Статья: СЕМЕЙНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ПОВЕСТКА В TELEGRAM: ДИСКУРСИВНЫЕ ВЕКТОРЫ ГОДА СЕМЬИ (2025)

Исторически люди с ограниченными возможностями здоровья присутствовали во всех обществах, однако развитие помогающих технологий шло крайне медленно. По-настоящему распространенными они становятся лишь в эпоху Средневековья. Даже такие привычные предметы, как очки, сегодня потерявшие ассоциацию с ассистивными устройствами, появились только в XIII веке. Этот контекст напоминает, насколько поздно технологическая поддержка вошла в повседневную жизнь и насколько быстро она эволюционирует сегодня.

Недавно вышедшая монография коллектива Вологодского научного центра РАН привлекает вниманием к тому, как развивается городская среда и сельская периферия России и как эти процессы связаны с занятостью населения. Именно сочетание пространственного развития и возможностей трудовой реализации жителей периферии формирует ключевую проблему: все более заметную оторванность сельских территорий от источников роста. Как показали последние годы, даже улучшение интернет доступа в отдаленных населенных пунктах не изменило ситуацию: работать онлайн могут далеко не все, и далеко не всякая деятельность допускает дистанционный формат. Поэтому в селах продолжает сокращаться число постоянных жителей, включая пожилых, которые нередко проводят полгода в деревне, а полгода — в ближайшем городе. Во «Введении» к четвертому номеру нашего журнала отмечено: «Социальные трансформации неизбежно требуют своего осмысления. Исследование их механизмов и последствий важно, как для академических целей, так и для практической деятельности…» (ЖИСП 2024). Именно в этом контексте представляет интерес рассматриваемая книга.

В статье рассматриваются миграция врачей как растущий компонент социально-профессиональной структуры систем здравоохранения. Во многих экономически развитых странах доля специалистов зарубежного происхождения увеличивается на протяжении последних десятилетий, а пандемия COVID‑19 усилила геоэкономическую асимметрию распределения медицинских кадров и углубила неравенство в сфере здоровья между странами Севера и Юга. Эти изменения стимулировали рост интереса к теме в рамках критических социальных теорий, включая пост- и неоколониальные подходы. Миграционные решения врачей формируются под воздействием структурных факторов: экономической и инфраструктурной слабости систем здравоохранения стран происхождения, политической нестабильности и угроз безопасности, а также возможностей профессионального и карьерного роста в принимающих государствах. Международная мобильность специалистов приводит к существенным потерям для стран-доноров и, напротив, снижает кадровые и финансовые издержки стран-реципиентов. Российское здравоохранение также сталкивается с дефицитом медицинских кадров, однако доля иностранных работников остаётся низкой и воспринимается общественностью неоднозначно; в ряде регионов действуют прямые запреты на трудоустройство мигрантов. При этом потенциал и риски привлечения иностранных врачей в национальную систему здравоохранения практически не изучены. Статья опирается на анализ научных публикаций и нормативных документов, посвященных глобальной миграции медицинских работников, и выявляет подходы, имеющие значение для развития кадровой политики в российском здравоохранении.

Современные оппозиционные движения весьма разнообразны, что позволяет протестующим опираться на две различные формы идентичности: специфическую идентичность, связанную с их конкретной политической группой или организацией, и более широкую идентичность, объединяющую всю оппозицию. Аналогичным образом, правительства используют два основных типа репрессий: широкие репрессии, направленные против всех участников оппозиции, и целенаправленные репрессии, направленные против определенных групп. В этом исследовании рассматривается, как выбор между этими стратегиями формирует структуру протестной идентичности и влияет на массовое участие в уличных демонстрациях с помощью этого механизма. Мы разработали оригинальную агентно-ориентированную модель, основанную на микроуровневых механизмах внутригруппового и внегруппового восприятия в рамках протестных сетей. Массовые репрессии запускают механизм переквалификации, в результате которого члены конкурирующих оппозиционных организаций начинают воспринимать друг друга как часть одной группы, способствуя формированию широкой оппозиционной идентичности. Напротив, целенаправленные репрессии сужают границы идентичности и подрывают межгрупповую солидарность. Наши вычислительные эксперименты показывают, что массовые репрессии замедляют снижение активности протестующих, в то время как целенаправленные репрессии ускоряют демобилизацию. В то же время целенаправленные репрессии порождают большую неопределенность в отношении возможных уровней участия, тем самым увеличивая риски для правительств, стремящихся справиться с инакомыслием. Модель была дополнительно подтверждена с помощью анализа конкретных процессов. Пример с Египтом в 2013 году подтверждает, что целенаправленные репрессии быстро ограничивают протестную идентичность и приводят к резкой демобилизации. Однако случай в Судане в 2019 году демонстрирует альтернативную динамику: хотя широкие репрессии первоначально усилили мобилизацию за счет объединения различных групп, этот эффект оказался временным. Эти выводы имеют важное значение для социальной политики: реакция государства на протесты влияет не только на непосредственные издержки участия, но и на коллективную идентичность, через которую люди интерпретируют свое место в обществе. Политика, усиливающая изоляцию или стигматизацию определенных групп, может усилить узкую идентичность и ускорить демобилизацию. Напротив, инклюзивные меры социального обеспечения и политика справедливого распределения могут снизить спрос на протесты более устойчивым и законным образом. Таким образом, понимание взаимосвязи формирования идентичности, стратегий подавления и социальной политики имеет решающее значение для понимания траекторий современных протестных движений.

В этом исследовании рассматривается, как развивалась взаимосвязь между образованием женщин и вероятностью рождения второго ребенка в трех группах рождаемости в Китае (1961-1970, 1971-1980 и 1981-1990). Используя шесть волн панельных исследований китайской семьи (2010-2020 гг.), в ходе анализа были применены модели логистической регрессии, чтобы сосредоточить внимание на росте числа вторых рождений в качестве показателя рождаемости на уровне замещения. Полученные данные показывают, что традиционная отрицательная корреляция между высшим образованием и рождением второго ребенка сохраняется, но меняется от поколения к поколению. Среди женщин с самым низким уровнем образования эта связь со временем ослабла. Напротив, среди женщин с высшим образованием, принадлежащих к самой молодой когорте, она усилилась. Эти сдвиги свидетельствуют о том, что расширение образования не устранило различия в рождаемости, а, скорее, сузило и углубило их, перераспределив между образовательными группами. В исследовании также подчеркивается, что расширение возможностей в области образования не обязательно приводит к повышению уровня рождаемости. Растущая отдача от образования на рынке труда в сочетании с ограниченной инфраструктурой поддержки семьи создают значительные альтернативные издержки при рождении второго ребенка, особенно для образованных женщин в городских условиях. Простого устранения ограничений на рождаемость недостаточно для того, чтобы обратить вспять тенденцию к снижению рождаемости; необходимы более комплексные меры по уходу за детьми, трудоустройству и борьбе с дискриминацией, чтобы помочь женщинам совмещать работу и семейную жизнь.

Статья посвящена анализу представлений людей среднего возраста о старости и стратегиях подготовки к ней. Исследование основано на полуструктурированных биографических интервью с жителями Москвы в возрасте 39-60 лет. Теоретическая рамка опирается на понимание старения как социального феномена и выделяет четыре основания формирования «образов старости»: физиологические изменения, психологические характеристики, социальный статус и хронологические ожидания. Результаты показывают, что представления о старости формируются на пересечении личного опыта, культурных норм и структурных условий. Информанты конструируют образы старости через сочетание страхов перед физической уязвимостью, социальной изоляцией и экономической нестабильностью и стремления к автономности, активности и сохранению социального участия. Выявлены два основных сценария отношения к собственной старости: проактивный («успешное старение»), ориентированный на долгосрочное планирование, и пассивный, характеризующийся избеганием размышлений о будущем и сокращением горизонта планирования. Отдельное внимание уделяется роли недоверия к государственным институтам, которое смещает ответственность за качество жизни в старшем возрасте на самого индивида и усиливает тревожность. Полученные результаты демонстрируют необходимость комплексной социальной политики, поддерживающей финансовую и трудовую устойчивость людей среднего возраста, расширяющей возможности для подготовки к старости и снижающей уровень неопределенности, связанной с поздними этапами жизни.

Статья исследует территориальные различия социального самочувствия жителей Санкт-Петербурга, сопоставляя данные репрезентативного опроса и цифровые следы районных сообществ социальной сети ВКонтакте. В качестве аналитической рамки используется социология эмоций, а в качестве инструментария - методы машинного обучения и обработки естественного языка (NLP). Тематическое моделирование (LDA) применялось для выделения ключевых сфер городской повседневности, а ансамбль моделей для анализа тональности - для классификации более чем полумиллиона комментариев по пяти базовым эмоциональным категориям. Опросные данные позволили оценить субъективные характеристики городской среды и эмоциональные реакции жителей, тогда как цифровые следы зафиксировали ситуативные и коллективные формы выражения эмоций. Полученные результаты демонстрируют, что различия в социальном самочувствии устойчиво формируются на пересечении инфраструктурных особенностей районов, качества жилья, демографического состава и характера повседневных маршрутов. Данные социальных сетей уточняют и развивают опросные показатели, выявляя локальные точки напряжения - сбои инфраструктуры, «боли роста» новых территорий, хронические бытовые неудобства старых районов. Работа показывает, что сочетание опросов и автоматизированных методов анализа текстов позволяет рассматривать социальное самочувствие не как статичную оценку, а как динамический процесс, чувствительный к изменениям городской среды. Результаты исследования имеют прикладное значение для городской социальной политики и диагностики территориальных неравенств.

Некоммерческие организации становятся важной частью системы социальной поддержки, однако устойчивость их деятельности во многом зависит от способности сотрудников преодолевать личные неудачи, возникающие в условиях высокой эмоциональной нагрузки, дефицита ресурсов и работы с уязвимыми группами. Несмотря на значимость этого процесса, механизмы преодоления личных неудач в НКО остаются малоизученными. В статье анализируются факторы, влияющие на успешность преодоления сотрудниками негативного опыта, и оценивается применимость модели Д. Шеперда, изначально разработанной для исследовательской сферы. Основываясь на теоретической адаптации модели и серии глубинных интервью с участниками НКО, работающими в организациях, оказывающих помощь детям, авторы выявляют условия, которые позволяют сотрудникам не только сохранить мотивацию, но и извлечь новые знания из сложных ситуаций. Эмпирические данные подтверждают ключевые элементы исходной модели Шеперда - роль нормализации ошибок, временной дистанции, стратегий преодоления и умеренных негативных эмоций - и одновременно выявляют дополнительные факторы, значимые в контексте третьего сектора: поддержку авторитетного лидера, интегрированность в социальные связи организации и наличие профессиональной психологической помощи. На основе полученных результатов предлагается расширенная концептуальная модель преодоления личных неудач в НКО, учитывающая специфику эмоционального труда и нематериальной мотивации сотрудников. Исследование подчеркивает важность организационных условий, способствующих переработке негативного опыта, и демонстрирует, что поддержка сотрудников в периоды неудач является не индивидуальной, а структурной задачей социальной политики. Формирование культуры нормализации ошибок, развитие горизонтальных связей и обеспечение психологической поддержки могут стать значимыми инструментами повышения устойчивости НКО и качества предоставляемых социальных услуг.

Статья анализирует, как формируется инклюзивное пространство в двух приграничных университетах России и Беларуси ((Псковском государственном университете и Витебском государственном университете им. П. М. Машерова) в условиях унификации образовательной политики Союзного государства. Опираясь на теоретические подходы к структуре инклюзивной среды, концепцию организационной культуры Э. Шейна и исследования культуры взаимодействия, авторы рассматривают инклюзию как систему, в которой инфраструктурные, нормативные и культурные элементы должны быть согласованы. Эмпирическая часть исследования основана на материалах фокус-групп и массового опроса (n = 1640). Полученные данные показывают, что нормативные и инфраструктурные решения развиваются быстрее, чем изменения в повседневных практиках взаимодействия. Студенты обоих университетов демонстрируют высокий ценностный потенциал для включенности, но низкую уверенность в коммуникативных механизмах взаимодействия, противоречивые межличностные стили и недостаточную коммуникативную толерантность. Эти тенденции подтверждают, что культура взаимодействия - ключевой элемент, связывающий формальные требования и реальные практики участия. В заключение подчеркивается, что институциальная инклюзия остается уязвимой без системной работы с организационной культурой университета. Формирование устойчивых норм взаимодействия, согласование ценностей и развитие практик поддержки становятся необходимыми условиями для полноценного функционирования инклюзивного пространства.

Статья посвящена анализу того, как российские вузы репрезентируют инклюзивную политику в отношении студентов с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) через официальные документы. Исследование рассматривает управленческие документы как инструмент формирования и трансляции социальной политики в высшей школе, позволяющий понять, какие аспекты инклюзии университеты считают значимыми для публичной фиксации и институциального регулирования. Наша цель - выявить характер и вариативность управленческих решений, которые определяют содержание инклюзивной социальной политики на уровне университетского управления. Эмпирическую базу составил контент-анализ материалов, размещенных на официальных сайтах 101 российского вуза из 49 регионов. Анализ охватывает документы пяти уровней управленческой практики: стратегический, нормативный, инфраструктурный, методический и операциональный. Такой подход позволяет рассмотреть инклюзивную социальную политику как многоуровневую систему, где каждый тип документа задает собственный способ формализации и артикуляции задач поддержки студентов с инвалидностью и ОВЗ. Результаты анализа указывают на вариативность репрезентации инклюзии в документах разных уровней и вузов различного профиля. Наблюдаемые различия интерпретируются как качественные и не подтверждаются статистическими тестами. Инфраструктурные документы содержат наибольшее число прямых упоминаний студентов, что связано с функцией этих материалов - фиксировать конкретные условия и сервисы социальной политики. Стратегические и методические документы формулируют инклюзию более обобщенно, встраивая ее в рамки общего управления университетом. Различия между уровнями документации отражают прежде всего жанровую специфику документов, тогда как различия между типами вузов указывают на существование разных моделей управленческого подхода к инклюзии. Педагогические вузы демонстрируют более широкую и комплексную документальную фиксацию мер социальной политики, классические университеты акцентируют организационно-инфраструктурные аспекты, а вузы иного профиля ограничиваются базовыми параметрами доступности. Для социальной политики эти результаты важны тем, что показывают: документальная структура университетов не просто отражает формальные требования, но и задает рамки, в которых управленческие решения становятся видимыми, легитимными и воспроизводимыми.

Долговременный уход за пожилыми людьми является одним из основных направлений социальной поддержки, значимость которого возрастает по мере увеличения числа пожилых людей с когнитивными расстройствами. В условиях растущей потребности в стационарной помощи расширяется сегмент негосударственных организаций, предоставляющих услуги по уходу на коммерческой основе. В центре статьи - деятельность частных пансионатов, оказывающих помощь пожилым людям с деменцией. Исследовательский вопрос связан с выявлением стратегий, позволяющих этим учреждениям находить баланс между обеспечением безопасности и удовлетворением индивидуальных потребностей постояльцев. Теоретической основой выступают концепция тотальных институтов И. Гоффмана и возможностный подход М. Нуссбаум. Эмпирическую базу составили экспертные интервью с руководителями коммерческих пансионатов и НКО, а также глубинные интервью с родственниками пожилых людей с тяжелыми когнитивными нарушениями. Анализ позволил выделить несколько ключевых стратегий: поиск баланса между формализмом и заботой, преодоление границ за счет сотрудничества с внешними стейкхолдерами; внедрение надзорных технологий; адаптация практик в условиях кризиса (пандемия COVID-19); а также опыт взаимодействия с инициативами по лицензированию деятельности. Показано, что, несмотря на наличие черт тотальных институтов, частные пансионаты обладают потенциалом для расширения человеческих возможностей пожилых людей с деменцией - при условии развития цифровых инструментов, увеличения числа сотрудников, а также систематического обучения и поддержки персонала.

В статье рассматривается, как мигранты из Центральной Азии используют мессенджеры в повседневной семейной жизни. Исследование опирается на подходы, рассматривающие семью не как фиксированную структуру, а как процесс, складывающийся из регулярных взаимодействий и практик заботы. Эмпирическая база включает 71 интервью с семейными мигрантами, в том числе с представителями второго поколения. Анализируется, как сами мигранты определяют семью, кого включают в состав своей семьи, какие формы коммуникаций используют и как меняются семейные границы в миграции. Особое внимание уделено семейным групповым чатам в мессенджерах: когда и зачем они появляются, кто в них участвует и как устроено общение. Чаты рассматриваются как элемент динамической системы коммуникационных практик, через которую мигранты выстраивают баланс между временной и пространственной дистанцией и поддержанием семейности. Они позволяют воспроизводить привычные практики общения, взаимопомощи и заботы, но не заменяют личных встреч; поддерживают семейные иерархии и гендерные ожидания, а также фиксируют цифровое неравенство и межпоколенческие разрывы. Выполняя информационные, организационно-координационные, психологические, эмоциональные и идентификационные функции, чаты поддерживают родственные связи и общую семейную жизнь. В этом процессе переопределяются границы семьи и трансформируются внутрисемейные отношения. Современные семьи мигрантов из Центральной Азии предстают как распределенные: транснациональные и одновременно цифровые.