В статье проводится лингвокогнитивный анализ образа «Абу-бандит» в контексте медийного дискурса телеграм-канала «Многонационал», посвященного вопросам миграции, межэтнических отношений и этнической идентичности в современной России. Методологическая база исследования сочетает подходы когнитивной лингвистики, критического дискурс-анализа, лексико-семантического и контент-анализа. Особое внимание уделяется изучению способов концептуализации мигранта как угрозы через языковые и риторические средства. В результате анализа выявлены ключевые лексико-семантические поля, отражающие основные смысловые доминанты: «Преступность и угроза», «Культурная несовместимость», «Экономическая эксплуатация» и «Политизация миграции». Образ «Абу-бандит» интерпретируется как криминально-социальный концепт с устойчивым когнитивным ядром, формируемым через элементы этнической маркированности, агрессии, насилия и девиантного поведения. Периферийная зона концепта насыщена экспрессивной лексикой, метафорами, меметическими структурами и ироничными конструкциями, что способствует формированию и закреплению устойчивых негативных стереотипов, а также усилению межэтнической напряжённости в общественном восприятии. Выводы исследования подчеркивают важность анализа дискурсивных стратегий в новых медиа и могут быть использованы при разработке эффективных мер по снижению уровня ксенофобии, стигматизации и дискриминации мигрантов в информационном пространстве.
В статье исследуются когнитивные механизмы, лежащие в основе семантических изменений пяти ключевых лексем повседневной лексики русских и английских языков: «год», «человек», «новый», «быть», «говорить» (year, man, new, be, tell/talk). Показаны различия в методах семантической эволюции, характерные для славянской и германской традиций. Рассмотрены этапы развития значений указанных слов, выявлены используемые когнитивные механизмы переноса, такие как метонимия, метафора (включая функциональный перенос), абстрагирование и символизация. Сделан вывод о преобладании метонимии и антропоморфизма в славянской группе, тогда как в германской традиции отмечается большая активность символико-метафорических механизмов. Нельзя исключать, что данные различия обусловлены особенностями когнитивных стратегий, задействованных в процессах семантического развития лексики славянских и германских языков. Славянская этимология преимущественно опирается на метонимию и антропологические концептуальные метафоры, укоренённые в социальной, хозяйственной и ритуальной практике, что отражает прагматичный и ситуативно-ориентированный способ концептуализации. Германская этимология чаще допускает символико-метафорические переносы, восходящие к мифопоэтическому мышлению, и проявляет большую открытость к образно-ассоциативным связям. Однако подобные расхождения могут быть связаны не столько с различиями в когнитивных моделях носителей древних языков, сколько с национальными традициями лексикографии и научной интерпретации. Это различие проявляется в лексикографии: славянские источники (в частности, «Этимологический словарь славянских языков» под ред. О. Н. Трубачёва) стремятся к рациональной реконструкции и избегают спекулятивных символических интерпретаций, тогда как германские (например, Etymonline или работы М. М. Маковского) охотнее включают мифологические и поэтические гипотезы. Подчёркивается, что наблюдаемые тенденции могут отражать как особенности интерпретационных установок лексикографов, так и объективные различия в древних когнитивных моделях. Для решения этого вопроса требуется анализ на большей выборке примеров и из большего числа источников.
Изменения в представлениях об образе будущего служат фундаментом для нового мироощущения, которое моделируется на концептуальном и дискурсивных уровнях языка. Актуальность исследования обоснована, с одной стороны, значимостью образа будущего как воплощения социальных ожиданий языковых личностей, аффилированных с той или иной лингвокультурой, а, с другой стороны, высоким ориентирующим потенциалом политической коммуникации. Установлено, что образ будущего в русскоязычном политическом дискурсе конструируется посредством концептуальной метафоризации. Концептуальная метафора рассматривается как способ конструирования образа будущего в политическом дискурсе посредством описания схожести сфер-источников. Взаимосвязь знаний разных концептуальных доменов сферы-источника и сферы-мишени активируют метафоризацию образа будущего, основой которого является опыт взаимодействия с окружающим миром. В связи с этим концептуальные метафоры являются неотъемлемой частью культурной общности и сознания человека, что позволяет конструировать новую образную реальность. В работе выполнен анализ средств вербализации концептуальных метафор образа будущего в российском политическом дискурсе на материале аналитической статьи. В исследовании используется приём интерпретации, предполагающий опору на контексты с целью выявления лингвистических особенностей концептуальных метафор. Когнитивно-дискурсивный подход является наиболее оптимальным при изучении концептуальных метафор, так как предполагает анализ роли метафор при категоризации и концептуализации мира в сочетании с изучением особенностей их функционирования в реальной коммуникации. В исследовании применяется методика анализа единичных концептуальных метафор и метафор, объединяемых сферой-источником метафорической экспансии. Установлено, что к особенностям метафорической концептуализации конструирования образа будущего России относятся: 1) слотовое деление концептуальных метафор: слот «литература»; слот «страж»; слот «еда»; 2) концептуализация будущего в рамках лингвокультурного контекста метафорики; 3) употребление языковых репрезентантов лингвистических источников разных сфер: обслуживания и механистической сферы. Эксплицированы языковые средства и стилистическое приёмы, моделирующие метафоризацию новых образов будущего России.
В статье рассматривается дискурсивная репрезентация ключевых понятий, категорий, скриптов, составляющих картину мира трудовой занятости на современном рынке труда в аспекте freelancing. Описывается концептуальная модель новых трудовых отношений, средства её вербализации, включая дискурсивную актуализацию неологизмов, номинирующих различные формы и способы профессиональной деятельности. Основными номинантами рассматриваемого понятийного поля являются такие лексемы, как freelancing, patchworking, gig-economy и др. Выделяются интегральные и дифференциальные признаки понятийного поля freelancing, а также их дискурсивные конкретизаторы, дополняющие картину мира современного рынка труда. Интегральными семами понятийного поля freelancing являются ‘someone/one of people/person/worker/employee’, ‘employment/work/job/business’. Дифференциальные семы, конкретизирующие понятийное поле freelancing включают следующие: ‘increasing number of people’, ‘work for different organisations’, ‘from home/different places’, ‘part-time/temporary/for a short time’, ‘the internet’, ‘agreed amount of money’, ‘without benefits’. Дискурсивная репрезентация понятийного поля freelancing позволяет выявить наиболее актуальные смысловые признаки и конкретизаторы, отражающие современное состояние и тенденции на рынке труда в англоязычном сообществе: удалённая работа, гибкий график, баланс личного и рабочего времени, поиск путей реализации таланта в условиях самозанятости, многозадачность и пр.
В статье рассматриваются ключевые аспекты разработки и создания современного спортивного терминологического словаря, отвечающего актуальным требованиям как с точки зрения содержания, так и с точки зрения оформления. Исследование направлено на определение принципов отбора, систематизации и представления терминологического материала, а также на формирование структуры и содержания словарных статей с учётом современных лексикографических требований. Автор приводит краткий обзор существующих общеспортивных словарей и обосновывает необходимость создания нового, актуального словаря. Русскоязычные словари и справочники данного типа имеют ряд недостатков, основной из которых заключается в том, что представленный в них материал не отражает современного состояния спортивной терминологии. Наличие актуальной и полной лексикографической базы для понимания и использования специальных наименований является необходимым условием для создания словаря. В качестве критериев отбора терминов для включения в новый словарь выделяются такие, как распространённость и частотность употребления, терминологическая стабильность и нормативность, однозначность и прозрачность, семантическая значимость лексической единицы, актуальность и соответствие современным тенденциям. В статье приведены принципы, которые призваны обеспечить создание точного и удобного в использовании лексикографического ресурса. Детально рассмотрена микроструктура словарной статьи, включающая заголовочное слово (лемму), зону орфоэпической информации, зону этимологической информации, зону грамматической информации, указание на вид спорта, указание на синонимы, толкование термина. Исследование может быть полезно деятелям спорта, лингвистам, терминоведам, спортивным журналистам и всем, кто интересуется спортивной тематикой.
В статье представляются результаты исследования, посвящённого анализу культурно-образовательного потенциала цифрового словаря культурного наследия и образовательного проекта по его созданию. Исследование выполняется в рамках дискурсивной лексикографии. В работе представлены этапы и результаты научно-образовательного проекта, направленного на создание цифрового биографического двуязычного словаря о деятелях искусства, науки, промышленности и других сфер деятельности, жителях и гостях города Челябинска, которые оказали влияние на жизнь города. Методология исследования включает построение словаря в рамках реализации научно-образовательного проекта, критический анализ процедур создания и использования словаря как инструмента инкультурации и социализации жителей и гостей города, популяризации региональной культуры, развития интеллектуального туризма в регионе. Результатом работы является база статей словаря, насчитывающая 500 вхождений на русском и английском языках. Определён культурно-образовательный потенциал проекта по созданию словаря, который состоит в том, что студенты в процессе составления словаря занимаются деятельностью, направленной на формирование профессиональных компетенций переводчика, получают навыки работы с текстами на русском и английском языках, в том числе навыки составления логически связанных текстов, использования вербальных средств воздействия на читателя, применения способов трансляции на английский язык национальных и региональных концептов, а также в процессе сбора и анализа регионально-специфичной информации составители словаря погружаются в аспекты культуры региона, что способствует формированию чувства патриотизма и региональной идентичности. Культурно-образовательный потенциал создаваемого словаря определяется цифровым форматом, исходными принципами его разработки и функциями, которые ориентируют словарь на служение задачам формирования положительного образа региона, стимулирования интеллектуального туризма (международного и внутри страны), распространения информации о специфике региональной культуры, привития интереса у молодёжи к историческим и культурным ценностям.
Вопрос взаимосвязи языка и мышления породил два метода исследования: лингвистическую относительность и сравнительный лингвокультурологический анализ. Однако в научной литературе нередко наблюдается их смешение. Актуальность исследования заключается в необходимости чёткого разграничения данных методов и доказательства их принципиальных различий. На примере концепций Бенджамина Ли Уорфа (основоположника гипотезы лингвистической относительности) и Анны Вежбицкой (представителя сравнительного лингвокультурологического анализа) проведён сопоставительный анализ их теоретических и методологических контрастов. Это позволило выявить, как каждый метод объясняет взаимосвязь языка и мышления и какие методы используются в соответствующих исследованиях. Новизна работы состоит в трёх аспектах: 1) системное разграничение постулатов лингвистической относительности и сравнительного лингвокультурологического анализа; 2) выявление ключевых различий между методами на конкретных примерах; 3) определение языковых универсалий, подходящих для подтверждения влияния языка на мышление в рамках гипотезы лингвистической относительности. Результаты показали, что оба метода разделяют базовый тезис о неразрывной связи языка и концептуального мышления: без языка человеческое мышление не может существовать как концептуальное явление. Однако между ними существуют принципиальные различия в понимании роли культуры. Лингвистическая относительность сосредотачивается на грамматических конструкциях и языковых шаблонах, демонстрируя их влияние на мировоззрение и когнитивные процессы. В свою очередь, сравнительный лингвокультурологический анализ подчёркивает влияние языка на мышление через специфику лексики и семантики, характерных для отдельных лингвокультурных групп. Лингвистическая относительность утверждает, что необходимо изучать влияние языка как универсальной системы (language) на мышление, а не влияние конкретного языка (a language) на определённое мышление или отдельных языков (languages) на отдельные формы мышления. Сравнительный лингвокультурологический анализ, напротив, обращает внимание на культурно-специфические языковые факты. Причина таких различий заключается в том, что лингвистическая относительность - это философская концепция, использующая языковые факты для доказательства влияния языка на мышление, тогда как сравнительный лингвокультурологический анализ представляет собой метод исследования языка, направленный на выявление его культурного и лингвистического разнообразия.
В целях научно-методического обеспечения овладения сущностью теории цивилизации, продолжаем рассматривать вклад российских и зарубежных исследователей в разработку этой проблематики. Британский исследователь А. Тойнби внес значительный вклад в развитие историографии XX в., обосновав уникальный подход в понимании прогрессивного развития человечества. Цивилизации представлены им как живые социальные системы, развивающиеся через фазы зарождения, подъема, кризиса, угасания и возрождения в условиях достойного «ответа» на «вызов». Мировое научное сообщество в качестве инновационного подхода прогрессивного развития человеческой расы выделяло в концепции А. Тойнби приоритетность и значимость духовных и религиозных начал. Думается, приоритетность этой аргументации принадлежит нашему соотечественнику Н. Я. Данилевскому, выдвинувшему четыре основы развития культурно-исторического типа на столетие ранее. Приоритетность духовного, религиозного, культурного начал у Н. Я. Данилевского и А. Тойнби позволяет нам предположить, что в условиях возврата к традиционным ценностям и родовым истокам прогрессивное человечество вернется к пониманию «цивилизации» как «смягчению нравов, учтивости, вежливости и знаниям, распространяемым для того, чтобы соблюдать правила приличий, и чтобы эти правила приличий играли роль законов общежития», то есть как характеристике «духовно-нравственного» восхождения человечества.
Рассматривается проблема субъективности в контексте феноменологической этики и экзистенциальной философии, с акцентом на анализе концепта il y a у Эммануэля Левинаса. Автор сопоставляет левинасовское описание анонимного бытия с экзистенциальным опытом, представленным в романе Ж.-П. Сартра «Тошнота», и выявляет различие между страхом перед ничто и чувством «прикованности к бытию». Особое внимание уделяется феномену деперсонализации и психопатологическим описаниям состояния, близкого к il y a, на примере работ Э. Минковского. В статье проводится критический анализ дуалистических схем классической и неклассической философии, а также обсуждается невозможность выхода из состояния анонимного бытия только за счет рационального акта сознания. Подчеркивается, что для Левинаса подлинная субъективность возникает не через оппозицию света и тьмы, а благодаря эпифании Другого, которая радикально трансформирует поле значений. Такой подход позволяет по-новому взглянуть на границы этики, субъективности и структуры человеческого опыта, раскрывая актуальность левинасовской мысли для современной философии.
Рассматриваются механизмы влияния социальной философии Мориса Хальбвакса на формирование теории дискурса Мишеля Фуко: анализируются теоретическая преемственность концепции «коллективной памяти» и понятия «социальной рамки». Предметом исследования выступает социальный детерминизм человеческой памяти в работах М. Хальбвакса и М. Фуко. Особое внимание уделяется роли языка в процессе формирования отношений индивида к окружающей реальности и конструированию коллективных представлений о прошлом. Автор демонстрирует переход от предложенной Хальбваксом модели рассмотрения языка с позиции внешнего социального конструкта памяти, средства поддержания социальной солидарности и идентичности к фукианской трактовке дискурса как поля борьбы за производство истины. Предложенная Фуко концепция «дисциплинарной власти» рассматривается в качестве внешнего социального пространства, влияющего на формирование и деформирование процесса реконструкции воспоминаний. В современной области исследований memory studies проблема зависимости человеческой памяти от социальных и политических факторов становится ключом к пониманию механизмов конструирования коллективного прошлого. Научная новизна работы состоит в демонстрации влияния философской мысли Хальбвакса на формирование идей французского постмодернизма в работах Фуко.
Рассматривается феномен творчества. Авторы пытаются раскрыть значение творчества для культуры. Оно определяется как процесс создания принципиально нового. Обосновывается возможность как продуктивного, так и репродуктивного творчества. Последнее, не являясь созданием принципиально нового для культуры в целом, выступает созданием принципиально нового для отдельного человека. На этом основании авторы делают вывод о принципиальной способности к творчеству всех людей. Это вызывает закономерный вопрос о том, почему, имея способность к творчеству, большинство людей отказывается от него? Авторы видят ответ на этот вопрос в трактовке творчества в концепции Н. А. Бердяева, который, рассматривая творчество, приходит к выводу о его трагизме. Суть творческого процесса, по мнению авторов, заключается в способности человека увидеть необычное в обычном и реализовать свое видение на практике. Для Н. А. Бердяева в этом процессе определяющим является не культурологический аспект творчества, заключающийся в создании новых элементов культуры, а экзистенциальный аспект - переживание человеком в творческом акте выхода из мира имманентного в мир трансцендентный. Выходя из имманентного мира в мир трансцендентный, человек освобождается от оков реальности, в творческом акте он обретает свободу. Творческий акт, по Н. А. Бердяеву, это свободное создание человеком нового мира, которое осуществляется в его воображении. Однако, создавая новый мир, человек вынужден реализовывать свой творческий замысел материальными средствами. Именно поэтому результат творчества никогда полностью не соответствует творческому замыслу. В этом Н. А. Бердяев и видит трагедию творчества. Авторы считают, что трагичность творчества является одной из двух главных причин отказа человека от творческой деятельности. Разочаровываясь раз за разом в плодах творчества, человек приходит к убеждению в бесполезности самого творчества и отказывается от него, предпочитая творчеству покой и комфорт. Вторая причина отказа от творчества, по мнению авторов, связана с положением концепции А. Тойнби о противоречии между культурой и цивилизацией. Будучи сама продуктом культурного творчества, цивилизация становится застывшими догмами, которые тормозят дальнейшее творчество. Человеку в процессе социализации внушается, что возможно, а что нет, и в результате у него образуется зашоренность, ограничивающая и сдерживающая его творческие порывы. Авторы считают, что потребность в творчестве, как потребность выйти из имманентного мира обыденности, присуща человеку от природы. По их мнению, кроме творчества как создания новых элементов культуры, есть два способа удовлетворить эту потребность. Первый путь созерцание прекрасного, более спокойный и менее творческий, так как лишен трагического противоречия между замыслом и его реализацией. Второй более трагичный и творческий - это любовь, которая требует самопожертвования и выходит за рамки имманентного бытия. Творчество необходимо и культуре и человеку. Культуре оно позволяет не остановиться в развитии, создавая всё новые ее элементы. Человеку оно, несмотря на весь трагизм, позволяет раскрыть свой творческий потенциал, вырваться из имманентного мира необходимости в трансцендентный мир свободы. Именно в творческом акте человек становится психологически равен Богу, как творец равен творцу.
Анализируется проблема взаимодействия двух на первый взгляд взаимоисключающих политических программ: социализма (в лице сенсимонистов) и бонапартизма. На примере деятельности братьев Перейра, оказавших немалые услуги режиму Второй империи во Франции, становится ясно, что личностное взаимодействие представителей двух лагерей долгое время было довольно продуктивным. В статье используются следующие методы: герменевтический, феноменологический, сравнительно-исторический. Первый президент Франции, впоследствии император Наполеон III, искренне интересовался социалистическими идеями задолго до прихода к власти. Рассматривая династию Бонапартов как законную выразительницу национальной воли, он задавался вопросом о способах улучшения жизни народа. Наполеона III и сенсимонистов сближала приверженность теории прогресса. Они провозглашали своей целью улучшение участи народа на основе научной организации труда. Они придавали большое значение деятельности банков, в которых видели инструмент проведения прогрессивной политики. Они настаивали на социальной важности религии. Они считали необходимой унификацию общественного сознания, проводимую под знаком воспитания, преследующего нужные государству цели. Они признавали центральную, планирующую роль государства в общественном развитии и важность сохранения иерархии между людьми. Отказ сенсимонистов от революционного насилия не мог не импонировать императору. Взятые в их совокупности, приведенные теоретические факторы, вместе с личностными обстоятельствами (роль братьев Перейра в реализации имперской политики) способствовали сближению сенсимонистов и Наполеона III. Но этот союз социалистов и империи мог носить только временный характер, ибо имперское правительство совсем не было заинтересовано в отмене права наследования частной собственности. Этот социалистический принцип подрывал его сословную опору и в перспективе вел к ликвидации правящего слоя.