Статья посвящена этнографическому описанию шаманских костюмов народа саха, хранящихся в Российском этнографическом музее (г. Санкт-Петербург). Исследование посвящено семиотическому освещению костюмов, каждый из которых обладал уникальной особенностью и индивидуальностью. Предлагается тезис о том, что шаманизм основывается на культе предков и связан с культами земли и неба, солнца и луны и т. д. Семантика и этимология терминов показывает, что у тюрко-монголов и тунгусо-маньчжуров шаманизм уходит в пласт алтайского единства. Исследование основано на цивилизационном подходе, корректно относящимся к духовному наследию этносов Восточной Сибири.
В статье предлагается этимология эвенкийского слова со̄н’иӈ (hо̄н’иӈ, шо̄н’иӈ) ՙбогатырь՚ и эвенского со̄н’и ՙсмелый и сильный человек; богатырь՚. Первое слово состоит из трех компонентов: -ӈ, -н’и- и со̄-. Компонент -ӈ представляет собой десемантизированный показатель отчуждаемой принадлежности (в эвенском со̄н’и он отсутствует); при необходимости выразить это значение присоединяется его «работающий» показатель (например, в сымском диалекте: шо̄ниӈ-ӈи-тин ՙих богатырь / богатырь-ALIEN-POSS.3PL՚). Компонент -н’и- восходит к слову *н’ӣ (*н’и͜а ~ *н’а) ՙчеловек՚; рефлексами этого слова в эвенкийском языке являются, например, иланӣ ՙтрое, втроем՚, бун’ӣ ՙ1) смерть; 2) мертвый человек՚. Согласно «Сравнительному словарю тунгусо-маньчжурских языков» [ССТМЯ, 1977: 101], компонент со̄- эвенкийского слова со̄н’иӈ представлен в эвенкийском слове со̄ ՙсильный; очень՚. Думаю, что эвенкийское со̄, а также соответствующие слова в эвенском и негидальском языках восходят к заимствованию из неизвестного монгольского языка, ср. монгольское письменное toγa(n) ՙчисло; количество՚. Значение заимствованного слова изменялось следующим образом: ՙчисло, количество՚ > ՙбольшое количество, много (например, силы)՚ > ՙсильный՚. Что касается звука с вместо т (со̄, а не то̄), то аналогичное соответствие представлено в слове со значением ՙдымовое отверстие в чуме՚ (эвенкийское со̄на < *то̄на, ср. монгольское письменное toγunu ~ toγuna ՙрама отверстия в верхней части юрты; дымовое отверстие в верхней части юрты՚).
В статье впервые анализируется такой пласт городской лексики, как эргонимы, принадлежащие к тематической группе «Салоны красоты», на примере названий косметических салонов г. Набережные Челны Республики Татарстан.
Целью данного исследования является систематизация способов номинации лексических единиц данной тематической группы, в задачи входило выявление и описание популярных и малопродуктивных способов номинации эргонимов. Исследование проводилось на языковом материале, полученном в результате двух синхронных срезов, проведенных в 2001 и 2023 гг.
Основным методом исследования служит сопоставительный анализ.
Результаты исследования показали, что в оба периода наиболее продуктивным способом является семантическая онимизация. Определено, что за двадцатилетний период произошла значительная смена наименований салонов красоты, обусловленная развитием рыночной экономики в регионе.
Рассматриваются глаголы с семантикой выпадения осадков в южносибирских тюркских языках (алтайском, тувинском и хакасском). Актуальность работы определяется недостаточной изученностью тюркской глагольной лексики в сравнительном освещении. Научная новизна работы состоит в том, что сравнительное исследование глаголов выпадения осадков в тюркских языках сибирского ареала проводится впервые.
Цель статьи - системное описание глаголов выпадения осадков в тюркских языках Южной Сибири в сравнительном аспекте. Основные методы - метод компонентного анализа, описательный и сравнительный. В результате исследования выявлены глаголы с наиболее общей семантикой ‘идти, выпадать (о любых осадках)’, являющиеся общетюркскими, и глаголы с семантикой, осложненной дополнительными дифференцирующими признаками, которые характеризуют сами осадки (вид, размер, форму и т. д.) или процесс их выпадения (интенсивный, длительный и т. д.). При этом лексемы могут выражать искомую семантику в первичных или во вторичных значениях. Слова, для которых эти значения вторичны, в основных своих значениях чаще всего относятся к группам глаголов движения и перемещения жидкостей и падения. Определены глаголы, общие для всех трех языков. Они, как правило, являются общетюркскими. Имеются также лексемы, объединяющие только два языка.
Статья посвящена анализу и выявлению структурно-семантических признаков общего наименования домашнего скота мал «скот» в тюркских и монгольских языках. На фоне частотности в языке и экстралингвистической значимости в традиционной жизнедеятельности тюркских и монгольских народов данная лексема характеризуется развитой системой структурно-семантического варьирования. Семантический потенциал слова мал «скот» представляется в первую очередь в его многозначности. Как в тюркских, так и в монгольских языках лексема мал имеет переносное значение «богатство, имущество» за исключением хакасского языка. Также в якутском языке, вероятно, произошло переосмысление содержания данного слова, при котором утрачено его основное значение. Или же, по другой версии, сохранено древнетюркское первоначальное значение «имущество». В ряде языков наблюдается сужение значения слова - перенос общего наименования скота на отдельные виды. Широкие сочетательные возможности данной лексемы являются основой для обозначения концептуальных понятий и структур. Однако основные варьирования эволюции структурно-семантического объема лексемы мал «скот» в рассматриваемых языках не обнаруживают принципиальных различий, возможно, из-за сходства традиционного образа жизни.
Статья посвящена анализу устройства системы показателей фазовой полярности (‘еще’, ‘еще не’, ‘уже’, ‘уже не’) в тундренном юкагирском языке. По материалам юкагирско-русского словаря Г. Н. Курилова выявлены две основные единицы: вайи ‘еще’ и мотинэ(ҥ) ‘уже’, а также сочетание вайи с отрицательной частицей эл в значении ‘еще не’. Обсуждается полисемия наречия вайи и его конкуренция с рефактивным наречием ваай ‘снова’. Выявлена совместимость наречий вайи и мотинэ(ҥ) с контекстами нарушенного ожидания. Дана характеристика юкагирской системы с точки зрения релевантных для категории фазовой полярности типологических параметров.
Статья посвящена анализу структуры и семантики ритуала распития первого кумыса у народа саха. Рассматриваются этапы обряда, символическое значение используемых предметов и действий, а также их связь с традиционными верованиями и космогоническими представлениями. Особое внимание уделяется роли кумыса как сакрального напитка, выступающего связующим звеном между человеком и высшими силами. Рассмотрена диалогическая природа обряда, в котором жесты, слова и предметы образуют единый символический код. Выявляется связь ритуала с пантеоном божеств Айыы, подчеркивается его значение как элемента сакрального порядка в обрядовой культуре саха. Исследование имеет значение для сохранения и творческого переосмысления культурного наследия в современных условиях.
Статья продолжает тему семиотики шаманских атрибутов. В ней предлагается тезис о тождественности бубна с костюмом - он дублирует функции одежды-куму как хранилища сакральной силы. Бубен связывает три мира, напоминая Мировое древо. Новизна заключается в сравнении бубнов саха с эвенкийскими с целью выявления их этничности. Красота и изящность бубнов указывают на развитый вид шаманства. Методология основана на слитности ранних форм религии.
Статья посвящена сравнительно-сопоставительному разбору явления конверсии имен прилагательных как одного из способов образования новых слов в якутском и эвенкийском языках. Результаты анализа показывают, что, несмотря на универсальность конверсии, в ней можно выделить особенности, которые зависят от типологической характеристики языка. В якутском и эвенкийском языках прилагательные могут быть представлены в различных формах - от простых до сложных. В отличие от существительных и глаголов, прилагательные имеют особую морфологическую структуру, которая отличает их от других основных частей речи.