В статье рассмотрена проблема реализации принципа состязательности в рамках судебно-контрольного производства, осуществляемого на досудебных стадиях в порядке ст. 165 УПК РФ. Автор оппонирует распространенной в научной литературе позиции о неприменимости положений данного принципа к процедуре предварительного судебного контроля. Проведенное исследование свидетельствует о том, что принцип состязательности распространяется на процедуру предварительного судебного контроля в порядке ст. 165 УПК РФ, но имеет свои особенности, обусловленные объективной невозможностью обеспечить личное участие на этапе подготовки и проведения судебного заседания обвиняемого, подозреваемого, защитника и иных лиц, в отношении которых планируется производство следственных и иных процессуальных действий. Неинформирование обвиняемого, подозреваемого о процедуре судебно-контрольного производства и планируемых действиях следователя, а также отсутствие у него и его защитника возможности принять участие в судебном заседании вовсе не свидетельствует об отсутствии собственно правового конфликта, спора. Как и в других ситуациях, когда законодатель не может обеспечить непосредственное участие заинтересованных лиц в судебном заседании, процедура предварительного судебного контроля предусматривает механизм защиты прав отсутствующей стороны путем участия специальных субъектов, в данном случае, участие прокурора. Уголовно-процессуальное законодательство возлагает на прокурора комплекс обязанностей по защите прав и законных интересов участников судебно-контрольного производства, общества и государства посредством формирования законной и обоснованной позиции по вопросу о наличии оснований для производства следственного действия, отстаивание ее законными средствами и способами в судах первой и последующих инстанций. Прокурор – это самостоятельный участник, имеющий отличные от следователя и иных участников судопроизводства со стороны обвинения задачи и функции. Следовательно, он может занимать и отстаивать позицию, противоречащую позиции следователя, дознавателя, что уже нередко встречается в современной практике
В статье рассмотрена проблема понимания термина «следственное действие», примененного в ст. 165 УПК РФ для определения предмета данного вида судебного контроля. Автор, отмечая противоречивость толкования данного термина в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, анализирует сложившиеся в советской и современной научной литературе подходы к пониманию понятия и видов следственных действий. В работе характеризуются позиции сторонников «широкого» и «узкого» подходов к толкованию термина «следственное действие». Автор приходит к выводу о прикладном значении данного термина, который должен, как и иные термины в правовом государстве, иметь четкое и единообразное понимание всеми участниками уголовно-процессуальных отношений. Автор предлагает закрепить в законе следующую дефиницию: «Следственное действие – это предусмотренные уголовно-процессуальным законом процессуальные действия, производимые на досудебном производстве уполномоченными законом лицами в целях собирания и (или) проверки доказательств для установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. К следственным действиям относятся: осмотр, освидетельствование, следственный эксперимент, обыск, выемка, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотр и выемка, контроль и запись переговоров, осмотр и прослушивание фонограммы, получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами, допрос, очная ставка, опознание, проверка показания на месте, судебная экспертиза.». Также предлагается привести в соответствие с данной дефиницией УПК РФ нормы, регулирующие предмет судебного контроля в ст. 165 УПК РФ, в частности: в названии и частях 1-3, 4, 5 ст. 165 УПК РФ термин «следственное действие» необходимо заменить на «следственное и иное процессуальное действие», в ч. 3.1 заменить «следственное действие» на «процессуальное действие», поскольку предусмотренные данной частью действия следователя, дознавателя по реализации, утилизации или уничтожению доказательств не связаны с собиранием и проверкой доказательств
В статье рассмотрен ряд теоретических и практических проблем, связанных с правовым регулированием подсудности подаваемых в соответствии со ст. 165 УПК РФ ходатайств о производстве следственных и иных процессуальных действий, требующих судебного санкционирования. Автор дает обзор позиций Конституционного Суда РФ, современных ученых по вопросу о понятии подсудности и его применимости к вопросам определения компетентного суда в досудебных стадиях уголовного судопроизводства и стадиях, следующих за производством в суде первой инстанции. В статье обосновывается широкий подход к пониманию подсудности в уголовном процессе как самостоятельному институту уголовно-процессуального права и установленной нормами данного института системе уголовно-процессуальных норм, регулирующих, во-первых, порядок распределения между судами (судьями) общей юрисдикции различных категорий дел, подлежащих рассмотрению и разрешению на всех стадиях уголовного процесса, во-вторых, критерии распределения дел (признаки, виды подсудности) между судами (судьями). В статье рассмотрена проблема отсутствия в УПК РФ норм, регулирующих подсудность и в целом порядок разрешения судом вопроса о наличии оснований для разрешения на проведение эксгумации при отсутствии согласия родственников покойного на данное процессуальное действие. Для устранения данного пробела автор предлагает закрепить в ч. 2 ст. 29 УПК РФ полномочие суда по даче разрешения на производство эксгумации при отсутствии согласия близких родственников и родственников покойного, а в ч. 1 ст. 165 УПК РФ добавить ссылку на вышеуказанный пункт ч. 1 ст. 29 УПК РФ. Также автор анализирует недостатки правового регулирования правил разграничения подсудности между районным и гарнизонным военным судом при рассмотрении ходатайств о производстве следственных действий. В статье предложено в ч. 2 ст. 165 УПК РФ закрепить норму о том, что данное ходатайство подлежит рассмотрению единолично судьей гарнизонного военного суда, если оно возбуждено должностным лицом органа дознания в ВС РФ, других войсках, воинских формированиях и органах, в которых предусмотрена военная служба, военных следственных органов по делам, подсудным военным судам, или единолично судьей районного суда, если ходатайство возбуждено должностными лицами иных органов предварительного расследования.
В статье рассмотрены дискуссионные вопросы определения достаточных оснований для производства обыска. Несмотря на то, что указанные проблемы давно известны теории и практике уголовного процесса, изучение материалов судебной практики позволяет говорить о распространенности нарушений уголовно-процессуального закона, связанных с отсутствием фактических или юридических оснований для производства обыска. Авторы пришли к выводу о недостаточной регламентации оснований производства обыска и необходимости законодательного закрепления четкого понятия «достаточные данные» (ч. 1 ст. 182 УПК РФ), а также перечня оснований, наличие которых будет являться достаточным для производства обыска. Такое решение указанной проблемы поможет снизить количество допускаемых нарушений и обеспечить режим законности при производстве по уголовному делу. Фактические основания для производства обыска авторы предлагают определять следующим образом: наличие достаточных оснований полагать, что в каком-либо помещении, находящемся в законном владении определенного физического, юридического лица или государственного органа, или ином месте у какого-либо лица могут находиться орудия преступления, предметы, документы и ценности, имеющие значение для уголовного дела, а также существует возможность обнаружения разыскиваемых лиц, трупов или опасность сокрытия или уничтожения объекта.