Исследование анализирует пищевой рацион и энергетический баланс калмыков-колхозников в конце 1930-х гг. на основе материалов комплексного обследования 1936 г., проведенного Наркомздравом РСФСР. Основное внимание уделено сравнительному анализу питания различных социально-профессиональных групп: скотоводов, полеводов и рыболовов. В процессе исследования установлено, что рацион калмыков характеризовался исторически высоким потреблением продуктов животного происхождения, существенно превышавших официально зафиксированные в то время физиологические нормы на человека. Наибольшая калорийность и доля животных жиров и белков отмечались у скотоводов, наименьшая — у рыболовов. Питание рабочих и служащих, хотя и было менее калорийным, однако оно оценивалось в целом как удовлетворительное. Исследование демонстрирует, что несмотря на коллективизацию и переход к оседлости личное подсобное хозяйство все еще оставалось ключевым источником продовольственной безопасности. Одновременно в повседневном рационе жителей степного региона произошли некоторые пищевые трансформации: широко распространился хлеб, произошло продуктовое разнообразие за счет овощей и круп. Указанные видоизменения пищевого рациона калмыков, как показало обследование экспедиции государственного Института социальной гигиены Наркомздрава РСФСР, отражали сложное взаимодействие традиционной скотоводческой культуры и новых социально-экономических реалий, выступая своеобразным индикатором адаптации калмыцкого общества к современным условиям советской действительности и социалистического образа жизни.
В настоящей статье проведен комплексный анализ трансформации института ясырства у ногайских групп во времена набеговой экономики на примере полоняников, захваченных ими в ходе военных столкновений в XVII–XIX вв., в контексте их интеграции в состав Российской империи. Автор доказывает, что в указанное время данный институт был системообразующим элементом жизни ногайских кочевых обществ, выполнявшим ключевые экономические, социальные и статусные функции. Ясырство являлось важной статьей доходов ногайской знати, одной из основ хозяйства и маркером общественной стратификации. Методологической основой исследования выступает теория культурных кодов экономики А. А. Аузана, позволившая интерпретировать институт ясырства как достаточно укоренившийся и рациональный в кочевых обществах во времена набеговой экономики и в рамках номадической системы в целом. В работе на основе исторических свидетельств и документов анализируется политика российского государства по искоренению работорговли в подвластных кочевых обществах, являвшаяся действенной мерой, направленной на укрепление безопасности и стабильности империи, повышение ее международного авторитета, в частности, среди соседних народов. Показано и доказано, что ликвидация ясырства стала болезненной «институциональной ломкой», затронувшей основы традиционного уклада кочевых народов. Научная новизна исследования заключается в том, что запрет ясырства анализируется как причина цивилизационного разрыва, непосредственно повлиявшая на дифференциацию путей развития ногайских групп. Для части из них, тесно связанных с практикой ясырства, утрата данного института стала, в том числе, одним из катализаторов массового исхода (мухаджирства) в Османскую империю, в то время как другая часть ногайских групп, перешедшая в административно-правовое поле Российской империи, смогла адаптироваться в новых жизненных реалиях.
Предметом настоящей статьи выступает нормативная правовая база, регулирующая образовательный процесс кочевых инородцев Юга России в контексте интеграционных процессов, на примере калмыков, ногайцев и туркмен. Основу источниковой базы исследования составили непосредственно нормативные правовые акты, регламентирующие процесс становления и развития грамотности в среде инородцев, а также делопроизводственная документация разных уровней власти по данной проблематике, выявленная в фондах Российского государственного исторического архива, Национального архива Республики Калмыкия, Государственного архива Астраханской области и Государственного архива Ставропольского края. Основной акцент в исследовании сделан на реконструкции последовательности действий законодателя по регулированию процесса становления и развития грамотности кочевых народов, а также на выявление причин правовых трансформаций и характеристике социального контекста подготовки и введения в действие конкретных источников права по некоторым инородческим народам Юга России. В заключение автор приходит к выводу о том, что процесс формирования нормативной правовой базы, регулирующей вопросы приобщения кочевого инородческого населения к русскому языку в рамках учебных заведений как средству межкультурной коммуникации, одновременно как зависел от общероссийских тенденций, так и имел свои региональные специфические особенности.
В статье рассматривается миссионерская деятельность священника Астраханской епархии Иоанна Сиротова в начале XX в. на фоне конфессиональной политики Российской империи. Особое внимание уделено материалам «Астраханских епархиальных ведомостей», которые служат ценным источником для раскрытия официальной стратегии русской церкви по интеграции «инородцев» в имперскую православную модель, изучения идеологических и практических аспектов православной миссии среди мусульман Астраханской губернии, дается оценка религиозной ситуации в регионе. Материалы «Астраханских епархиальных ведомостей» позволяют не только реконструировать формы и методы миссионерской практики в губернии, но и выявить роль печатного слова как инструмента идеологического влияния и культурной интеграции в многонациональном пространстве Российской империи того времени. Периодическая печать выполняла не только информативную, но и пропагандистскую функцию, формируя образ «чуждой» мусульманской среды и тем самым обосновывая необходимость её христианизации. В публикациях православного священнослужителя Сиротова отчетливо звучит риторика превосходства православия, необходимость создания миссионерских пунктов и школ для нерусского населения губернии. Автор в своих статьях скрупулёзно фиксирует имевшиеся, правда, немногочисленные на то время факты крещения мусульман, описывает повседневные трудности миссионерской работы, организации образовательных инициатив, предлагает конкретные меры по распространению среди исламского населения губернии православной религиозной литературы и последовательной христианизации. Актуальность исследования обусловлена необходимостью более глубокого изучения конфессиональной политики Российской империи на её юго-восточных окраинах в начале XX в., где взаимодействие православия и ислама носило порой острый и противоречивый характер. Обращение к данной теме также важно в современном контексте, когда вопросы межрелигиозного взаимодействия и исторического опыта православной миссии сохраняют своё немаловажное значение.
В настоящем исследовании впервые представлен правительственный документ «Положение о приюте для малолетних детей, что при Князе-Михайловском Большедербетовском миссионерском стане». Рассматриваемый нами источник посвящен теме миссионерства и просвещения на территории Большедербетовского улуса Ставропольской губернии в конце XIX века. Актуальность настоящего исследования представляется в том, что конкретное изучение подобных материалов позволяет увидеть и осмыслить основные цели имперской политики по приобщению калмыков к православию и распространению среди них грамотности. Для раскрытия поставленных в исследовании задач нами в указанном документе подробно рассмотрены организационные моменты, связанные с устройством учебного и воспитательного процесса в создаваемом приюте для малолетних детей в Большедербетовском улусе. Как вытекает из Положения, управление данного приюта предполагалось осуществлять представителями духовенства и гражданскими чиновниками. При этом с достаточной четкостью регламентировались и разграничивались их основные функции: гражданским чиновникам в основном вменялось решение организационных вопросов, а духовным лицам — задач учебно-воспитательного процесса. По условиям Положения, в приют принимались дети калмыков (крещеные и некрещеные), а также русские дети. В целом данный документ представляет собой наглядный пример отражения имперской политики аккультурации инородцев на окраинах Российской империи посредством приобщения калмыков к православию и последующего их просвещения.
У поволжских татар выделяется три субпопуляции: казанские татары, мишари и кряшены. Казанские татары и мишари по вероисповеданию являются мусульманами, кряшены — христианами (кряшены — крещёные). В научной литературе рассмотрены естественнонаучные данные (антропологические параметры, частоты гаплогрупп Y-хромосомы, мтДНК и генов HLA II класса), характеризующие поволжских татар и другие популяции Евразии. Кряшены в основную фазу их формирования (1550–1560-е годы) обособились от казанских татар и мишарей. Позднее в их число включено ограниченное количество новокрещёных. У поволжских татар 4,0% носителей монгольских гаплогрупп Y-хромосомы (C2, D и O) и 13,2% и сибирских (Q1a, Q1b, линии гаплогруппы N1a), а также 16,5% восточно-евразийских гаплогрупп мтДНК (A, D, C и D). У кряшен указанные гаплогруппы не выявлены. По гаплогруппам Y-хромосомы выделено два этнических компонента кряшен: русские (37,5%) и ногаи (62,5%). Они значимо представлены также у казанских татар и мишарей. У казанских татар и одной из групп мишарей имеются антропологические признаки монголоидности. При учёте данных популяционной генетики эти же признаки у небольшого числа кряшен являются проявлением сублапоноидности. Генетический портрет кряшен в первом приближении характеризует популяции Казанского ханства по состоянию на середину XVI в. У них не имелось антропологических признаков монголоидности, монгольских и сибирских гаплогрупп Y-хромосомы, а также восточно-евразийских гаплогрупп мтДНК. Казанские татары и мишари получили их от калмыков, пришедших в Северный Прикаспий в первой половине XVII в. Была и эмиссия восточно-евразийских гаплогрупп мтДНК и сибирских Y-хромосомы непосредственно из Сибири. Сформирована гипотеза первой стадии этногенеза кряшен: их основу составили русские, попавшие в Казанское ханство как полоняники.
В публикации на материалах ставропольских туркмен показаны перипетии, которые претерпели кочевые и переходящие к оседлости туркмены Ставропольской губернии в конце XIX — первые десятилетия XX века, обусловленные всем ходом политической, экономической, социальной и национальной жизни российского государства в начале XX века.
Материалами исследования выступили отчеты, доклады, сведения, извлеченные из центральных (ГАРФ, РГАСПИ) и региональных (ГАСК) архивов. Анализ источников и материалов позволил посмотреть на перелом эпох с точки зрения традиционно утвердившихся в отечественной историографии стереотипов, но и через призму региональной истории — небольшой этнической группы ставропольских туркмен, пытавшихся в непростых политических и социально-экономических условиях отстаивать свои административные, земельно-правовые и иные права. Проанализированные в исследовании материалы дали возможность показать социальные и экономические трансформации ставропольских туркмен в конце XIX — первые десятилетия XX вв., сложный характер попыток решения земельно-правового вопроса в условиях всеобъемлющих изменений в государственном управлении страны, а также особенности реализации национального вопроса в условиях социалистического строительства в туркменской степи.
В данном исследовании, основанном на архивных данных, рассматривается ситуация с водоснабжением на территории кочевых народов Ставропольской губернии в конце XIX — начале XX вв. В исследуемый период водоснабжение главным образом было связано с устройством колодцев, в том числе артезианских. В статье подробно описываются возможности и условия создания таких колодцев, а также конкретные обстоятельства и трудности, с которыми сталкивались степняки при их строительстве. Исследование водоснабжения в кочевых степях Ставропольской губернии показывает, что создание артезианских колодцев было нелегким, сложным и дорогостоящим процессом. Для успешного выполнения таких сложных задач требовались не только знание и опыт, но и определенная решимость со стороны власти и общества. Общественные приговоры кочевых обществ подчеркивали важность и срочность решения водоснабжения на инородческих территориях. Местная администрация всячески помогала в поиске специализированных фирм и специалистов, способных по возможности без ошибки найти водоносные жилы в степях, быстро и качественно пробурить артезианские скважины. Благодаря проведенным работам не только улучшилось водоснабжение населения, но и были решены проблемы с водопоем для скота. Наличие рукотворных водных ресурсов в виде артезианских колодцев и природных водоемов также способствовало развитию садов и лесов. Использование артезианских скважин содействовало проведению мероприятий, направленных на предотвращение опустынивания в степных районах, где кочевали племена. Кроме того, качественное водоснабжение стимулировало переход кочевников к оседлому образу жизни. В целом, освоение водных ресурсов степей Ставропольской губернии, безусловно, играло большую роль для региона в целом и степных засушливых районов в частности в социально-экономическом развитии, в хозяйственном и бытовом плане.
Известны две крупные миграции монголов за пределы территории Монголии. Первая — в процессе монгольских завоеваний XIII в. Вторая — переход монголов-ойратов из Западной Монголии в Синьцзян, Семиречье и Северный Прикаспий в первой половине XVII в. с формированием Джунгарского и Калмыцкого ханств. Была также и миграция калмаков (джунгар) с территории Джунгарского ханства в другие регионы после его разгрома Китаем в 1755-59 гг. В рамках популяционной генетики у монголов выделяют две субпопуляции: монголы-ойраты и монголы-халха (западные и восточные монголы). В первой миграции участвовали обе субпопуляции, во второй и третьей — только монголы-ойраты. По частотам у субпопуляций доминируют разные субклады гаплогруппы Y-хромосомы С. Исходя из данного факта в статье поставлена задача раздельного поиска генетических следов миграции моголов в XIII в., а также миграций ойратов в XVII и XVIII вв. в генофонде популяций Восточной Европы и регионов Азии. Субклады гаплогруппы C выделены в Дереве YTree: C-Y11591 «Сунгирь», C-K281 «Костёнки», C-M8574 «Не идентифицированный», C-Y10418 «Авары», C-M48 «Калмыки», C-M504 «Хазарейцы» и C-F1067 «Монголы-халха (?)». В исследовании рассмотрена их этногеография. Субклады «Калмыки» и «Хазарейцы» являются ойратскими. Субклад «Монголы-халха (?)» предположительно относится к монголам-халха. Выявлены генетические следы переселения монголов-ойратов в XVII и XVIII вв. у татар Татарстана, Томской, Нижегородской и Рязанской областей. Татары, носители гаплогруппы C, являются их потомками.
В данной статье проведен краткий анализ водных ресурсов Калмыкии в преломлении к истории рыболовецкой отрасли региона в низовьях Волги, и главным образом в Прикаспии. Водные биологические ресурсы, в особенности рыбные, играют существенную социальную и экономическую роль среди всех природных богатств нашей страны. В современный период рыбная промышленность по-прежнему играет огромную роль в развитии народного хозяйства Российской Федерации. От того, как будет развиваться российская рыбная отрасль в целом и в ее регионах, зависят ВВП России и ВРП ее субъектов, обеспечение продовольственной безопасности страны, социальное самочувствие наших граждан, так как рыбная продукция ― важная и необходимая составляющая здорового питания и жизнедеятельности человека. Цель статьи — показать сложный процесс зарождения и становления рыбной промышленности Калмыцкой автономной области на примере Калмрыбтреста в 1920-е гг. В современный период развития рыночной экономики страны изучение исторического опыта зарождения и становления рыбной отрасли Калмыкии в условиях новой экономической политики весьма актуально с точки зрения организации рыболовного дела и методов управления. Использование в работе исторического и проблемно-хронологического методов позволило осветить историю становления рыбной отрасли Калмыкии в первое десятилетие советской власти, показать особенности ее развития. Статья основана на различных источниках, главным образом на архивных материалах и опубликованных работах по истории рыбной отрасли Калмыцкой автономной области. В центре внимания исследования ― изучение и анализ партийно-государственных решений Центра, Калмыцкой автономной области и Астраханской губернии в 1920-е гг., направленных на территориальное определение рыбных промыслов и поиск оптимальных путей развития рыбной промышленности степного региона. Одним из своевременных и верных решений федеральных и региональных властей стала организация в 1923 г. Калмрыбактреста, деятельность которого обстоятельно рассматривается в настоящей статье.
В статье рассматривается развитие коневодства у калмыков, туркмен и ногайцев в XIX–начале XX вв. в контексте природно-климатических факторов. Автор анализирует проблемы развития важнейшего вида животноводства — коневодства, занимающего одно из значительных мест в хозяйстве кочевников, тесно связанного с их укладом жизни.
Объектом исследования является коневодство у кочевых народов в развернутой исторической динамике. Представленная научная публикация выполнена на основе архивных материалов. Хронологические рамки охватывают временной отрезок с XIX по начало XX вв. Статья написана на основе широкого круга опубликованных и неопубликованных письменных источников, многие из которых впервые введены в научный оборот. В основном это материалы нормативного, законодательного и текущего характера, дающие ценные сведения по истории развития коневодства в местах проживания кочевников: калмыков, ногайцев и туркмен.
Доказано, что в условиях традиционного быта кочевников–скотоводов в имперский период, в ходе межхозяйственного взаимодействия на протяжении длительного времени, коневодство претерпело качественные изменения, появились другие породы лошадей.
На сегодняшний день изучение истории сельского хозяйства страны и основных ее отраслей в предвоенные годы представляет большой интерес для историков, обществоведов, политологов, что, в свою очередь, обусловлено рядом общественно-политических факторов. Именно в 1930-е гг. СССР окончательно становится страной победившего социализма, где ускоренно проводится индустриализация, реализуется курс на коллективизацию сельского хозяйства. Процесс преобразования сельского хозяйства страны был непростым несмотря на видимую его успешность, изобиловал драматическими событиями и трагическими коллизиями. Вчерашним калмыцким кочевникам пришлось развивать сельскохозяйственное производство в необычайно затруднительных природно-климатических условиях на пустынной и полупустынной территории степного региона — Черных землях. В данной статье нами будет рассмотрена ситуация в Калмыцкой автономной области, сложившаяся в этот период на отгонных пастбищах, когда люди столкнулись с таким природным катаклизмом, как засуха, вызвавшая зуд (бескормицу), тем самым осложнив и без того непростой процесс содержания скота и ухода за ним. Впервые проводится анализ деятельности Центра и местных органов власти, хозяйственных структур в таких экстремальных условиях. Описываются и анализируются конкретные шаги советской власти, направленные на выход из создавшегося критического положения. Результаты исследования дают обширное представление о методах и стиле работы руководителей всех уровней по сохранению общественного поголовья в сложных природно-климатических условиях Черных земель и в чрезвычайной ситуации зуда в осенне-зимний период 1930–1931 гг.
- 1
- 2