Настоящая статья призвана выявить возможности применения подхода к анализу эффективности региональных объединений, сформировавшегося в рамках сравнительного регионализма, в изучении и объяснении особенностей функционирования Шанхайской организации сотрудничества, созданной в период масштабных международнополитических трансформаций и являющейся в настоящее время одним из важнейших элементов региональной архитектуры безопасности. Особое внимание уделяется теории институционального дизайна А. Ачарии и А. Джонстона, обладающей инструментарием, позволяющим исследовать роль и место институтов в структурировании пространства вне зависимости от рассматриваемого региона, а также высветить различия между создававшимися со второй половины XX в. в Европе узкоспециализированными интеграционными объединениями с центральной ролью национальных государств и региональными инициативами, оформившимися в соответствии с логикой «нового регионализма» – явления международной жизни, которое обратило на себя внимание исследовательского сообщества в период кризиса биполярной системы. Рассмотрение ШОС с позиций данной теории позволяет заключить, что ее институциональный дизайн (т. е. структура, идейно-ценностная основа, порядок принятия решений и предоставления членства) отвечает интересам и запросам государств – членов объединения и обусловлен как экзогенными, так и эндогенными факторами. Исходя из этого, а также с точки зрения эффективности налаживания многостороннего регионального взаимодействия между государствами с принципиально различным историко-культурным бэкграундом, а в ряде случаев – имеющими противоречия на двусторонней основе, можно сделать вывод, что организация выполняет возложенные на нее задачи и, следовательно, представляется успешной.
В статье рассматривается поэтапный процесс формирования афганских диаспор. Путем сравнительного анализа на основе концепции социальных порядков сопоставлено их положение в политических контекстах евроатлантических и восточных государств. В ряде стран афганские диаспоры смогли интегрироваться в местные социумы и консолидироваться с целью организованного продвижения своих интересов, в других – не только не приобрели возможностей влияния на местные власти, но и оказались в роли дискриминируемых социальных групп. Кроме того, в работе рассмотрено состояние самих диаспор, определены основания, обусловливающие их фрагментированный характер, что отражает, по мнению авторов, незавершенный процесс формирования общеафганской идентичности.
Предметом исследования являются также формирование условий, создающих возможность использования эмигрантских диаспор институтами государств пребывания в качестве прокси-инструментов внешней политики, и готовность диаспорных элит к выполнению таких функций, что подчеркивает актуальность исследования вопроса для понимания ряда текущих политических процессов. В этом же контексте оценивается и потенциал афганских диаспор в разных странах с точки зрения возможностей их влияния на процессы, происходящие в Афганистане. Анализ вовлеченности диаспор в реализацию внешнеполитических интересов государств-реципиентов показывает разнообразие ситуаций и отсутствие какой-либо прямой зависимости подобной практики от типа обществ в рассмотренных кейсах. В статье представлена авторская периодизация процесса афганской эмиграции начиная от последствий свержения монархии в 1973 г. и заканчивая временем проведения исследования.