«Очки Иосифа», «В пещере», «Когда я по лестнице алмазной.», «Легенда о старухе, искавшей плотника», «Тайная вечеря», «Мать» и др., в которых изобразительно-выразительная подробность (портретная, пейзажная, предметна, бытовая) становится основным средством создания библейских образов; утверждается, что, отступая от иконографической традиции и наделяя библейских персонажей «слишком человеческими» штрихами, поэт акцентирует важные для себя мировоззренческие установки, главная из которых - прозрачность границ между земным и небесным, слияние миров в точке наивысших духовных проявлений человека; отмечается, что художественная деталь в лирических текстах Набокова с евангельской тематикой выполняет ряд взаимозависимых и взаимодополняемых функций: визуализатора, смыслового акцента, метафоры, часто возвышается до символа, становится главным элементом двух разнонаправленных процессов: десакрализации и сакрализации.
The article examines the early poems of V. V. Nabokov “Joseph’s Glasses”, “In the Cave”, “When I’m on the Diamond Staircase.”, “The Legend of the Old Woman Who Searched for the Carpenter”, “The Last Supper”, “Mother” and others, in which the pictorial and expressive detail (portrait, landscape, object, everyday life) becomes the main means of creating of biblical images; it is argued that, deviating from the iconographic tradition and endowing the biblical characters with “too human” touches, the poet emphasizes important ideological principles for himself, the main one of which is the transparency of the boundaries between the earthly and the heavenly, the merging of the worlds at the point of the highest spiritual manifestations of man; it is noted that the literary detail in Nabokov’s lyrical texts with gospel themes performs a number of interdependent and complementary functions: visualizer, semantic emphasis, metaphor, often rises to a symbol, becomes the main element of two differently directed processes: desacralization and sacralization.
Идентификаторы и классификаторы
- SCI
- Литература
- Префикс DOI
- 10.31249/litzhur/2025.67.08
- eLIBRARY ID
- 80637178
Жулькова К.А. Художественная деталь как основа создания библейских образов в ранней лирике В.В. Набокова // Литературоведческий журнал. 2025. No 1(67). С. 142–159.
Жулькова К.А. Художественная деталь как основа создания библейских образов в ранней лирике В.В. Набокова // Литературоведческий журнал. 2025. No 1(67). С. 142–159.
Жулькова К.А. Художественная деталь как основа создания библейских образов в ранней лирике В.В. Набокова // Литературоведческий журнал. 2025. No 1(67). С. 142–159.
Н. Д. Жукова, называя «Гексаметры» трехчастным стихотворением, а не циклом, тем не менее рассматривает «Очки Иосифа» изолированно, что, с нашей точки зрения, неверно, так как все (не три, а четыре стихотворения, составляющие мини-цикл («Чудо», «Очки Иосифа», «Сердце», «Памяти Гумилева»)) объединены не только античной метрикой, но и общей идеей. Цитируя «Очки Иосифа» в своем разборе, исследовательница приводит его не полностью, отрывая начало: «Слезы отри и послушай: в солнечный полдень…» Однако именно вступление диктует настрой – на притчу, сказание, напутствие. Посыл важный, пожалуй, для всего цикла. В этом «слезы утри» обещание Утешения, ожидание Чуда. Важно и то, что небольшую жанровую картинку художник заливает ярким солнечным светом. Самого Иосифа на ней нет, на верстаке – его очки. «Но как могли появиться очки в данной сюжетной зарисовке? Ведь во времена Христа очки еще не были изобретены», – задается вопросом Н. Д. Жукова [5, с. 138]. А О. И. Федотов, обращая внимание на этот парадокс, в комментариях к стихотворению даже предполагает, что «не обязательно земного отца Иисуса» имел в виду Набоков, «поскольку очков, как они описаны в “Гексаметрах”, в библейские времена просто не было», ребенка же, коснувшегося очков, О. И. Федотов считает просто «любознательным мальчиком» [18, с. 167], в отличие от Н. Д. Жуковой, увидевшей в нем Иисуса. Оба исследователя, однако, совпадают в понимании того, что очки – это символ. Н. Д. Жукова при этом указывает на книгу об эмблемах розенкрейцера Михаэля Майера Atalanta Fugiens (1618), где оптические стекла символизируют взгляд ищущего алхимика, который идет по стопам Природы. Исследовательница заключает: «Похоже, в данном стихотворении “очки” (…) означают взгляд на мир Иосифа» [5, с. 138]. Похоже, и даже без учета символики розенкрейцерства. Нельзя не согласиться и с незатейливым комментарием О. И. Федотова, полагающего, что солнечного зайчика, вспыхнувшего от детского прикосновения к «легким стеклам» и побежавшего «“по далеким пасмурным странам, слепых согревая и радуя зрячих” вполне можно расценивать как прозрачный намек на христианское учение» [18, с. 167]. Действительно, «намек на христианское учение» очевиден.
Список литературы
1. Аверинцев С.С. София-Логос. Словарь. Киев: Дух и Литера, 2006. 912 с. EDN: XQWSPZ
2. Бойд Б. Владимир Набоков: русские годы [Электронный ресурс]. URL: http://nabokov-lit.ru/nabokov/bio/bojd-nabokov-russkie-gody/index.htm (дата обращения: 16.10.2024).
3. Вчерашняя А.В. Евангельские картины в лирике Владимира Набокова // Литературоведческий сборник. № 31-32. С. 182-197.
4. Дмитриенко О.А. Экфрасис “Тайной вечери” в русскоязычной прозе В. Набокова // Печать и слово Санкт-Петербурга: сб. научн. трудов. СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна, 2015. С. 134-137. EDN: TYUJHF
5. Жукова Н.Д. Образы отца и матери в лирике В. Набокова: индивидуальное и универсальное // Вопросы литературы. 2015. № 2. С. 133-142.
6. Жулькова К.А. Интермедиальный диалог литературы и живописи в творчестве В.В. Набокова. (Обзор) // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 7: Литературоведение. 2021. № 2. С. 52-61. DOI: 10.31249/lit/2021.02.04 EDN: NJYSYE
7. Кормилов С. Олег Федотов. Поэзия Владимира Набокова-Сирина // Знамя. 2011. № 8. [Электронный ресурс]. URL: https://znamlit.ru/publication.php?id=4680 (дата обращения: 16.10.2024).
8. Литературная энциклопедия русского зарубежья. 1918-1940: в 4 т. М.: РОССПЭН, 1997-2006.
9. Мазур А.В. Религиозные мотивы в поэзии В.В. Набокова // Проблемы исторической поэтики. 2008. Вып. 8. С. 524-532. EDN: QAQVTL
10. Маликова М.Э. Забытый поэт // Набоков В.В. Стихотворения. СПб.: Академический проект, 2002. [Электронный ресурс]. URL: https://coollib.in/b/233234-vladimir-vladimirovich-nabokov-stihotvoreniya/read (дата обращения: 16.10.2024).
11. Набоков В.В. Искусство литературы и здравый смысл // Звезда. 1996. № 11. С. 65-73.
12. [Набоков В.В.] Беседа Владимира Набокова с Пьером Домергом // Звезда. 1996. № 11. С. 56-64.
13. Набоков В.В. Стихи [Электронный ресурс]. URL: http://nabokov-lit.ru/nabokov/ stihi.htm (дата обращения: 16.10.2024).
14. Погребная Я.В. “Плоть поэзии и призрак прозрачной прозы”. - лирика В.В. Набокова. М.: Флинта, 2011. 248 с. EDN: UVTDGP
15. Пушкина О.И. Архетип Матери в мифорелигиозной картине мира восточных славян. Витебск: ВГУ имени П.М. Машерова, 2021. 140 с. EDN: ZUVVCH
16. Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж; М.: YMCA-Press; Русский путь, 1996. 426 c.
17. Сурат И.З. Голгофа // Литературный факт. 2022. № 3(25). С. 163-194. DOI: 10.22455/2541-8297-2022-25-163-194 EDN: GRVPMF
18. Федотов О.И. Между Моцартом и Сальери (о поэтическом даре Набокова). М.: Флинта, 2014. 400 с.
19. Федотов О.И. Поэзия Владимира Набокова-Сирина. Ставрополь: Бюро новостей, 2010. 272 с. EDN: QWUUFB
1. Averintsev, S.S. Sofiya-Logos. Slovar’ [Sophia-Logos. Dictionary]. Kyiv, Dukh i Litera Publ., 2006, 912 p. (In Russ.)
2. Boid, B. Vladimir Nabokov: russkie gody [Vladimir Nabokov: Russian Years]. Available at: http://nabokov-lit.ru/nabokov/bio/bojd-nabokov-russkie-gody/index.htm (date of access: 16.10.2024). (In Russ.)
3. Vcherashnyaya, A.V. “Evangel’skie kartiny v lirike Vladimira Nabokova” [“Gospel Paintings in the Lyrics of Vladimir Nabokov”]. Literaturovedcheskii sbornik, no. 31–32, 2007, pp. 182–197. (In Russ.)
4. Dmitrienko, O.A. “Ehkfrasis ‘Tainoi vecheri’ v russkoyazychnoi proze V. Nabokova” [“Ekphrasis of ‘The Last Supper’ in Russian-language Prose by V. Nabokov”]. Pechat’ i slovo Sankt-Peterburga [The Press and Word of St Petersburg]: a collection of scientific works. St Petersburg, Sankt-Peterburgskii gosudarstvennyi univer-
sitet promyshlennykh tehnologii i dizaina Publ., 2015, pp. 134–137. (In Russ.)
5. Zhukova, N.D. “Obrazy ottsa i materi v lirike V. Nabokova: individual’noe i universal’noe” [“Images of Father and Mother in V. Nabokov’s Lyrics: Individual and Universal”]. Voprosy literatury, no. 2, 2015, pp. 133–142. (In Russ.)
6. Zhul’kova, K.A. “Intermedial’nyi dialog literatury i zhivopisi v tvorchestve V.V. Nabokova” [“Intermedial Dialogue between Literature and Painting in the Works of V.V. Nabokov”]: Review. Sotsial’nye i gumanitarnye nauki. Otechestvennaya i zarubezhnaya literatura. Ser. 7: Literaturovedenie, no. 2, 2021, pp. 52–61. (In Russ.)
7. Kormilov, S. “Oleg Fedotov. Poehziya Vladimira Nabokova-Sirina” [“Oleg Fedotov. Poetry of Vladimir Nabokov-Sirin”]. Znamya, no. 8, 2011. Available at: https://znamlit.ru/publication.php?id=4680 (date of access: 16.10.2024). (In Russ.)
8. Literaturnaya ehntsiklopediya russkogo zarubezhya. 1918–1940 [Literary Encyclopedia of Russian Diaspora. 1918–1940]: in 4 vols. Moscow, ROSSPEN Publ., 1997–2006. (In Russ.)
9. Mazur, A.V. “Religioznye motivy v poehzii V.V. Nabokova” [“Religious Motives in the Poetry of V.V. Nabokov”]. Problemy istoricheskoi poehtiki, issue 8, 2008, pp. 524–532. (In Russ.)
10. Malikova, M. Eh. “Zabytyi poeht” [“The Forgotten Poet”]. Nabokov, V.V. Stikhotvoreniya [Poems]. St Petersburg, Akademicheskii proekt Publ., 2002. Available at:
https://coollib.in/b/233234-vladimir-vladimirovich-nabokov-stihotvoreniya/read (date of access: 16.10.2024). (In Russ.)
11. Nabokov, V.V. “Iskusstvo literatury i zdravyi smysl” [“The Art of Literature and Common Sense”]. Zvezda, no. 11, 1996, pp. 65–73. (In Russ.)
12. [Nabokov, V.V.] Beseda Vladimira Nabokova s P’erom Domergom [Conversation between Vladimir Nabokov and Pierre Domergue]. Zvezda, no. 11, 1996, pp. 56–64. (In Russ.)
13. Nabokov, V.V. Stikhi [Poetry]. Available at: http://nabokov-lit.ru/nabokov/stihi.htm (date of access: 16.10.2024). (In Russ.)
14. Pogrebnaya, Ya. V. “Plot’ poehzii i prizrak prozrachnoi prozy...” – lirika V.V. Nabokova [“The flesh of poetry and the ghost of transparent prose...” – V.V. Nabokov’ Lyrics]. Moscow, Flinta Publ., 2011, 248 p. (In Russ.)
15. Pushkina, O.I. Arhetip Materi v miforeligioznoi kartine mira vostochnykh slavyan [The Mother Archetype in the Mythological and Religious Picture of the World of the Eastern Slavs]. Vitebsk, VGU imeni P.M. Masherova Publ., 2021, 140 p. (In Russ.)
16. Struve, G. Russkaya literatura v izgnanii [Russian Literature in Exile]. Paris; Moscow, YMCA-Press; Russkii put’ Publ., 1996, 426 p. (In Russ.)
17. Surat, I.Z. “Golgofa” [“Calvary”]. Literaturnyi fakt, no. 3(25), 2022, pp. 163–194. (In Russ.) DOI: 10.22455/2541-8297-2022-25-163-194
18. Fedotov, O.I. Mezhdu Motsartom i Sal’eri (o poehticheskom dare Nabokova) [Between Mozart and Salieri (about Nabokov’s Poetic Gift)]. Moscow, Flinta Publ., 2014, 400 p. (In Russ.)
19. Fedotov, O.I. Poehziya Vladimira Nabokova-Sirina [Poetry of Vladimir Nabokov Sirin]. Stavropol, Byuro novostei Publ., 2010, 272 p. (In Russ.)
Выпуск
Другие статьи выпуска
Понятие «merveilleux scientifique» (научно-чудесное) сформировалось во Франции второй половины XIX в. по отношению к загадочным научным (а также паранаучным) феноменам и почти одновременно - по отношению к типу нарратива, отражавшему эти феномены. Наиболее широкое распространение это понятие получило в «прекрасную эпоху», войдя в состав жанровой дефиниции «роман научных чудес» (roman merveilleux scientifique). В статье рассматривается отражение соответствующей проблематики в периодической печати, ученых сочинениях и массовой прозе 1870-1910-х годов. Отмечается, что область «научно-чудесного» отличалась расплывчатостью и вбирала в себя не только таинственные явления человеческой психики (хотя в первую очередь именно их), но и новейшие технические достижения и научные открытия, а также образцы мастерского иллюзиона (под влиянием высокой популярности циркового зрелища). Основоположником «романа научных чудес» чаще всего считали Жюля Верна; с ним конкурировал Ж. Рони-старший, а позднее - Герберт Уэллс, чье творчество во Франции восприняли как интеллектуальную альтернативу «популярной» фантастики. Часть авторов применяла интересующее нас понятие как оценочное (В. Сегален, критиковавший Э. Золя за псевдонаучность); другие, напротив, стремились возвысить ее до самостоятельной эстетической категории, пришедшей на смену традиционным типам фантастического (М. Режа, М. Ренар). Наиболее подробно и в то же время не без полемического уклона данная проблематика была артикулирована в статье писателя Мориса Ренара «О романе научных чудес и его влиянии на понимание прогресса», опубликованной на страницах газеты Le Spectateur 6 октября 1909 г. Впоследствии Ренар утратил интерес к данному термину, который, однако, имел хождение во Франции вплоть до усвоения англоязычного термина «science fiction» (конец 1940-х годов). Конструкт «merveilleux-scientifique» оказался реанимирован частью современных французских исследователей, изучающих истоки национальной научной фантастики и настаивающих на ее специфике по сравнению с англоязычными образцами.
В истории становления верлибра новаторство А. Рембо стало общепризнанным фактом, однако роль П. Верлена не исчерпывается тем, что он способствовал опубликованию стихотворений Рембо, считающихся первыми образцами свободного стиха на французского языке. И Верлен, и Рембо ощущали внутренним слухом метрические границы, в частности цезуру, демонстрировали в своих стихотворениях большую свободу в обращении с этим просодическим элементом. Рембо при чтении сборника Верлена «Галантные празднества» обращает внимание не на образы, а именно на неклассическую цезуру. В статье приведена типология аномалий в цезуре, показана актуализация неклассической цезуры для современного французского стиха после разрушения силлабики. Во французском стиховедении стихотворение Рембо “Qu’est-ce pour nous, mon creur”, написанное как отклик на подавление Парижской коммуны, считается первым текстом, в котором концентрация нарушений правил цезуры ставит под вопрос возможность продолжать писать александрийским стихом. Цезура как просодический модификатор была носителем коллективной памяти о произносительных нормах и практиках чтения стихов. Смещение цезуры, ее каламбурное обыгрывание стало одном из этапов расшатывания силлабики, перехода к верлибру - стиху нового общественного порядка, новых практик чтения в ситуации доступности бумажного носителя.
В статье в сравнительном аспекте анализируются хронотопы двух известных американских романов ужасов XX в. - «Призрак дома на холме» Ш. Джексон и «Степфордские жены» А. Левина. Хронотоп «нехорошего дома» в первом случае и хронотоп «нехорошего города» во втором рассматриваются как варианты специфически усвоенного американской художественной традицией готического хронотопа замка. Свойственные хронотопу замка устойчивые характеристики -мотив «разумного дома», указание на темное прошлое локации, а также ее подчеркнутая изолированность от внешнего мира - аккуратно воспроизводятся Джексон и Левиным, что иллюстрирует отношение преемственности между английской литературной готикой и американской литературой ужасов. Также в статье делается вывод о том, что «нехороший дом» и «нехороший город» сохраняют жанрообразующую функцию хронотопа, консолидируя поэтику субжанров «дом с привидениями» и «ужасы в маленьком городке».
Готическая традиция, как и жанровое измерение новеллистичности, по-разному преломлены во многих пушкинских текстах, причем не только повествовательных; в статье рассмотрены «Борис Годунов», «Полтава», «Выстрел», «Пиковая дама». Имея стремлением преподать читателю моральный урок, Пушкин вместе с тем приходит к эстетизации истории, что созвучно Потоцкому и Гоголю. В связи с этим у Пушкина появляется занимательность, его внимание привлекают в той или иной мере исключительные личности. В отличие от преобладания морализма в гоголевском варианте жанра новеллы и преобладания действия над смыслом в варианте Потоцкого, у Пушкина заметно равновесие действия и смысла. Пушкиным и Гоголем использован вариант жанра новеллы, близкий Сервантесу, с заметной философизацией художественного смысла.
В статье рассматривается мотив исторического возмездия в оде «Вольность» и в трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов». В «Вольности» он представлен серией таких событий, как казнь Людовика XVI, расплачивающегося за «ошибки» предков (согласно истолкованию Ю. М. Лотмана, развитому Д. П. Ивинским, за казнь тамплиеров Филиппом Красивым) и тирания Наполеона - наказание за беззаконное убийство монарха. В «Борисе Годунове» это упоминаемые в тексте убийство царевича Димитрия Борисом Годуновым, поражение Годунова от Самозванца и гибель Борисовых сына и жены, лишенных жизни Лжедимитрием и находящиеся за пределами его фабулы, но памятные образованным читателям падение и убийство Самозванца (намек на это содержится в сне Григория Отрепьева) - свержение и пленение Василия Шуйского, изменившего сначала Годунову, а затем Лжедимитрию. Во всех этих случаях возмездие за грех само тоже является преступлением. Мотив, представленный в трагедии «Борис Годунов», рассматривается в сопоставлении с карамзинской исторической концепцией и с идеей христианского провиденциализма.
Публикуемые пометы Л. В. Пумпянского на книгах «Формальный метод в литературоведении: критическое введение в социологическую поэтику» (1928) П. Н. Медведева и «Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке» (1929) В. Н. Волошинова, написанных М. М. Бахтиным и изданных под именами его друзей, открывают исключительную возможность понять, как воспринимались эти книги в ближайшем бахтинском окружении. Благодаря этим вдумчивым пометам, покрывающим в каждой из двух книг большую часть страниц, становится еще более очевидным отличающее эти труды неисчерпаемое теоретическое богатство и тем самым их незаменимое место в литературоведческом, лингвистическом и философском наследии М. М. Бахтина.
В статье рассматриваются особенности отечественной рецепции книги М. М. Бахтина «Проблемы творчества Достоевского» в конце 1920-х - начале 1930-х годов. На материале рецензий Н. Я. Берковского, А. Глаголева, статей И. С. Гроссман-Рощина, А. С. Луначарского, М. П. Старенкова, В. Л. Комаровича, автор анализирует специфику восприятия новаторских идей М. М. Бахтина современниками. Несмотря на идеологические расхождения Бахтина и подавляющего большинства рецензентов, для последних был очевиден масштаб новой книги о Достоевском и значимость сформулированной в ней идеи полифонического романа. Появление откликов на книгу Бахтина в ведущих советских изданиях позволяет говорить о том, что книга воспринималась как серьезное событие в литературоведческом пространстве Москвы и Ленинграда.
В статье рассматривается один из важнейших источников научной биографии М. М. Бахтина - издания с маргиналиями ученого, сохранившиеся в различных библиотеках страны. Работа с этими изданиями позволяет уточнить некоторые детали жизни исследователя, конкретизировать его работу над теми или иными проблемами. Формуляры, сохранившиеся в отдельных книгах из библиотеки Мордовского государственного университета, дают основания для дополнений в бахтинском хронографе. Автор подчеркивает, что книги с маргиналиями Бахтина, в их числе и те, которые не упоминаются в его сочинениях или комментариях к ним, позволяют не просто дополнить бахтинский «список литературы», но вводят в научный оборот значительный круг имен и текстов, ранее остававшихся за пределом внимания исследователей.
Соотнося характер народно-смехового слова у Гоголя и Рабле в большом историческом времени, М. М. Бахтин обнаруживает у обоих писателей принадлежность одной и той же вещи двум культурносмысловым сферам. Обоюдный комизм в зеркале друг друга вводит эти сферы в зону контакта и взаимодействия. В то же время романтическая составляющая гоголевского восприятия волшебно олицетворенной природы обусловила в его ранних циклах лирический драматизм народного отношения к ней. Поэтому, в отличие от Рабле, смеховое начало Гоголя соединяет в вещи культуру и природу в поле блаженного народного бытия на границе с матерью-землей, - ограждая от невозвратного углубления в нее.
Статья - попытка подступиться к проблеме междисциплинарности в наследии М. М. Бахтина на диалогизующем фоне актуальности этой проблемы в современных гуманитарных исследованиях. Обосновывается глубокое различие между подходом Бахтина к проблеме междисциплинарности, с одной стороны, и историческими условиями (не)возможности преодолеть современный кризис автономии в гуманитарных дисциплинах и областях культуры - с другой. На материале раннего и позднего Бахтина показана идентичность и вариативность его трактовки культуры и текста, преодолевающей границы научных дисциплин без разрушения этих границ. Сопоставление первой публикации Бахтина, «Искусство и ответственность», и поздней статьи «Проблема текста» позволяет почувствовать непрерывность его междисциплинарной программы, а также изменчивость (вариативность) этого проекта, развивавшегося в научном контексте эпохи.
Издательство
- Издательство
- ИНИОН РАН
- Регион
- Россия, Москва
- Почтовый адрес
- 117418, Москва, Нахимовский проспект, д. 51/21
- Юр. адрес
- 117418, Москва, Нахимовский проспект, д. 51/21
- ФИО
- Кузнецов Алексей Владимирович (Руководитель)
- E-mail адрес
- igpran@igpran.ru
- Контактный телефон
- +7 (916) 5591912
- Сайт
- http:/inion.ru