Публикации автора

Новый перевод Книги Премудрости Сираха на русский язык, впервые предпринятый не только с греческого, но и с еврейского языка, несомненно, является в отечественной библеистике и церковной жизни событием, заслуживающим внимания и благодарности.

Полный перевод Септуагинты на русский язык остаётся предметом чаяний в Русской Православной Церкви. Пока ещё она использует в качестве богослужебного Писания церковнославянский текст. Он во многом калькирован с греческого, однако принцип нормативности толкований святых отцов, которые в абсолютном большинстве комментируют именно Септуагинту, затруднён в применении, поскольку их толкования во множестве случаев не вяжутся с синодальным и современными переводами Ветхого Завета, в основу которых положен Масоретский текст. Перевод П. А. Юнгерова неполон и отчасти уже устарел с методологической точки зрения. Сейчас независимо друг от друга появляются новые переводы отдельных книг Септуагинты. Представленный в нижеследующей публикации опыт перевода первых шести глав Книги пророка Исаии LXX отличается осознанной, выстраиваемой в качестве метода опорой на принцип церковности: перевод должен не заключать в себе церковные толкования, а быть максимально открытым для них. Как этого достичь - вопрос техники перевода, которая апробируется в настоящее время. Продолжение ожидается.

Вниманию читателя предлагается перевод следующих шести глав древнегреческого текста Книги пророка Исаии. Как было сказано в аннотации к переводу глав с 1-й по 6-ю, характер данной работы переводчиков отличается осознанной, выстраиваемой в качестве метода опорой на принцип церковности: перевод, правда, не должен заключать в себе церковные толкования в готовом виде, но его следует выстраивать таким образом, чтобы он был максимально открытым к разнообразию, полисемантичности этих толкований; чтобы текст представлялся глазам нашего ума, по возможности, таким же, каким он лежал перед глазами отцов. Только в таком случае церковное требование читать и понимать Священное Писание в соответствии со святоотеческой интерпретацией сможет быть осмысленно исполненным. Практические аспекты достижения этого идеала представляют собой вопрос техники перевода, которая апробируется в настоящее время. Продолжение ожидается.

Петербургский профессор, доктор наук Игорь Иванович Евлампиев известен как историк русской философии, философ культуры, яростный критик церковного христианства и поборник «неискажённого», к которому он причисляет гностицизм, а затем практически всю мейнстримную философскую традицию от Ренессанса до наших дней и большинство великих русских писателей. Стоит отметить, что кандидатская диссертация И. И. Евлампиева носит название «Философское значение математизации физического знания», и вполне вероятно, учитывая его первоначально физическое образование, что по этой теме он высказался компетентно. Тема докторской диссертации «Метафизика человека в русской и западноевропейской философии кон. XIX — нач. XX в.» уже вызывает настороженность некоторой расплывчатостью, чрезмерно широкой для диссертационного формата заявкой проблемы. В последние годы И. Евлампиев сделался для некоторых читателей своего рода гуру по части христианства, что вынудило нас прочитать его opus magnum, научная ценность которого вызывает ещё больше вопросов.

Третья часть церковного академического перевода Книги пророка Исаии Септуагинты охватывает шесть глав - с 13-й по 18-ю. Переводчики опираются на толкования свв. Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского, Феодорита Кирского и других древнецерковных экзегетов, на дочерние переводы и параллели в тексте Септуагинты. Важную роль в переводе сохраняет церковнославянская традиция, хотя в нём не ставится цели сохранять её лексические эквиваленты в ущерб принятой методологии перевода. В настоящей части пророческой книги читатель узнает о том, как гора может быть равнинной, что такое нежжёное золото, какая параллель существует для «стрел младенцев», что представляют собой онокентавры и крылья кораблей.

Часть четвёртая церковного академического перевода Книги пророка Исаии Септуагинты включает в себя главы с 19-й по 25-ю. Переводчики опираются на толкования, сохранившиеся под именем св. Иоанна Златоуста, а также комментарии прп. Ефрема Сирина, свт. Кирилла Александрийского, блж. Феодорита Кирского, Евсевия Кесарийского, свт. Амвросия Медиоланского, на дочерние переводы и параллели в тексте Септуагинты и Нового Завета. В нижеследующих главах и примечаниях читатель узнает о судьбах Египта и Тира, о том, что значит «пить воду при море» и «пить радость», кто такой «всадник на парной упряжи», какой урожай приносит семя купцов и что смогла сделать смерть.

Первые главы «Прослогиона» Ансельма Кентерберийского и заключающийся в них «онтологический аргумент» рассматриваются в этой статье не столько с точки зрения доказательства бытия Бога, сколько с точки зрения понятия о Боге, которое, как утверждает Ансельм, необходимо заключает в себе доказательство реальности своего предмета. В центре внимания автора статьи находится вопрос о том, обладает ли Ансельмово понятие Бога специально-философским происхождением, или оно, несомненно коррелируя с философской мыслью, само по себе органично для религиозного благочестия христианина в той его первичной форме, которая выражена в текстах Библии. Для ответа на этот вопрос разбирается ряд примеров из Библии, которые, по мнению автора статьи, заключают в себе вариации понимания Бога как того, «больше чего нельзя ничего помыслить», и даже того, что «больше, чем можно помыслить». Примеры подобраны из Псалтири, книги Премудрости Сираха и 2-го послания к Фессалоникийцам, с параллелями из книги Иова и других библейских текстов. В итоге автор приходит к выводу, что «метафизичность» традиционного библейского понятия о Боге не должна недооцениваться, хотя его «историчность» и остается на первом плане.

Чтобы действительно стать предметом научного рассмотрения, “модернизм” нуждается в лаконичном и точном определении, не допускающем ни сужения, ни расширения понятия. До сих пор плохо известна лучшая дефиниция этого термина, принадлежащая Леонсу ле Гранмезону. Это родовое понятие, подразумевающее целенаправленные изменения в религии, основанные на ключевой идее Модерна — идее прогресса. Наиболее сильная форма церковного модернизма возможна там, где Церковь как организация полагается а) сверхценностью, которая должна “приспособиться” и “выжить в мире”, б) инстанцией, полномочной отменять свои собственные принципиальные решения, принятые в прошлом.