Статья: Отдельные аспекты оборонной стратегии Японии в Индо-Тихоокеанском регионе в 2021—2025 гг. (2026)

В последние годы сразу несколько государств АСЕАН выразили заинтересованность в сотрудничестве с БРИКС. Малайзия и Таиланд официально стали государствами – партнерами БРИКС 1 января 2025 года. 6 января 2025 г. Индонезия стала десятым полноправным участником объединения. Что привлекает государства Ассоциации в БРИКС? И как это отразится на дальнейшем развитии объединения? Экономические соображения часто называются одной из причин заинтересованности индонезийской стороны в БРИКС. Однако на основе проведенного анализа можно сделать вывод о том, что решение Индонезии о присоединении к формату было больше политическим, чем экономическим. БРИКС привлекателен совокупным ресурсным, технологическим, демографическим потенциалом стран-участниц. Сейчас наблюдается стремление государств – членов БРИКС «монетизировать» большой общий потенциал, а также превратить его в ощутимые репутационные и политические дивиденды, чтобы играть более значимую роль в глобальном управлении. Гибкие форматы сотрудничества становятся все более востребованными со стороны средних держав в условиях турбулентности, характерной для современных международных отношений. Возможно, после расширения БРИКС будет эволюционировать в сторону гибрида мини-латерального и зонтичного формата многосторонних объединений, оба из которых характеризуются гибкостью и ситуативностью участия с подключением лишь нескольких членов к конкретным проектам.

Исследование посвящено конкуренции Китая и США в регионе Ближнего Востока и Северной Африки (БВСА). В статье рассматриваются программные документы, определяющие внешнюю политику Китая в БВСА, и их практическая реализация. В связи с этим сотрудничество КНР с государствами региона можно разделить на три сферы: 1) энергетика; 2) инфраструктура, экономика и инвестиции; 3) высокие технологии и ядерные исследования. Экономический подъем Китая в постбиполярный период привел к значительному расширению присутствия Пекина и развитию взаимовыгодных отношений со всеми государствами региона. Укрепление роли Китая как внерегионального актора вызвало обеспокоенность со стороны США. Автор полагает, что политику Вашингтона в отношении КНР в рассматриваемом регионе можно разделить на две составляющие: двустороннее взаимодействие с государствами БВСА с целью ограничить присутствие КНР; региональные инициативы США (I2U2 и IMEC), где особая роль отводится Индии. Более того, прослеживается преемственность американской политики сдерживания КНР в БВСА. Однако реализация проектов маловероятна из-за роста напряженности в регионе и эскалации палестино-израильского конфликта. Несмотря на успешное давление США на израильско-китайском и эмиратско-китайском треках в рамках политики по сдерживанию КНР, в целом государства региона не желают делать выбор в пользу одной из сторон, продолжая сотрудничество с двумя великими державами.

В условиях общерегионального императива внешней политики Европейского союза долгосрочным вызовом для ее реализации в отношении Китайской народной республики выступает степень внутрисоюзного единства. Особое внимание в этом контексте привлекает кейс венгерского правительства В. Орбана, которое не только оспаривает основные параметры внешней политики ЕС, но и активно развивает многоаспектные отношения с Китаем. Будапешт формулирует собственную стратегию в отношении Пекина, но реализует ее в рамках институциональной среды евроинтеграционного проекта. Цель данного исследования – охарактеризовать роль и стратегию Венгрии на китайском направлении внешней политики ЕС. Используя разработанную К. Грон и А. Вивелом классификацию стратегий поведения малых государств в институциональной среде ЕС для максимизации своего влияния, мы приходим к выводу о том, что правительство Венгрии выбирает стратегию «нормативного предпринимательства» по вопросам, связанным с Китаем. Указанная стратегия решает две основные задачи: 1) оппонирует пониманию стратегической автономии, доминирующему в Европейском союзе; 2) представляет собой попытку создать плацдарм для перехода к стратегии «медиатора» между Брюсселем и Пекином, дающей Будапешту возможность повысить статус в рамках европейского интеграционного проекта.

В статье рассматривается специфика переговорных процессов в государствах Латинской Америки, которая в настоящее время представляет интерес как с научной точки зрения, так и с практической, в частности для российской дипломатии и бизнеса, включенных во взаимодействие с латиноамериканскими государствами. В научном плане на примере переговоров в регионе Латинской Америки анализируются возможности ведения переговоров с позиций торга и при этом нахождение компромиссных решений. Исследование исходит из структурно-функционального подхода к переговорам, разработанного М. М. Лебедевой, согласно которому в процессе ведения переговоров выделяются ключевые элементы – стратегии и тактические приемы. Этот подход применен для анализа процессов ведения переговоров в Латинской Америке. Показано, что, несмотря на преобладание в регионе стратегии довольно жесткого торга с характерными для нее тактиками, на протяжении десятилетий региону удается избегать масштабных вооруженных конфликтов. Эффективность этой модели ведения переговоров объясняется комплексом историко-культурных факторов, включая роль армии как гаранта стабильности, влияние Католической церкви на посредничество, колониальное наследие, сформировавшее обостренное восприятие суверенитета и приоритет правовых механизмов. Анализ эволюции латиноамериканской дипломатии демонстрирует уникальность переговорных практик, ставящую под вопрос универсальность стратегии, предложенной Р. Фишером и У. Юри и заключающейся в проведении «принципиальных переговоров» при долгосрочном урегулировании проблем. Вместе с тем отмечается, что полученные данные относятся лишь к Латинской Америке и не могут быть автоматически распространены на другие регионы мира.

Целью статьи является исследование формирования, эволюции и практического применения внешнеполитической концепции «Глобальная Британия», а также соотнесение этой концепции со сложившейся моделью отношений с Евросоюзом, в том числе применительно к формированию европейской системы безопасности. Авторы рассматривают вопрос о месте и роли Соединенного Королевства в мировой политике после выхода из Европейского союза. Сделан вывод о сложностях при позиционировании Британии как в отношениях с США, где приходится учитывать «феномен Трампа», так и в отношениях с ЕС, где после подписания Соглашения о выходе из ЕС и Соглашения о сотрудничестве и торговле Британия занимает невыгодную позицию. Принимаются во внимание и перспективы усиления Британии на мировой арене. Кроме того, авторы приходят к выводу об отсутствии полноценного межпартийного консенсуса между консерваторами и лейбористами относительно концепции «Глобальная Британия» в силу различных подходов этих партий к внешней политике. В заключительной части статьи сделаны прогнозы о внешней политике Британии, в частности о динамике отношений с ЕС после прихода к власти лейбористов на парламентских выборах 2024 г., а также о роли Соединенного Королевства в системе европейской безопасности. В качестве методов использованы контент-анализ, прогнозирование, а также синтез. Новизна исследования состоит в рассмотрении межпартийного консенсуса применительно к концепции «Глобальная Британия», а также в соотнесении концепции со складывающейся моделью отношений Британии с ЕС.

В исследовании рассматривается, как растущая поляризация международной системы формирует конкуренцию великих держав на Ближнем Востоке. Зависимость т. н. клиентов от Вашингтона в вопросах внутренней и внешней безопасности позволяет США проводить наступательную стратегию доминирования, направленную на установление регионального порядка, соответствующего ключевой цели – сдерживанию Китая и России. В ответ Пекин и Москва используют особую форму противодействия, направленную на снижение восприятия угрозы клиентами и содействие разрешению конфликтов. Эта стратегия ориентирована на изменение асимметричной модели зависимости в альянсах США на Ближнем Востоке за счет повышения автономии клиентов и сотрудничества с Китаем и Россией там, где интересы совпадают. Саудовско-иранское сближение иллюстрирует потенциал такого «вклинивания», в то время как израильский пример демонстрирует его пределы. В целом эффективность стратегий Китая и России остается крайне ограниченной по сравнению с США из-за проекции военного потенциала США и зависимости региональных игроков.

Несмотря на давнюю историю взаимодействия, Индия и государства Латинской Америки на протяжении длительного времени не придавали своим отношениям большого значения. За последние два десятилетия заметно активизировались двусторонние и многосторонние связи Индии с Бразилией и Аргентиной. Этот сдвиг объясняется как изменениями в международной политической архитектуре, так и реформами внутри государств и сменой их политической элиты. Настоящее исследование ставит целью выявить сходства и различия в подходах Индии к взаимодействию с этими государствами. Анализ показал, что Индия дифференцирует стратегию: с Бразилией сотрудничество носит более широкомасштабный и институционализированный характер, оно охватывает торговлю, инвестиции, оборону, космическую сферу и участие в международных объединениях, тогда как с Аргентиной взаимодействие сосредоточено в аграрно-сырьевом секторе, фармацевтике, IT и отдельных стратегических проектах. Методологически работа основана на сравнительном анализе с использованием вторичных источников: официальных документов, статистических баз, экспертных комментариев и академических публикаций. Полученные результаты демонстрируют, что Индия успешно адаптирует свои подходы к экономическому и геополитическому потенциалу партнеров, что усиливает ее позиции в рамках стратегии Глобального юга.

Статья посвящена интеграции Республики Корея в формирующуюся «решетчатую» (latticework) архитектуру безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе под эгидой Вашингтона. Основное внимание уделяется институционализации «КэмпДэвидского треугольника» (США, Южная Корея, Япония) как одного из ключевых элементов сети минилатеральных объединений, призванной дополнить традиционную систему двусторонних альянсов («ось и спицы»). Задачи исследования включают: анализ сближения Южной Кореи и Японии вопреки сохраняющимся историческим противоречиям; оценку роли и мотивов Сеула в новой структуре; анализ потенциальной устойчивости «решетчатой» архитектуры; прогнозирование шагов США и их партнеров в регионе. Методологической основой исследования альянсов служит модель «перспектива – угроза», объясняющая готовность государств идти на большие риски и уступки при росте воспринимаемых угроз. Для анализа динамики сотрудничества применяется гипотеза Б. Немета о синергии структурных и ситуативных факторов. Автор статьи приходит к выводу, что устойчивость «Кэмп-Дэвидского треугольника» остается под вопросом из-за нерешенных исторических противоречий и зависимости от ситуативных факторов. Однако особенность новой «решетчатой» архитектуры безопасности заключается в гибкости, которая позволяет ей адаптироваться и переживать периоды спада.

Настоящая статья призвана выявить возможности применения подхода к анализу эффективности региональных объединений, сформировавшегося в рамках сравнительного регионализма, в изучении и объяснении особенностей функционирования Шанхайской организации сотрудничества, созданной в период масштабных международнополитических трансформаций и являющейся в настоящее время одним из важнейших элементов региональной архитектуры безопасности. Особое внимание уделяется теории институционального дизайна А. Ачарии и А. Джонстона, обладающей инструментарием, позволяющим исследовать роль и место институтов в структурировании пространства вне зависимости от рассматриваемого региона, а также высветить различия между создававшимися со второй половины XX в. в Европе узкоспециализированными интеграционными объединениями с центральной ролью национальных государств и региональными инициативами, оформившимися в соответствии с логикой «нового регионализма» – явления международной жизни, которое обратило на себя внимание исследовательского сообщества в период кризиса биполярной системы. Рассмотрение ШОС с позиций данной теории позволяет заключить, что ее институциональный дизайн (т. е. структура, идейно-ценностная основа, порядок принятия решений и предоставления членства) отвечает интересам и запросам государств – членов объединения и обусловлен как экзогенными, так и эндогенными факторами. Исходя из этого, а также с точки зрения эффективности налаживания многостороннего регионального взаимодействия между государствами с принципиально различным историко-культурным бэкграундом, а в ряде случаев – имеющими противоречия на двусторонней основе, можно сделать вывод, что организация выполняет возложенные на нее задачи и, следовательно, представляется успешной.

В работе рассматривается порт Анаклия как узловой проект грузинской морской инфраструктуры и потенциальный элемент транзита в Черноморско-Каспийской дуге. К середине 2020-х гг. развитие проекта происходит в условиях одновременного усиления внутренней политической поляризации и ухудшения отношений с институтами ЕС, включая публично заявленную паузу в продвижении к членству в объединении до 2028 года. На этом фоне правовой режим регулирования «иностранного влияния» приобретает практическое значение для распределения доверия, допустимых форм общественного контроля и выбора внешних партнеров по стратегическим объектам. Цель исследования – выявить, каким образом изменения во внутренней легитимности и в правилах взаимодействия государства с гражданским сектором и внешними источниками поддержки воздействуют на решения по стратегической инфраструктуре и через них – конфигурацию региональной связности вокруг Черного моря. Анализ опирается на качественное сопоставление политического и инфраструктурного треков: динамики общественной мобилизации и регулирования организаций, внешнеполитических сигналов и параметров перезапуска проекта порта, а также на сценарную оценку вероятных траекторий развития связности. Показано, что выбор внешнего партнера по Анаклии определяется не только экономической целесообразностью, но и задачей снижения политических рисков и повышения управляемости проекта в условиях конфронтационной среды. При росте недоверия к внешней условности и усложнении доступа к западным финансово-правовым контурам усиливается привлекательность сотрудничества с актором, готовым финансировать и строить при минимуме политических требований. Одновременно закрепление контрольной роли государства уменьшает символические риски, но повышает зависимость результата от качества госуправления, прозрачности процедур и уровня общественного доверия. Сделан вывод о том, что устойчивость связности вокруг Черного моря требует сочетания инфраструктурного развития с предсказуемыми правилами, измеримой прозрачностью и снижением политической волатильности, иначе преимущества транзитной географии не конвертируются в устойчивую кросс-региональную кооперацию.