При изучении произведений XVIII–XX вв. на русском языке о Восточной и Юго-Восточной Азии нельзя не обратить внимания на наличие в них многочисленных дублетов и графических вариантов топонимов и на неоднозначность привязок этих топонимов к географическим реалиям. То же касается тайваньских инсулонимов, ставших объектом этого исследования. Цель статьи – выявить полный круг этих единиц и, по возможности, уточнить их референтную соотнесенность, а также объяснить причины их дублетности и варьирования в текстах для адекватной рецепции и интерпретации письменных источников XVIII–XX вв. В русском лексиконе тайваньская историческая и современная инсулонимика, охватывающая сотни единиц, с одной стороны, отражает постоянно обновляемую информацию культурно-географической и геополитической направленности, а с другой – сохраняет свидетельства о путях освоения русскими экзотизмов. При этом топонимические вариантность и дублетность в целом и инсулонимические в частности не всегда обусловлены неустойчивостью графических, фонетических, лексических и морфологических норм языка. Педантизм в перечислении дублетов и вариантов в текстах можно объяснить добросовестностью переводчика, лексикографа, каталогизатора, мореплавателя и др., желающих дать своим читателям исчерпывающую и разностороннюю информацию о названиях малоизвестных топообъектов. Сосуществование дублетов и вариантов, на первый взгляд, препятствующее утверждению единых литературных и узуальных норм словоупотребления экзотизмов, сигнализирует об уровне образованности автора или переводчика, о знании ими иностранных языков, то есть в стилистическом отношении становится свойством текстов просветительского характера.
Средневековые переводческие паратексты (в частности, предисловия или послесловия) представляют собой богатый материал для изучения. В них сочетаются реальные биографические сведения и сконструированный из нескольких топосов «идеальный образ» переводчика или книжника в целом. Статья посвящена нескольким таким мотивам, в той или иной степени связанным с translatio studii, то есть с распространением знания и учености и перемещением артефактов-источников этого знания (книг) и его потенциальных носителей (книжников, переводчиков) в поисках манускрипта. Поскольку в средневековой культуре важнейшим фактором, обеспечивающим престижность и аутентичность текста, был его древний источник, одним из распространенных мотивов был топос «случайной находки» древней и неизвестной до того момента книги. Трудолюбие и преданность делу переводчика подчеркивались мотивом долгого и утомительного поиска, преодоления разных трудностей в стремлении отыскать источник, известный ему лишь понаслышке. Из переводческих паратекстов мы также узнаем о том, какими путями та или иная книга (часто представляющая не только духовную, но и материальную ценность) могла попасть в новую культуру, в том числе в качестве военного трофея или дипломатического подарка. Предисловия или послесловия переводчика могут свидетельствовать об отношении книжника к книге как к материальному предмету и о его заботе о сохранности и распространении своего перевода.
Статья посвящена двум торжественным словам на Собор Пресвятой Богородицы, входящим в состав сборника БАН, ф. 39, 21.4.4. (Нов. 928). Цель статьи – описать выявленные фонетические и орфографические различия в повторяющихся частях данных торжественных слов и определить причины их возникновения, используя лингвотекстологический метод в функциональном и структурном аспектах. Исследуемые гомилии различаются по объему и содержанию. Большее по объему торжественное слово, имеющее в рукописи номер 30, в рукописи обозначено как произведение Епифания Кипрского и встречается в девятнадцати рукописях минейного Торжественника XV–XVI вв. Торжественное слово под номером 31 по порядку следования в конволюте, состоит из двух частей: начало «Похвального Слова на Собор Пресвятой Богородицы» Епифания Кипрского, продолжение – фрагмент «Слова на Рождество» Григория Богослова. Лингвотекстологический метод исследования разночтений в общей части гомилий дал основание полагать, что существует минимум две редакции «Похвального Слова на Собор Пресвятой Богородицы» Епифания Кипрского, что позволяет продолжить исследование данного Похвального Слова как предмета лингвотекстологии.
Статья посвящена актуальной теме лексического варьирования в ранних переводах с греческого на славянский язык. Цель исследования – показать, что использование синонимов как переводческая техника было свойственно не только Кириллу и Мефодию и их непосредственным ученикам, но и другим переводчикам раннего периода славянской письменности. Материалом исследования послужили тексты Изборника 1073 г. и сборника «XIII Слов Григория Богослова» (по рукописи XI в., изданной А. С. Будиловичем). В статье приводятся, анализируются и классифицируются примеры лексической синонимии, возникновение которой, с высокой долей вероятности, обусловлено не процессами бытования памятника, а интенциями переводчиков. Рассмотрены случаи синонимии синтаксических конструкций, а также разные способы включения грецизмов в синонимические ряды. Сделаны выводы, что явление синонимического варьирования являлось частью переводческой техники не только славянских первоучителей Кирилла и Мефодия, и в дальнейшем получило развитие в трудах их последователей, в том числе достаточно отдаленных.
В личном фонде выдающегося исследователя древней славянской письменности Л. П. Жуковской, хранящемся в отделе рукописей Российской государственной библиотеки, среди других неопубликованных материалов находятся ее письма к видным ученым второй половины XX в. Были выявлены неизвестные ранее факты биографии Л. П. Жуковской и членов ее семьи. Ее переписка с разными корреспондентами содержит ценную информацию о плодотворном научном общении отечественных и зарубежных ученых, а также об актуальных проблемах исследования текстологии и языка славянских памятников письменности.
Среди встречающихся в русской письменности текстов, автором которых назван Кирилл или Кирилл Туровский, значительная часть сочинений не принадлежит древнерусскому писателю XII в., а приписывается ему. В состав некоторых рукописей XVI–XVII вв. (Канонников и Псалтирей с восследованием) входят два текста, не без оснований приписанные епископу Кириллу. Они созданы книжниками, хорошо знавшими его творчество, и были опубликованы М. И. Сухомлиновым в 1858 г. по списку XVII в. Название первого произведения варьируется: «Кирилла епископа Туровского стиси добрейши к исповеданию и кончине / вине слезной хотящим непрестанно плакатися деяний неподобных». В нем использованы отдельные слова и выражения из седмичных молитв писателя и структура похвалы св. отцам из «Слова памяти отцам Никейского собора» в прошениях, обращенных к св. отцам, святителям, апостолам, мученикам. По спискам текст сильно различается, что связано с его историей в русской письменности. Второе произведение называется «Молитва святого Кирилла, глаголема по вся дни». Его автор действовал иначе: он включил в текст довольно большие фрагменты из кирилловой молитвы в субботу по утрене, внеся в них незначительные изменения. Этот текст, насколько можно судить по исследованным спискам, достаточно устойчив.
Цель исследования – проанализировать редакцию Великого покаянного канона Андрея Критского, выявленную на настоящий момент в единственном списке – восточнославянской Постной триоди XIV века из собрания рукописей Троице-Сергиевой Лавры Российской государственной библиотеки (ф. 304/I, № 25). Доказывается привлечение греческого оригинала для составления этой версии текста, выявлены славянские редакции, послужившие основой для исправленного варианта, проанализированы особенности его языка и поэтики, а также внесенной анонимным редактором правки. В славянском тексте установлены и описаны редакторские вставки – добавочные тропари, не входившие в аутентичный текст канона и, вероятно, восходящие к греческому списку, использованному для справы. Сделаны предположения о месте составления этой редакции и о причинах ее низкой распространенности.
В статье исследуется история проповеди митрополита Рязанского и Муромского Стефана Яворского «Трость, вѣтром колѣблема…», произнесенной 12 ноября 1708 г. перед анафематствованием гетмана И. С. Мазепы. Текст проповеди впервые публикуется по авторскому автографу из коллекции рукописей Синода РГИА в Приложении. Сравнение оригинального текста с публикацией по позднему списку, размещенной в «Трудах Киевской духовной академии» в 1865 г., продемонстрировало, что редактор проповеди внес в замысел Яворского существенные изменения, нашедшие отражение и в дальнейшем бытовании текста. Доказано, что редактором текста был церковный деятель и придворный панегирист Гавриил Бужинский, использовавший при исправлении текста общие места, характерные для его сочинений (в частности, сравнение изменников петровской эпохи и сына царя Давида Авессалома). Среди целей редактирования было приведение текста в соответствие с неосуществленным петровским замыслом сборника проповедей, посвященных событиям Северной войны. Также обоснована гипотеза, что отредактированный Бужинским текст был в распоряжении автора стихов «от лица всея России», на основании текстуальных перекличек, обычно приписываемых Стефану Яворскому.
Статья посвящена обзору древнерусских списков гомилии на Рождество Христово (инципит «Ныне моего естества обетшанию обновление приходит»), приписываемой Иоанну Златоусту. Слово основано на 6-й беседе Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея и его беседе на избиение младенцев в Вифлееме. Гомилия текстуально повлияла на создание интерполированной редакции «Сказания Афродитиана», вставки в славянскую версию «Иудейской войны» Иосифа Флавия, древнерусское Слово на Рождество (инципит «Господу Исусу рожшуся») и др. Выявлено 103 рукописи, содержащие текст памятника, из них 79 привлечены впервые. Гомилия входит в постоянный состав Торжественников I и II типа по классификации Т. В. Черторицкой и регулярно переписывалась вплоть до начала ХХ в. В конвое с этим памятником периодически встречается «Слово на Крещение Господне» Иулиана Тавийского – проповедь V в., греческий оригинал которой пока не обнаружен. Конвой, распространенность текста, его связи с другими произведениями позволяют предположить, что Слово «Ныне моего естества» является византийским произведением ораторского искусства, представленным только в славянских списках.
Статья посвящена армянским амулетам в виде свитка, которые хранятся в государственных (Матенадаран – Научно-исследовательский институт древних рукописей им. Месропа Маштоца, Армения; Собор Святого Спаса в Новой Джульфе, Иран; Библиотеки конгрегаций мхитаристов, Италия, Австрия; Британская библиотека, Англия и др.) и частных коллекциях и датируются XV–XX вв. В статье дается объяснение армянскому слову «амулет» ((h)маил) и синонимам, которые встречаются в колофонах амулетов. Приводится обзор известных коллекций армянских амулетов-свитков. Рассмотрены проблемы атрибуции миниатюр и особенностей художественного оформления амулетов. Представлены физические параметры (длина, ширина, материалы, особые футляры, в которых помещались свитки) и палеографические характеристики (датировка, скриптории, писцы, миниатюристы, содержание молитв и художественное оформление), которые являются плодом 15-летнего исследования.
Санкт-Петербургский корпус агиографических текстов (СКАТ), поддерживаемый кафедрой математической лингвистики СПбГУ, содержит 22 жития севернорусских святых XV–XVII вв. Для них вводится XML-разметка, позволяющая, в частности, анализировать элементы содержания. Для восьми житий выполнена разметка содержательной структуры, то есть применено деление на главы и более мелкие элементы структуры текста. Основная часть житий корпуса повествует о подвижничестве основателей монастырей на северных русских землях, поэтому при сопоставлении таких текстов удалось выявить общую схему развития сюжета с довольно подробным членением. Тем не менее два из размеченных текстов представляют собой жития чудотворцев, то есть отличаются по типу подвига святого. Сравнение житий разных типов позволяет не только анализировать различия, но и определить общие элементы содержания, характерные для всех текстов.
Статья представляет собой опыт филологического исследования перевода Жития преп. Иоанна Лествичника, выполненного преп. Паисием Величковским. Материалом для анализа послужил черновой автограф переводчика – рукопись No 285 из собрания Нямецкого монастыря. Установлены источники перевода: греколатинское издание (Париж, 1633), русское издание (М., 1647), рукопись ранней греческой версии, рукопись сербского перевода и славянская рукопись неизвестного нам перевода. Описана функциональная нагрузка 14 маргиналий рукописи. Проведен текстологический анализ, показавший отсутствие пропусков, 4 инверсии и 26 вставок, среди которых подавляющее большинство представляет собой указательные местоимения. Высказана гипотеза о том, что, следуя пословному принципу перевода, преп. Паисий переводил греческие артикли указательными местоимениями. Приведены примеры, демонстрирующие главную отличительную особенность перевода преп. Паисия – буквальное следование структуре переводимого текста. Отмечены случаи, когда переводчик обнаруживает у лексем скрытые смыслы, требующие специальных богословских знаний. Выявлены 9 лексем, отсутствующих в словарях церковнославянского языка. Проиллюстрированы примерами заимствования переводческих решений преп. Паисия авторами более поздних переводов Жития преп. Иоанна Лествичника: Д. Р. Ульянинским, святителем Игнатием (Брянчаниновым), П. С. Делицыным и Оптинскими старцами.