Основная цель данной статьи — разъяснить различия между мифологическими демиургами, творцами и культурными героями на основе теоретических работ по мифологии. Изучение сходств и различий в мифах соседних стран (Монголии и Китая) станет важным шагом в решении многих вопросов, таких как существование общих предков, взаимодействие разных культур, свободные версии устной истории и влияние условий миграции, общего климата или географической близости. К сожалению, на сегодняшний день практически не существует сравнительных исследований монгольско-китайских мифов и нет научных работ по этой теме. В мифологических исследованиях существует множество различных названий создателей вселенной и человеческого мира, предков человечества и первопроходцев культуры, таких как герои-создатели, творцы и создатели, культурные герои, боги, сахиусаны, хранители, тотемные предки, мифические герои, тенгрии, трикстеры и эпические герои, и они понимаются и прославляются по-разному. Кроме того, главные герои мифов, создатели мира (боги, тенгрии, сахиусаны, животные и т. д.) переплетаются между собой, и в их понимании существует значительная разница. Примечательно, что этот творческий комплекс в целом схож с монгольской и китайской мифологией, хотя и имеет различные особенности. При разъяснении примеров и сравнении функций создателей в монгольских и китайских мифах обычно обнаруживаются схожие сюжеты. Авторы разделили их на три категории: а) создатели, являющиеся «результатами» высокой абстракции, б) создатели тотемов, в) группы создателей.
У казахов два аристократических рода — кожа и торе, не входящие в систему жузов. Род кожа, по генеалогическим легендам, ведет своё происхождение от Пророка Мухаммеда, его многочисленных сподвижников, четырёх первых халифов или арабских завоевателей. Торе считаются потомками Чингисхана. По данным популяционной генетики (гаплогруппы Y-хромосомы и их субклады) выполнена этническая идентификация их предков. Предкиарабы с Аравийского полуострова у кожа не выявлены. Предками большинства были «таджики». Эта популяция в прошлом занимала территории Таджикистана, Северного Афганистана, Восточного Ирана. Проживала в городах Сырдарьинского региона, возможно, Ферганской долины, а также междуречья Сырдарьи и Амударьи. Второй компонент рода кожа «монголы». Всего носителей монгольских гаплогрупп (C2, O и D) у них 6,5…31,3 %, в том числе гаплогруппы C2 — 6,5…18,8 %. Эти же два этнических компонента по частотам резко доминируют у торы. Частоты монгольских гаплогрупп 42,9…63,0 %, гаплогруппы C2 — 39,1…63,0 %. Среди носителей её субкладов не имеется потомков монголов халха. Минимально представлены потомки калмыков. Большинство является потомками калмаков и носителей этнически не идентифицированного субклада «Авары». Единственное значимое отличие торе от кожа — у них выше частоты монгольских гаплогрупп, примерно, как у казахов Старшего жуза. Данные популяционной генетики по торе и кожа не соответствуют их генеалогическим легендам.
Исследование анализирует пищевой рацион и энергетический баланс калмыков-колхозников в конце 1930-х гг. на основе материалов комплексного обследования 1936 г., проведенного Наркомздравом РСФСР. Основное внимание уделено сравнительному анализу питания различных социально-профессиональных групп: скотоводов, полеводов и рыболовов. В процессе исследования установлено, что рацион калмыков характеризовался исторически высоким потреблением продуктов животного происхождения, существенно превышавших официально зафиксированные в то время физиологические нормы на человека. Наибольшая калорийность и доля животных жиров и белков отмечались у скотоводов, наименьшая — у рыболовов. Питание рабочих и служащих, хотя и было менее калорийным, однако оно оценивалось в целом как удовлетворительное. Исследование демонстрирует, что несмотря на коллективизацию и переход к оседлости личное подсобное хозяйство все еще оставалось ключевым источником продовольственной безопасности. Одновременно в повседневном рационе жителей степного региона произошли некоторые пищевые трансформации: широко распространился хлеб, произошло продуктовое разнообразие за счет овощей и круп. Указанные видоизменения пищевого рациона калмыков, как показало обследование экспедиции государственного Института социальной гигиены Наркомздрава РСФСР, отражали сложное взаимодействие традиционной скотоводческой культуры и новых социально-экономических реалий, выступая своеобразным индикатором адаптации калмыцкого общества к современным условиям советской действительности и социалистического образа жизни.
В настоящей статье проведен комплексный анализ трансформации института ясырства у ногайских групп во времена набеговой экономики на примере полоняников, захваченных ими в ходе военных столкновений в XVII–XIX вв., в контексте их интеграции в состав Российской империи. Автор доказывает, что в указанное время данный институт был системообразующим элементом жизни ногайских кочевых обществ, выполнявшим ключевые экономические, социальные и статусные функции. Ясырство являлось важной статьей доходов ногайской знати, одной из основ хозяйства и маркером общественной стратификации. Методологической основой исследования выступает теория культурных кодов экономики А. А. Аузана, позволившая интерпретировать институт ясырства как достаточно укоренившийся и рациональный в кочевых обществах во времена набеговой экономики и в рамках номадической системы в целом. В работе на основе исторических свидетельств и документов анализируется политика российского государства по искоренению работорговли в подвластных кочевых обществах, являвшаяся действенной мерой, направленной на укрепление безопасности и стабильности империи, повышение ее международного авторитета, в частности, среди соседних народов. Показано и доказано, что ликвидация ясырства стала болезненной «институциональной ломкой», затронувшей основы традиционного уклада кочевых народов. Научная новизна исследования заключается в том, что запрет ясырства анализируется как причина цивилизационного разрыва, непосредственно повлиявшая на дифференциацию путей развития ногайских групп. Для части из них, тесно связанных с практикой ясырства, утрата данного института стала, в том числе, одним из катализаторов массового исхода (мухаджирства) в Османскую империю, в то время как другая часть ногайских групп, перешедшая в административно-правовое поле Российской империи, смогла адаптироваться в новых жизненных реалиях.
Предметом настоящей статьи выступает нормативная правовая база, регулирующая образовательный процесс кочевых инородцев Юга России в контексте интеграционных процессов, на примере калмыков, ногайцев и туркмен. Основу источниковой базы исследования составили непосредственно нормативные правовые акты, регламентирующие процесс становления и развития грамотности в среде инородцев, а также делопроизводственная документация разных уровней власти по данной проблематике, выявленная в фондах Российского государственного исторического архива, Национального архива Республики Калмыкия, Государственного архива Астраханской области и Государственного архива Ставропольского края. Основной акцент в исследовании сделан на реконструкции последовательности действий законодателя по регулированию процесса становления и развития грамотности кочевых народов, а также на выявление причин правовых трансформаций и характеристике социального контекста подготовки и введения в действие конкретных источников права по некоторым инородческим народам Юга России. В заключение автор приходит к выводу о том, что процесс формирования нормативной правовой базы, регулирующей вопросы приобщения кочевого инородческого населения к русскому языку в рамках учебных заведений как средству межкультурной коммуникации, одновременно как зависел от общероссийских тенденций, так и имел свои региональные специфические особенности.
В статье представлены результаты исследования личных имен божеств в контексте буддийской традиции. В процессе работы над этимологическим словарем буддийской лексики возникла насущная потребность в исследовании происхождения названий божеств в монгольских языках. Теонимы представляют большой интерес с точки зрения их представленности в языках, обслуживающих буддийскую культуру (калмыцком и монгольском). В развитии и обогащении словарного состава монгольских языков важное место отводится заимствованиям, большой пласт которых составляет буддийская лексика. Буддийские термины попадали в монгольские языки через уйгурский из согдийского, санскрита, а затем непосредственно из тибетского языка благодаря переводам буддийских сочинений на старописьменный монгольский и ойратский языки. Настоящая статья посвящена этимологии, структуре и семантике заимствованных иноязычных буддийских терминов с учетом их текстового функционирования. На примере корпуса молитвенных, художественных и эпических текстов (эпос «Джангар») выявляются ключевые теонимы, занимающие особое место в ономастическом пространстве монгольских языков. Показано, что данный класс онимической лексики заслуживает системного описания с учетом санскритско-тибетских параллелей. С точки зрения структуры автор выделяет три группы буддийских теонимов: первую составляют одноосновные лексемы, вторую — сложные теонимы (двухкомпонентные композиты), третью — составные номинации, состоящие из двух и более слов. Исследование включает краткую характеристику и классификацию буддийского пантеона божеств, а также лингвокультурное описание некоторых наиболее значимых будд и бодхисаттв.
Энэхүү номын бүтэн нэр нь “Багшийг бясалгахуй ёсон-Шид бүтээлийн хүү сан хэмээгдэх оршвой” нэртэй бөгөөд товчлон хураангуйлбал “Гүрү ёго буюу Багшийг бясалгахуй” нэрт бүлгээ. Уг зохиолыг өмнө нь монгол хэлэнд буулгаагүй бөгөөд анх удаа төвөд хэлнээс монгол хэлэнд буулган тусгай өгүүлэл болон шинжлэн судалснаа энэхүү өгүүлэлдээ танилцуулж байна. Уг зохиол нь, Бурханы шашны нэн нарийн утга хэрэг болох Багшийг бурханчлан бясалгах ёсны ном бөгөөд багшийг бурханчлан бясалгаснаар бүхий л бурхдын эрдэм чадал, мэдлэг ухааныг өөртөө шингээж авна гэсэн утга санааг илэрхийлж байна.
Намтар бол Төвдийн оюун санааны утга зохиолын төрөл зүйл бөгөөд Дарма (заах) зам дээр ахиц дэвшлийн тухай өгүүлдэг. Оюун санааны намтар буюу агиографи бөгөөд нампар тарпа (Tib)-аас товчилсон нэр юм: རྣམ་ པར་ ཐར་ པ་, rnam par thar pa), энэ нь шууд утгаараа ‘бүрэн чөлөөлөлт’ гэсэн утгатай. Монголчуудын төвөд хэлт утга зохиолын хөгжилд жинтэй хувь нэмэр оруулсан зохиолчдын нэг нь Халхын Түшээт хан аймгийн Говь мэргэн вангийн хошууны Баян овоо хийдийн лам, Шар цорж хэмээн олноо алдаршсан Дагважанцан (1855-1927) юм. Шар цоржийн бие даасан намтар гэж үгүй бололтой. Бид түүний бичсэн зан үйлийн ном зохиолыг хараахан олж чадаагүй хэдий ч тэрбээр төвөд хэлээр шүлэглэн бичсэн Монголын 8 богдын 9 намтар, солдэв болоод монгол хэлээр бичсэн Шударга дөлгөөн хааны зохиосон шүлэг маани зэрэг зохиолыг бичсэн нь тодорхой болоод байна. Судалгааны сэдвийн ач холбогдол нь Монголын бурханы шашны түүхэнд ул мөрөө үлдээсэн Дагважанцангийн намтрыг судлах шаардлагатай байгаатай холбоотой юм. Энэ асуудлыг шийдэх нь Монгол дахь шашны болон түүхэн үйл явцыг ойлгоход чухал ач холбогдолтой.
Эн бичсн өгүллд келмрч Манҗин Санҗас (1881–1965) бичҗ авсн ут дуудын болн йөрәлмүдин тускар келгдҗәнә. Манҗин Санҗ — Теӊгә хальмгудын (бузавин) нер туурсн келмрч. Келмрчәс бичҗ авсн туульс, домгуд, алдр дуулвр «Җаӊһр», тууҗ, кемәлһн 1968 җилд «Хальмг туульс» дегтрт барлгдсн билә. Болв келмрчин зәрм медсн тоот өдгә күртл барлгдад уга, һар бичгәрн бәәһә, — Хальмг күрәлӊд хадһлгдҗана. 1962 җилд филолог номин доктор Ц.-Д. Номинханов келмрчәс 67 ут ду болн 5 йөрәл магнитофонд шиӊгәһәд, үгнь цааснд буулһҗ, һар бичг үлдәв. Эн һар бичг түрүн болҗ номин шинҗллһнд орҗана. Өгүллд шинҗллһнә болн дүӊцүллһнә эв-арһс олзлгдв. Ут дуудын ик зунь аһулһарн хуучн (күүк уулюлдг дуд, нәәрин дуд, аӊһучин дуд, шастр дуд, тууҗин дуд), эднә хүвлврмүднь XIX зун җилмүдин һар бичгт харһна. Дурна туск дуд болн дәәч-айна дуд онц, Теӊгә хальмгуд (бузав) һарһсн дуд. Дуд дунд Җаӊһрин өргән магталын тасрха орсмн. Манҗин Санҗин тавн йөрәлнь («Цәәһин йөрәл», «Әркин йөрәл олна сүүрд», «Махна йөрәл», «Мордулҗах күүкнә йөрәл», «Буулһҗ авч ирсн күүкнә йөрәл») болхла, хүрмд тәвгдг, аһулһарн кезәӊк, үгәрн сәәхн, кемҗәһәрн ут. Өгүллин аштнь иигҗ бичәтә: келмрч Манҗин Санҗ келәд-дуулад өгснь баһ биш, шалһад шинҗлхлә, номин көдлмш дала. Манҗин Санҗ ода уга болвчн, келҗ өгсн тоотнь үлдҗ, олн әмтиг байрлулҗ, бузавин нер олнд соӊсхҗ йовна.
Социально-политические преобразования в России после революции 1917 года кардинальным образом изменили систему государственно-конфессиональных отношений, положив начало масштабному наступлению на религиозные институты. Данное исследование посвящено анализу причин и специфики партийно-государственного наступления на буддийские институты в Калмыкии в период 1917–1924 гг. В работе рассматривается общая политика советской власти по отношению к религии, направленная на её полную ликвидацию и нашедшая отражение в раннем советском законодательстве. Особое внимание уделяется мотивам и характеру ускоренного решения «религиозного вопроса» местными партийно-государственными структурами Калмыкии, где главным объектом репрессивной политики стали буддийское духовенство и хурулы (монастыри). В работе подробно анализируется содержание антибуддийских мероприятий, которые зачастую не соответствовали официальным декларациям центральной власти. Ключевым аспектом исследования является кампания по изъятию церковных ценностей, которая рассматривается в диалектике как попытка религиозных учреждений оказать бескорыстную помощь голодающим Поволжья и как циничная акция органов власти, использовавших гуманитарную катастрофу для маскировки грабежа буддийской церкви. Делается вывод о том, что конфессиональная политика в регионе в указанный период носила выраженный репрессивный и зачастую несогласованный характер, предвосхитивший более жестокие гонения последующих лет.
В статье рассматривается миссионерская деятельность священника Астраханской епархии Иоанна Сиротова в начале XX в. на фоне конфессиональной политики Российской империи. Особое внимание уделено материалам «Астраханских епархиальных ведомостей», которые служат ценным источником для раскрытия официальной стратегии русской церкви по интеграции «инородцев» в имперскую православную модель, изучения идеологических и практических аспектов православной миссии среди мусульман Астраханской губернии, дается оценка религиозной ситуации в регионе. Материалы «Астраханских епархиальных ведомостей» позволяют не только реконструировать формы и методы миссионерской практики в губернии, но и выявить роль печатного слова как инструмента идеологического влияния и культурной интеграции в многонациональном пространстве Российской империи того времени. Периодическая печать выполняла не только информативную, но и пропагандистскую функцию, формируя образ «чуждой» мусульманской среды и тем самым обосновывая необходимость её христианизации. В публикациях православного священнослужителя Сиротова отчетливо звучит риторика превосходства православия, необходимость создания миссионерских пунктов и школ для нерусского населения губернии. Автор в своих статьях скрупулёзно фиксирует имевшиеся, правда, немногочисленные на то время факты крещения мусульман, описывает повседневные трудности миссионерской работы, организации образовательных инициатив, предлагает конкретные меры по распространению среди исламского населения губернии православной религиозной литературы и последовательной христианизации. Актуальность исследования обусловлена необходимостью более глубокого изучения конфессиональной политики Российской империи на её юго-восточных окраинах в начале XX в., где взаимодействие православия и ислама носило порой острый и противоречивый характер. Обращение к данной теме также важно в современном контексте, когда вопросы межрелигиозного взаимодействия и исторического опыта православной миссии сохраняют своё немаловажное значение.
Статья носит обзорный характер и посвящена историографическому обзору международной научно-практической конференции «Текстовая традиция монгольского буддизма: письменные и устные традиции» (Будапешт, 8-9 апреля 2025 г.). Отмечается, что исследование текстовой традиции монгольского буддизма постепенно заняло свою нишу в венгерском монголоведении. Представлена эволюция взглядов венгерской историографии в ракурсе различных аспектов монголоведения. На основе анализа наиболее значимых докладов, прозвучавших на конференции, автор выявляет общие тенденции, перспективные направления, новые методологические подходы в развитии монголоведных исследований. Особое внимание уделяется перспективам научного сотрудничества венгерских, казахских и калмыцких ученых в области изучения материальной и духовной культуры тюрко-монгольских народов. Конференция продемонстрировала возможности консолидации научных знаний и практического опыта в решении поставленных проблем