В статье анализируется понятие fortitudo в интерпретации Цицерона. Понятие обозначает добродетель, заключающую в себе идею презрения по отношению к смерти, боли, лишениям и основанную на терпении, выносливости, великодушии, упорстве, справедливости. В сочинениях Цицерона fortitudo встречается как в абстрактно философском дискурсе, так и при обсуждении практических вопросов применительно к общественно-политической жизни Древнего Рима. Цицерон снабжает понятие fortitudo эпитетами incredibilis, robustus и stabilis, которые свидетельствуют о положительной коннотации fortitudo (отрицательных случаев употребления не найдено). В трактате «Об обязанностях» данное понятие используется не только в единственном, но и во множественном числе и имеет при себе эпитеты domesticae и militares. В этом случае подразумеваются деяния или подвиги, связанные с общественно-политической жизнью Рима, с одном стороны (духовный аспект храбрости), и с отвагой на поле боя, с другой (физический аспект). Понятие fortitudo чаще всего соседствует со словами virtus (9 примеров), patientia (7), temperantia (7), magnitudo animi (6), prudentia (6) и др. В отношении слов fortitudo и virtus в качестве однородных членов предложения можно сделать вывод о том, что они являются частичными синонимами: обозначают храбрость и поэтому встречаются рядом друг с другом. Тем не менее, в философском дискурсе Цицерон пользуется понятием virtus для обозначения любой стоической добродетели, в то время как fortitudo используется в качестве третьей добродетели в списке стоических добродетелей. Fortitudo чаще всего противопоставлено словам audacia, ignavia и metus. Fortitudo и audacia являются частичными синонимами, однако fortitudo - это безусловная храбрость, добродетель, основанная на справедливости, в том время как audacia - чрезмерная, необоснованная смелость, дерзость, т. е. не добродетель вовсе. Ignavia и metus противопоставлены понятию fortitudo, поскольку храбрость является антонимом трусости и храбрый человек не должен испытывать страха.
В статье на материале указов о внешнем виде (о ношении европейского платья и брадобритии) представлены результаты структурно-синтаксического и прагматического анализа эволюции формуляра документного текста первой трети XVIII в. На материале рукописных и печатных указов петровской и ранней постпетровской эпохи показано усиление шаблонизации формуляра, обнаруживаемое, во-первых, в выработке реквизитных формул (места и даты печати, подлинности указа), во-вторых, в более последовательном использовании маркеров функционально различных частей указа (каузирующей, распорядительной и пр.), в том числе маркеров императивной модальности, позволяющих более четко обозначить директивную силу и тип указа. Одновременно с этим тематическая специфика анализируемых указов предполагает постепенное переосмысление объекта права, приводящее к изменению оценки несоблюдения воли императора (не как права гражданина, но как преступления), закрепленному на лексическом уровне.
В статье проводится реконструкция событий, произошедших в императорских литерных поездах ночью 1 марта 1917 г. Основное внимание уделяется выявлению противоречий в показаниях основных очевидцев, объяснявших невозможность дальнейшего следования по маршруту Малая Вишера - Тосно. На основании сравнительного анализа мемуаров и архивных документов делается вывод, что разворот поездов Литера А и Литера Б на станции Малая Вишера Николаевской железной дороги ночью 1 марта 1917 г. произошел в результате преднамеренных действий определенных лиц из состава свиты императора Николая II, которые, как установлено, организовали умышленный обрыв связи на линии. Полученные данные позволяют автору выдвинуть тезис о том, что свита последнего царя, стремясь предотвратить падение монархии, пыталась стать посредником в переходе от самодержавия к парламентаризму через создание ответственного министерства.
В статье изучены ломбарды, существовавшие в городах Ярославской губернии в 1870-1914 годах. Источниковой базой статьи являются неопубликованная делопроизводственная документация органов городского самоуправления, а также местная и центральная периодическая печать.
В работе показана роль городского самоуправления в процессе открытия ломбардов и формирования их основных капиталов. В статье датировано открытие городских ломбардов на территории Ярославской губернии, установлены размеры их капиталов и прибыли, формы ее распределения, определены попытки несанкционированного использования ломбардов не по назначению некоторыми местными городскими деятелями. Автором сделан вывод о значительной роли, которую играли ломбарды в деятельности органов городского самоуправления Ярославской губернии. Ломбарды облегчали жизнь необеспеченных групп городского населения, а также, в некоторых случаях, помогали решить проблему дефицитного характера бюджетов органов городского самоуправления. Все вышеперечисленное заставляло органы городского самоуправления активно заниматься делами ломбардов.
Статья посвящена условиям русско-шведских договоров о решении приграничных конфликтов. Между 1482 и 1510 гг. от Корелы и Орешка назначали специальных судей, чьи имена прописывали в соглашениях. Сопоставление с писцовой книгой Водской пятины 1500 г. показало, что споры жителей приграничных территорий доверяли своеземцам. В статье устанавливаются критерии, на основе которых могли выбирать упомянутых своеземцев. Принадлежность к одному из корельских родов не была решающим фактором для назначения судей. Версия о том, что кандидаты должны были иметь земельные владения вдоль всей протяженности границы, чтобы вовремя узнавать о конфликтах, тоже не нашла подтверждения. Объединяющим критерием стало место жительства своеземцев. В заключительной части поднят вопрос о том, насколько точно соблюдались условия русско-шведских договоров в реальности.
В статье анализируется употребление Цицероном понятий bonitas и comitas, которые можно перевести как «доброта», «учтивость» и др. Bonitas характеризуется Цицероном как природное качество, как наивысшая и исключительная добродетель, которой могут обладать как боги, так и выдающиеся люди. Будучи связанной с социализацией человека, данная добродетель используется Цицероном для обозначения социальной стоической добродетели и используется рядом с другими понятиями для ее обозначения (justitia, liberalitas и др.), но не очень часто (всего 50 случаев употребления понятия bonitas). Будучи добродетелью, понятие bonitas противопоставлено порокам (avaritia, malitia, libido и др.) и отрицательным эмоциям - например, odium. Второе понятие - comitas - встречается у Цицерона нечасто (28 раз) и так же, как bonitas, обозначает социальную стоическую добродетель (наряду с justitia, liberalitas, benignitas и др.). Цицерон наделяет comitas такими эпитетами, как «исключительная» (singularis) и «наивысшая» (summa). Учтивостью (comitas) должен обладать оратор, она также важна для должностных лиц, например, для преторов. Понятие comitas противопоставлено порокам (assentatio, arrogantia, levitas, licentia, vanitas и др.) и отрицательным эмоциям (odium). Bonitas и comitas употребляются в сочинениях Цицерона в похожем контексте и с одними и теми же словами неслучайно, поскольку указанные понятия являются синонимами и обозначают социальную стоическую добродетель.
В статье ведется речь о том, что до восшествия на престол императора Александра I артиллерийский и инженерный корпуса Российской армии управлялась артиллерийской экспедицией, входившей в состав Военной коллегии как центральный административный орган. С постепенным расширением круга деятельности артиллерийской экспедиции, вследствие возникновения новых артиллерийских учреждений, становилось все труднее уделять достаточно внимания управлению по-прежнему входившей в ее состав инженерной частью. В период правления Павла I были проведены некоторые подготовительные мероприятия в плане реорганизации системы военного управления в целом и управления артиллерийским и инженерным корпусами в частности, послужившие основой подготовки инженерного и артиллерийского ведомства к тем коренным изменениям, которые предстояли этим ведомствам в начале XIX столетия. Делается вывод о том, что в период своего кратковременного царствования Павлу I не удалось исправить все недостатки и просчеты в области инженерного дела, проявившиеся в предыдущие царствования. При написании работы автор использовал мало изученные архивные и другие источники, которые вводятся в научный оборот впервые.
Статья посвящена проблеме изучения создания системы нацистской пропаганды в 1933 в масштабе государства. Цель статьи - исследование организационных и нормативных факторов, подготовивших молниеносное включение нацистов в структуру власти Веймарской республики, а далее демонтаж демократии. В рамках исследования главным привлеченным источником является законодательство рейха, опубликованное в германском Вестнике законов - Reichsgesetzblatt. В исследовании видно, что ключевыми факторами успеха нацистов стали: внешне легальная процедура входа во власть, заранее созданная разветвленная система партийных вспомогательных организаций, решительное сочетание элементов репрессий против оппозиции и пропаганды в отношении всего населения, прецеденты использования чрезвычайного законодательства политиками Веймарской республики до 1933 г. Последний фактор не сделал чрезвычайную политику нацистов вехой исторического значения с точки зрения немецкого народа. Наоборот - это было отражением тенденции преемственности политике канцлеров Генриха Брюнинга и Франца Папена. Пропаганда была полем борьбы между высшими нацистскими функционерами и только во второй половине 1933 года начала сосредотачиваться в руках Йозефа Геббельса. Тем не менее, он имел конкурентов в своей деятельности. Анализ постановления о министерстве пропаганды, законов о рейхспалате культуры, о редакторах и иных документов демонстрирует механизм создания информационной монополии нацистов. Из этого следует, что нацисты переместили пропаганду из партийного уровня на государственный уровень. Пропаганда имела характер разветвленной корпоративной структуры и подкреплялась репрессивными мерами - все политические оппозиционеры исключались. Однако, среди высших функционеров в сфере пропаганды не было монополиста, компетенции были распределены и являлись предметом политической конкуренции. Получается, что, несмотря на внешнее впечатление тотальности, пропаганда нацистов не достигла высшей точки эффективности.