В статье рассмотрена проблема правового регулирования, возникшая на стыке пенсионного и уголовно-процессуального законодательства и заключающаяся в пробельном и противоречивом регулировании механизма восстановления пенсионных прав реабилитированного лица. УПК РФ признает право реабилитированного на полное восстановление его пенсионных прав. Суды, действующие на основе уголовно-процессуального законодательства, принимают решения, направленные на восстановление таких прав на периоды вынужденной безработицы. Однако, законодательство о страховых пенсиях содержит ряд существенных пробелов, не позволяющих в обычном внесудебном порядке восстановить в полном объем нарушенные пенсионные права реабилитированных. Первая проблема заключается в неполноте периодов вынужденной безработицы реабилитированного, которые подлежат включению в страховой стаж. В настоящее время ч. 1 ст. 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. No 400-ФЗ включает в страховой стаж реабилитированного: а) период содержания под стражей; б) период отбывания наказания в местах лишения свободы; в) период ссылки; г) период временного отстранения от должности по решению суда. Предлагаем дополнить данный перечень указанием на: д) период домашнего ареста; е) период запрета определенных действий, если он сопровождался запретом покидать пределы жилого помещения, и обвиняемый вследствие этого не мог осуществлять трудовую деятельность; ж) периодом отбывания наказания в виде ареста (данный пункт можно ввести в действие после введения в действие соответствующего вида уголовного наказания). Во-вторых, необходимо устранить проблемы при расчете индивидуального пенсионного коэффициента за период вынужденной безработицы реабилитированного. Все вышеуказанные периоды должны включаться в формулу расчета индивидуального пенсионного коэффициента. Соответствующие изменения необходимо внести в ч. 12 ст. 15 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. No 400-ФЗ, которая в настоящее время устанавливает коэффициент лишь применительно к периоду временного отстранения от должности (работы).
В статье рассмотрены актуальные вопросы, связанные с применением на практике предусмотренного ст. 28.2 УПК РФ основания прекращения уголовного преследования. Введенное Федеральным законом от 23 марта 2024 года No 64-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» новое основание прекращения уголовного преследования и освобождения от уголовной ответственности в связи с призывом на военную службу в период мобилизации или в военное время либо заключением в период мобилизации, в период военного положения или в военное время контракта о прохождении военной службы, а равно в связи с прохождением военной службы в указанные периоды или время требует детального анализа с точки зрения условий, процессуального порядка гарантий прав лиц и правовых последствий прекращения уголовного преследования по указанному основанию. Отсутствие достаточно четкого механизма прекращения уголовного преследования по этому основанию порождает на практике большое количество вопросов. Авторы обращают внимание на проблемы правоприменения указанного основания. Предлагается конкретизировать круг лиц, в отношении которых применяется данный институт прекращения уголовного преследования, расширить круг преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования на основании ст. 28.2 УПК РФ, расширить перечень составов преступлений, за совершение которых недопустимо прекращение уголовного преследования и освобождение от наказания. Указанные предложения будут способствовать более эффективному применению ст. 28.2 УПК РФ и ст. 78.1 УК РФ.
Введение и расширение судебного контроля на досудебном производстве по уголовному делу в современной России актуализирует научные исследования, посвященные теоретическим основам данного вида судебной деятельности, являющегося важнейшей гарантией обеспечения законности и защиты прав участников уголовного судопроизводства. В статье проведено обобщение различных видов судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса и выделены их общие черты. К таковым авторы относят, во-первых, то, что судебный контроль является гарантией, в первую очередь, конституционных прав и свобод личности от незаконного и необоснованного их ограничения или нарушения органами и должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование. Во-вторых, судебный контроль имеет ограниченный предмет проверки; он является выборочным, а не сплошным; не распространяется на целесообразность и эффективность процессуальной деятельности проверяемых органов и должностных лиц, а также те аспекты процессуальной деятельности, которые не ограничивают конституционные права и свободы лиц, вовлеченных в уголовнопроцессуальную деятельность. В-третьих, судебный контроль носит пассивный характер, что проявляется в том, что суд не вправе, во-первых, инициировать контрольные процедуры, вовторых, изменять (расширять) предмет судебной проверки. В-четвертых, судебный контроль имеет ограниченные формы реагирования суда на выявленные нарушения конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства. У судебных органов при осуществлении судебного контроля каких-либо административных, дисциплинарных полномочий по отношению к органам и должностным лицам, осуществляющим уголовное преследование; суд не вправе возлагать на них какие-либо обязанности в сфере их уголовно-процессуальной или оперативнорозыскной деятельности (кроме оговоренных в законе обязанностей устранить выявленное судом нарушение), давать им указания, применять меры дисциплинарного характера или иные санкции, за исключением одной из следующих процессуальных санкций: отказ в удовлетворении ходатайства о производстве процессуального действия или применении меры процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права человека, признание решения, действия (бездействия) органа, должностного лица незаконными и (или) необоснованными; вынесение частного постановления (определения). В-пятых, судебный контроль не предполагает предрешение каких-либо вопросов, которые могут стать предметом судебного разбирательства
В статье рассмотрен ряд актуальных проблем, возникающих на этапах применения и отмены меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество. Обосновывая актуальность изучения института наложения ареста на имущество, авторы приводят статистические данные, свидетельствующие о распространенности практики применения данной меры принуждения. Также авторы обращают внимание на неоднократное изменение в последние годы порядка избрания и отмены ареста имущества, дифференциацию процедуры, предусматривающую в настоящее время как предшествующий, так и последующий судебный контроль за ее законностью и обоснованностью. Проведенное исследование позволило сделать вывод о том, что предусмотренный ч. 5 ст. 165 УПК РФ порядок досудебного ареста имущества по постановлению следователя (дознавателя) имеет узкую сферу применения: он защищает лишь публичные интересы, связанные с обращением взыскания на имущество, подлежащее конфискации и указанное в ч. 1 ст. 104.1 УК РФ. Авторы полагают, что без должной защиты остаются публичные интересы, связанные с исполнением штрафа и других имущественных взысканий, а также интересы потерпевших, гражданских истцов по взысканию ущерба, причиненного преступлением, сумм компенсации морального вреда. Анализ аналогичных институтов ряда зарубежных государств свидетельствует о том, что в них досудебный порядок не имеет аналогичных ограничений и может вводиться в исключительных случаях для обеспечения всех имущественных выплат, взысканий, наказаний, которые могут грозить обвиняемому. Авторы предлагают исключить из ч. 5 ст. 165 фразу «, указанное в части первой статьи 104.1 УК РФ», что позволит в исключительных случаях, не терпящих отлагательства, накладывать арест на имущество по любому из оснований, предусмотренных ст. 115 УПК РФ. Также при анализе судебной практики была выявлена согласованная позиция Верховного и Конституционного Суда РФ о том, что истечение срока ареста имущества, а также принятие судом решения об отказе следователю в продлении ареста имущества не является самостоятельным основанием для отмены ареста. В связи с этим, по отдельным делам даже через год после истечения срока ареста имущества орган, осуществляющий регистрацию прав на недвижимость, отказывается снимать ограничения и регистрировать сделки с имуществом, сроки ареста которого истекли. Единственным основанием для снятия ареста имущества суды считают вынесение следователем (дознавателем) постановления о снятии ареста. При этом закон не предусматривает четких сроков вынесения такого решения, что приводит к злоупотреблениям со стороны должностных лиц и нарушению прав участников судопроизводства. Для решения вышеуказанной проблемы авторы предлагают закрепить в ч. 9 ст. 115 УПК РФ норму об обязательности вынесения следователем (дознавателем) постановления об отмене ареста имущества в течение суток с момента наступления следующих обстоятельств: истечение срока ареста имущества, вступление в силу решения суда об отказе в продлении срока ареста.