Статья: ПИСЬМА ЦАРИЦЫ ЕВДОКИИ ЛОПУХИНОЙ В ПЕЧАТНОМ МАНИФЕСТЕ 1718 ГОДА (2024)

В статье предлагается объяснение правил пунктуационного оформления препозитивных атрибутивных оборотов, дается комментарий к соответствующему разделу Свода орфографических и пунктуационных правил РАН. Проблема обособления решается в связи с категорией таксиса и категорией определенности/неопределенности. Обособление является средством выражения зависимой предикативности, что связано с наличием добавочных связей между оборотом и сказуемым. Условием появления второго направления связей и добавочных обстоятельственных значений между основным и зависимым предикатами называется таксис, понимаемый как техника межпредикативного взаимодействия. Второй аспект проблемы обособления — семантика определяемого слова, к которому относится оборот. Правила обособления атрибутивных оборотов соотносятся с правилами обособления оборотов при местоимениях, что позволяет показать значение референциального статуса определяемого имени для разграничения атрибутивных и предикативно-атрибутивных отношений. В безартиклевом русском языке категория определенности/ неопределенности обнаруживает себя в правилах обособления препозитивных оборотов в абсолютном начале предложения: условием обособления в этой позиции является конкретно-референтность определяемого слова (его известность из предшествующего текста, его определенность и индивидность), запрет на обособление обусловлен значениями неопределенности и обобщенности в значении именного компонента. Рассматриваются синонимические связи причастных и деепричастных оборотов в абсолютном начале предложения

Настоящее исследование предпринято на материале письменного текста монолога мировой души из пьесы А. П. Чехова и его интерсемиотического перевода, предложенного авторами спектакля «Чайка» в постановке М. А. Захарова (2005 г.). Цель работы состоит в том, чтобы рассмотреть предмет исследования в свете проблемы адекватности межсемиотического перевода, под которым понимается трансляция смысла, закодированного средствами одной знаковой системы, при помощи знаков других знаковых систем (в том числе поликодовых), и на основании анализа материала сделать вывод о степени функциональной эквивалентности драматического произведения и его сценической реализации. В работе применялись методы сравнения, дискурсивного и функционального анализа текста. В ходе исследования установлено, что интерпретация Московского государственного театра «Ленком Марка Захарова» строится преимущественно на расхождении графической и интонационной сегментации фраз. Интерпретаторами сознательно нарушаются принципы актуального членения синтаксических конструкций в тексте А. П. Чехова и создаются разорванные структуры, не обусловленные синтаксисом исходного текста. В рассматриваемой сценической конкретизации пьесы «Чайка» зафиксирован ряд фактов переводческой деформации, связанной с исключением или подменой компонентов авторского текста (опущение или замена союзов, замещение одних знаков препинания другими) и включением элементов, изначально отсутствовавших в монологе и привнесенных в него авторами театрального текста (дискурсивные слова, уточнения). Отмечаются случаи окказиональной трансформации акцентных структур, сопровождающиеся изменением тона, модуса и фокуса

В статье анализируются приемы создания иронии в трех стихотворениях Антония Погорельского: «Неелов беспутный…», «Послание к другу моему N. N., военному человеку» и «Абдул-визирь…». В двух стихотворениях, написанных в жанре послания, причем конкретной его разновидности, а именно — послания о поэтическом творчестве, традиционные дихотомии (талантливый ленивец и бесталанный труженик; странник и домосед) Погорельским парадоксализируются и наполняются неожиданным содержанием. Иронический эффект строится на псевдообличении или, напротив, псевдовозвышении адресатов послания, а также на демонстративном преподнесении заведомо ложного и несостоятельного как должного. Автор обращается к приему «надевания масок»; прибегает к снижению патетики (в частности, темы высокого призвания поэта), сочетая высокий стиль с разговорной лексикой, используя гротеск и подчеркнутую условность (например, портреты-шаржи), а также создает коннотативные оппозиции. В третьем стихотворении, написанном в жанре амфигури, Погорельский конструирует образ абсурдной реальности, используя приемы соединения несоединимого и нарушения логических связей. Принимая во внимание присутствие в поэзии Погорельского и других посланий, где ирония не обнаруживается, можно сделать вывод о том, что ирония не присуща жанру послания вообще, она является художественной задачей автора в данных конкретных произведениях. Рассмотренные приемы, лишь намеченные в ранней поэзии, будут продуктивно использоваться А. Погорельским в дальнейшем, в период зрелого творчества

В настоящей статье представлена попытка оценить качество перевода, установить отношения адекватности и эквивалентности между художественными текстами романа «Бесы» Ф. М. Достоевского на русском и азербайджанском языках. Произведение было написано и издано в 1870–1872 гг., но на азербайджанский язык было переведено только в 2011 г. При сравнительно-сопоставительном анализе оригинала и перевода мы сталкиваемся с некоторыми неточностями и искажениями исконного текста. Художественный текст Достоевского отличается полифонизмом, идейностью, галереей характеров, а также пространственно-временным единством, идиостилем и поэтикой, что важно соблюдать и в переводе на азербайджанский язык. Сопоставляя аналогичные части в исконном и переведенном текстах, автор статьи указывает на некоторые неточности при передаче имен числительных. Эти неточности при переводе приводят к уменьшению или усилению процесса действия романных событий, что в обоих случаях нежелательно. В статье также указывается на порой неверную транслитерацию собственных имен (особенно в ремарках), исторических фактов (в частности, название газеты), что может ввести читателя в заблуждение. Неадекватная передача личных местоимений, указывающих на пол действующих лиц, способствует алогичному восприятию романных событий. Часть обнаруженных несоответствий автор статьи относит к техническим ошибкам и упущению переводчика, а часть — к редакторской невнимательности

Статья посвящена стихотворению Осипа Мандельштама «За гремучую доблесть грядущих веков…» (1931). Предмет исследования — особенности поэтической семантики Мандельштама, рассмотренные на примере слова «трус». В статье показано, что Мандельштам под давлением поэтической традиции собирает воедино все исторически разошедшиеся значения этого слова, актуализирует его этимологию и религиозный контекст и вступает таким образом в разговор о русской истории с поэтами-современниками, также употреблявшими слово «трус» в его исконном значении, — с Александром Блоком, Анной Ахматовой, Максимилианом Волошиным. Попутно комментируются образы, составляющие ближайший поэтический контекст слова «трус», — образ «волка» и «кровавых костей в колесе», определяются литературные источники этих образов — произведения Шарля де Костера, Дмитрия Мережковского, Зинаиды Гиппиус, Константина Случевского. Ставится вопрос о возможности перевода полисемантических элементов стиха на иностранные языки, а также вопрос о необходимости «обратного перевода» поэтического текста на язык породившей его эпохи посредством языкового комментария.

Статья представляет собой комментарий к выражению «задумчиво и кротко» из песни Булата Окуджавы «Заезжий музыкант» (1971). В качестве возможных источников строки предлагаются не опубликованное до сего дня и распространенное в 1960-х годах в машинописных копиях стихотворение Александра Кушнера «В зоологический музей…» (1962) и стихотворение Василия Казанцева «Мы пили с ним у автомата…» (первая публикация — 1964). Первое из них могло привлечь Окуджаву своей потенциальной песенностью (фрагмент его в самом деле прозвучал в песенном исполнении в фильме «Два воскресенья», 1963) и отсутствием чуждого обоим поэтам советского оптимизма; второе — предстающим в городской повседневности образом поэта, сочетанием высокого и низкого. С Кушнером Окуджава тесно дружил; с Казанцевым он участвовал в праздновании Дня поэзии в Новосибирске в 1964 году. Попутно в статье кратко прослеживается литературная судьба этого выражения, встречающегося и у других авторов; некоторые из них обратились к нему уже под влиянием Окуджавы (Владимир Ковенацкий, Вероника Долина и другие). В качестве приложения к статье публикуется (впервые) стихотворение А. Кушнера «Воспоминание» (1984), посвященное Окуджаве

В статье рассматриваются две точки зрения на частеречную характеристику термина. Одна из них состоит в том, что термин может быть выражен только существительным или субстантивным словосочетанием, т. е. словосочетанием, в котором синтаксически главным словом выступает существительное. Такая точка зрения основывается, во-первых, на том, что именно существительное обладает широкими семантическими возможностями и способно передать суть терминологических наименований, а во-вторых, на анализе реальных терминологических словарей, в которых входной единицей чаще всего выступает именно существительное. Другая точка зрения состоит в том, что термин может быть выражен далеко не только существительным, и современная лексикографическая практика это подтверждает. Авторы последовательно приводят примеры, подтверждающие, что языковая специфика термина не может быть ограничена его выраженностью только именем существительным. Так, например, прилагательные техногенный, церебральный, ювенальный и др. не являются производными от каких-либо субстантивов, которые теоретически могли бы быть, но пока таких существительных нет ни в словарях, ни в каких-либо соответствующих текстах (ср. техногенный — техногенность* или техногения*, церебральный — церебральность*, церебрал*, ювенальный — ювенальность* или ювенал*). Подобные прилагательные выступают самостоятельными терминами и выражают определенные понятия в соответствующей науке. Таким образом, авторы утверждают, что термин может быть выражен не только существительным, но и прилагательным, и глаголом

В центре внимания автора статьи диалектные слова взяха, взях, взяхарь и даха, дах, дахарь. Тематически статья делится на две части. В первой части речь идет об истории указанных слов и их представлении в лексикографических источниках. В статье обращается внимание на проблему определения слов взяха, взях, взяхарь, которые в областном словаре объясняются в том числе через литературные параллели ‘взяточница’ и ‘взяточник’, что противоречит исконному значению слов и смыслу пословиц. Вместе с тем приходится признать, что для современных носителей русского языка указанные слова в составе паремий осмысляются в значении ‘круговая порука, незаконное обоюдное обогащение’, ‘взяточничество’. В статье рассматриваются различные подходы к решению вопроса о словообразовательной истории указанных слов. Согласно основным версиям, представленным в этимологических словарях и в отдельных исследованиях, элемент х в словах дахарь, взяхарь (и подобных им образованиях) рассматривается как интервокальная вставка. В соответствии с другой словообразовательной реконструкцией в словах выделяются два суффикса: -х- и -арь с аналогичными значениями действующего лица. Во второй части статьи исследуются выразительные возможности слов даха, взяха, взяхарь в поэтическом тексте. В качестве примеров используются фрагменты из произведения «Зангези» Велимира Хлебникова и стихотворение из сборника «Наставки и умудрения» Виктора Коваля.

В статье рассматриваются функциональные и семантические особенности прецедентного феномена в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов в русской лингвокультуре при обозначении провинции. Указанная цитата обычно употребляется в сокращенном виде. Дву- и трехкомпонентные трансформированные цитаты преобладают над исходным четырехкомпонентным сочетанием. Изменения структуры прецедентного феномена также могут сопровождаться перестановкой компонентов, заменой и изменением их грамматических характеристик. При любых трансформациях неизменным остается семантический центр глушь, что обусловлено зоной золотого сечения, которое приходится на третий компонент исходного сочетания. Прецедентный феномен и его трансформированные формы активно функционируют в сильных текстовых позициях заголовка, первого и последнего предложения текста или абзаца. В этом случае трехкомпонентные измененные цитаты подвергаются модальным преобразованиям в рамках вариативной интерпретации действительности. А двукомпонентные служат основой для проблемной сегментации, что дает возможность обозначить проблему и задать направление описания ситуации. Семантические особенности прецедентного феномена представлены рядом контекстуально обусловленных значений, а также включением в рамках контекста в оппозицию «столица — провинция». Прецедентный феномен в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов используется для создания различных типов языковой игры, в числе которых формирование аналитических образований и контаминация