойственно каждому из них. Именно различия представляются наиболее важными, ибо они отражают социальные, когнитивные и культурологические различия этих сфер. Общие тенденции таковы: 1. Замещение нейтральных номинаций диминутивами, которая прослеживается на протяжении столетий и хорошо описана на материале литературного языка и говоров. 2. Использование диминутивов в связи с определенной тематикой разговора (детство, человек, еда, природа и т. д.). 3. Употребление подобных существительных в специфических ситуациях: эмоциональной напряженности, логического выделения, а также «смягчительной», «вежливой» просьбы. На частоту реализации диминутивов в функции вежливой просьбы лингвисты обращали внимание еще в XIX в. Исследователи разговорной речи назвали эту функцию этикетной. В диалектной речи и социальном просторечии функционирование деминутивов не ограничивается указанными тематическими группами и ситуациями, но может использоваться иначе. На взгляд авторов, употребление большого числа диминутивов в речи носителей традиционного говора (амбару́шка, води́ца, квашо́нка, коро́вушка, ма́монька и др.) является проявлением архаического взгляда на мир и связано с реликтами магического сознания. Именно дериваты с суффиксами субъективной оценки приводятся в магических текстах: заговорах, гаданиях, благопожеланиях, закличках, обрядах (особенно связанных со скотом), что служит способом задабривания в охранительной и продуцирующей магии

В работе рассматривается влияние научных идей Леонида Петровича Крысина в области лексики, семантики, стилистики, социолингвистики, речевого портретирования, теории социолектов, концепции иноязычного слова, разговорной речи на исследования саратовских русистов. Фундаментальные теоретические труды учёного послужили основой для комплексных исследований отдельных секторов современной устной коммуникации: устной речи предпринимателей, современного неофициального общения и корпоративной коммуникации. Анализ устной речи российских предпринимателей показал формирование корпоративного сознания, зависимость характеристик речи от уровня образования, профиля деятельности, формата бизнеса, степени близости к криминалитету. Комплексное изучение неофициальной коммуникации позволило разработать полевую модель неофициального общения, включающую в ядерной зоне семейное общение, а в периферийной — общение знакомых и незнакомых людей, а также охарактеризовать их с учётом социальных ролей коммуникантов, целей, тематики, темпорально-локутивных и других признаков общения. Речевая специфика нового типа делового общения — корпоративной коммуникации — была установлена в сотрудничестве с международным российско-австрийским коллективом исследователей. Принципы социолингвистического анализа, в том числе структура анализа речевого портрета, предложенные Л. П. Крысиным, используются в качестве основы для изучения устной речи представителей различных профессиональных, социальных, гендерных и возрастных групп российского общества. Обоснованные в его работах понятия социальной роли, социального статуса послужили отправной точкой для формулировки критериев эффективности речевой коммуникации. Концепция иноязычного слова, материалы словаря иностранных слов нашли отражение в кандидатских и магистерских диссертациях, посвящённых характеру и судьбе заимствований из арабского языка, а также лексико-стилистическим параллелям и национально-специфичным различиям китайского, корейского, турецкого и русского языков

В русском языке слово социология, введенное в научный оборот О. Контом на рубеже 1830–1840-х гг. в книге «Курс положительной философии» («Cours de philosophie positive» 1839–1842 гг.), начинает употребляться в конце 60-х гг. XIX в. Однако представляют интерес те элементы словаря, которые еще до кристаллизации аппарата новой науки несли в себе семантику, вполне вписывающуюся в круг социологических понятий. Такие языковые элементы можно было бы назвать «наивной социологией» или «преддискурсом» социологии. К ним можно отнести выражения среда заела, заедающая среда и пассивную конструкцию заеденный средой, которые указывают на разрушительное влияние общества на человека. Согласно НКРЯ, первые фиксации данных выражений относятся к тем же 1860-м годам, однако внимательное рассмотрение контекстов приводит к предположению, что они вошли в оборот гораздо раньше, возможно, в 1840-е гг. Особую актуальность они приобретают в контексте споров об ответственности человека за свою судьбу, а также о формировании личности преступника. К 1880-м гг. выражения среда заела, заедающая среда начинают восприниматься как устаревшие формулы, лишенные смысла. Выражение среда заела привлекало внимание В. В. Виноградова и Ю. С. Сорокина, однако до сих пор не являлось предметом подробного рассмотрения.

В статье анализируются дискурсивные функции разговорных плеонастических конструкций где территориально и когда по времени. На основе данных корпусов НКРЯ и ruTenTen2017 показывается, что эти выражения, несмотря на свою стилистическую небезупречность и семантическую избыточность, играют важную коммуникативную роль в высказывании. В отличие от местоименных конструкций с частицей именно (где именно, когда именно), их функция — не уточнение, а конкретизация более общего параметра. В вопросах они позволяют говорящему точно сигнализировать тип ожидаемой информации — указание на место или время, выраженное в абсолютных терминах, т. е. с указанием на конкретную территорию и точное время (на Пречистенке, в Северной Финляндии, завтра в час; 18 сентября в 12:30). В утверждениях подобные плеонастические конструкции служат контрастным средством фокусировки внимания адресата на том, о чем пойдет речь в дальнейшем высказывании. Аналогичные плеоназмы обнаруживаются в других языках, что позволяет говорить о более общем дискурсивном механизме. Функционально эти конструкции встраиваются в более широкий пласт коммуникативных средств, которые используются в начале клаузы для сигнализации ее дальнейшего содержания

Статья описывает принципы, положенные в основу создания двух современных школьных толковых словарей: «Толкового словаря русского языка. 5–9 классы», (М., Грамота, 2024) и «Толкового словаря русского языка. 10–11 классы», (М., Грамота, в печати) авторов О. В. Антоновой, А. В. Занадворовой, Е. Г. Жидковой, Е. В. Какориной и Е. А. Никишиной (научный редактор — Л. Л. Шестакова). В статье подробно рассмотрены лексикографические решения, принятые авторами для облегчения восприятия школьниками грамматической информации, расширения кругозора и систематизации знаний в некоторых предметных областях (справочные таблицы), а также повышения общей лексикографической культуры. Так, подробное Предисловие к словарю знакомит школьников с системой стилистических помет и структурой словарной статьи. Подчеркивается необходимость введения в учебные словари новых слов и значений, которые активно употребляются в речи школьников, но еще не были зафиксированы в нормативных толковых словарях. Большое внимание уделяется представлению орфоэпической информации в словаре, объясняются критерии выбора вариантов в случаях противоречащих друг другу рекомендаций, представленных в других нормативных словарях, а также подчеркивается необходимость фиксации всех допустимых вариантов нормы; так как словарь служит не только справочником, но и доказательным средством на некоторых экзаменах. Анализируются также способы представления энциклопедической информации и принципы отбора иллюстративного материала для словаря

Статья посвящена исследованию коммуникативных практик, связанных с обсуждением старинных, преимущественно советских, ёлочных игрушек в русскоязычном сегменте блогов, форумов и аналогичных платформ. Изучен корпус объемом около 2000 комментариев к интернет-публикациям 2024–2025 гг. Выявлены типовые формы речевого поведения обсуждающих эту тему, характерные вопросы и мотивы: эмоциональная привязанность, детство, ностальгия, праздник, сохранение традиций, родственные отношения, обсуждение ценности игрушек как артефактов и как триггеров воспоминаний, а также необходимости или ненужности их реставрации. Взаимное восхищение и поддержка доминируют, нет негативных высказываний. Специалисты дают точные описания найденных предметов, уточняют время их производства по каталогам. Ёлочные игрушки можно назвать частью культурного кода людей, в особенности тех, для которых любование наряженным на Новый год хвойным деревом было в советское время одним из немногих роскошеств в жизни. Материал демонстрирует, как через обмен воспоминаниями и впечатлениями формируется чувство общности и культурной преемственности. Работа опирается на методы цифровой этнографии и тематического анализа, подчеркивая значимость языка как средства поддержания коллективной памяти и идентичности в онлайн-среде