Статья: ОТРАЖЕНИЕ РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В НАГРУДНЫХ УКРАШЕНИЯХ МАРИ И МОРДВЫ (2026)

В статье рассматривается проблема трансформации советских этнографии, археологии и антропологии в конце 1920-х – начале 1930-х гг. на примере участников «Дела Российской национальной партии» С. А. Теплоухова, Ф. А. Фиельструпа и Г. А. Бонч-Осмоловского. Исследование ставит вопрос однородности научных подходов в советской науке данного периода с использованием микроисторического подхода. Сквозь призму биографий и подходов ученых были рассмотрены большие политические и научные процессы, проанализированы результаты различных мероприятий, проведенных академическим сообществом с целью унификации подходов в советской науке. По итогам работы сделан вывод о наличии большого разнообразия исследовательских методологий, различавшихся даже в рамках одной научной школы. Отмечена интеграция всех трех рассматриваемых ученых в политическую сферу СССР 1920-х гг., а также выявлены разные стратегии адаптации С. А. Теплоухова, Ф. А. Фиельструпа и Г. А. Бонч-Осмоловского к меняющимся требованиям в научной среде. С другой стороны, сделан вывод о неоднородности самой «марксистская наука»: разные ее сторонники в научной и политической сферах по-разному совмещают старые и новые подходы и по-разному определяют, кто является марксистом.

В статье показан вклад академика Н. А. Макарова в развитие российской археологии и его влияние на формирование региональных научных исследований. Объектом анализа стали научные труды, методологические подходы и институциональная деятельность учёного, а предметом - их влияние на изучение трансевразийских историко-культурных процессов. Особое внимание уделено исследованию ключевых памятников Среднего Поволжья в рамках общих моделей средневековой урбанизации и межкультурных взаимодействий. Определена роль Н. А. Макарова в развитии сотрудничества с археологами Татарстана, что способствовало переходу от изучения древностей в узко региональном смысле к их интерпретации в евразийском научном контексте. Внедрение междисциплинарных методов, организация, при его непосредственном участии, совместных проектов, научных форумов и издательских инициатив обеспечили рост эмпирической базы, формирование новых исследовательских парадигм и комплексных подходов в исследовательской деятельности. Вклад Н. А. Макарова оказал значительное влияние на сложение региональных научных школ, способствовал формированию общероссийского научного пространства. Исследования и концептуальные модели учёного позволили по-новому интерпретировать процессы колонизации, урбанизации и трансрегионального обмена в средневековой Евразии.

Публикация посвящена памяти Александра Петровича Моци, известного украинского археологаслависта, члена-корреспондента НАНУ, почти 30 лет возглавлявшего отдел древнерусской и средневековой археологии Института археологии НАНУ. Его научные труды были посвящены преимущественно погребальному обряду южнорусских земель. Наряду с этим исследователь внес значительный вклад в изучение сельских поселений, этнической истории и духовной культуры средневековой Руси. Ряд публикаций А. П. Моци посвящен изучению древностей соседей восточных славян – кочевников южнорусских степей. Совместно с признанным лидером археологов Татарстана А. Х. Халиковым он руководил крупным исследовательским проектом «Путь из Булгара в Киев». А. П. Моця многие годы сотрудничал и поддерживал дружеские связи со многими российскими археологами.

Данная статья обобщает многолетний уникальный опыт реализации биолого-антропологического образовательного модуля в рамках Международной археологической школы в г. Болгар (Республика Татарстан). Секция «Палеоантропология» существует с момента открытия Болгарской школы в 2014 г., давая возможность студентам-археологам повышать уровень знаний в смежной специальности и расширять свои профессиональные навыки. Первые два года работы секции можно считать экспериментальными: программа изобиловала практическими занятиями и представляла собой первое погружение в науку об ископаемых останках человека. В дальнейшем учебный курс был переработан и расширен, что позволило студентам-гуманитариям из региональных вузов глубоко изучать биологическую (физическую) антропологию и выбирать палеоантропологию в качестве своей будущей специальности. На сегодняшний день секция «Палеоантропология» использует двухступенчатый формат образования, что позволяет продолжать стажировки в области изучения анатомо-морфологической изменчивости организма человека, в том числе получать дополнительное образование студентамбиологам. Среди выпускников секции есть как молодые исследователи, уже защитившие диссертации и признанные профессиональным сообществом, так и начинающие палеоантропологи, только что поступившие в профильные магистратуры и аспирантуры центральных учебных заведений. Таким образом, за десять лет работы Болгарская археологическая школа стала хорошим стартом в науке для многих биоантропологов.

Рецензируемая работа «Археология Волго-Уралья. В 7 т. Т.7. Позднее средневековье (середина XV – XVII вв.)» представляет собой коллективную монографию, подготовленную группой академических и вузовских учёных. На страницах тома авторами выполнена презентация новейших археологических исследований, осуществлявшихся на территории Волго-Уралья в XXI столетии. Научная актуальность современных широкомасштабных археологических раскопок стимулировала рождение новых научных учреждений. Одним из них, теперь выступающим в роли организатора и координатора подготовки данного тома, является Институт археологии АН РТ им. А. Х. Халикова, созданный в 2014 г.

В статье рассматриваются некоторые особенности погребального обряда, зафиксированные на отдельных памятниках Юго-Западного Крыма. В ходе изучения полностью раскопанного в 2018 году в пригороде г. Севастополь некрополя Фронтовое 3, был открыт ряд малоизвестных на памятниках римского времени Крыма обрядовых практик. Одной из них, массово выявленной на могильнике, является перекрытие керамических сосудов закрытых форм своеобразными крышками. В статье рассматриваются планиграфические особенности распространения подобной черты обряда, изучается материал крышек, а также обсуждается форма сосудов, которые они перекрывают. Рассматриваются вопросы, связанные с происхождением данного обряда, приводится круг аналогий. В результате изучения этого феномена высказывается мнение о наличии локальных обрядовых приемов у населения, проживавшего в Бельбекской долине в 1-й половине I тысячелетия.

Исследование посвящено анализу уникального античного инженерного сооружения – монументальной стены с контрфорсами, выявленной на южном пригороде Херсонеса Таврического. Целью работы является установление функционального назначения этого сооружения, его хронологии и роли в градостроительной и сакральной структуре города. На основании стратиграфических наблюдений, архитектурных особенностей и данных инженерно-геологических изысканий показано, что стена выполняла функцию противоэрозионной защиты участка некрополя от пролювиальных отложений, скапливающихся в тальвеге балки. Применение контрфорсов и дренажной засыпки у основания указывает на осознанный инженерный подход к размещению и конструкции сооружения. Особое внимание уделено синтезу утилитарной и сакральной функции стены, воспринимаемой как граница сакрального пространства. Сравнение с аналогичными сооружениями древнего Средиземноморья позволяет интерпретировать этот объект как элемент местной гидротехнической стратегии и ранний пример интеграции инженерных решений в структуру пригородного ландшафта. Работа вносит вклад в изучение античной строительной мысли, особенно в контексте адаптации к местным природным условиям

В статье рассматривается нововавилонская печать, найденная в составе инвентаря сарматского погребения кургана № 3 у станицы Тбилисской (Прикубанье). Несмотря на то, что само погребение датируется концом I – началом II века н. э., иконография и техника исполнения печати указывают на её происхождение из нововавилонского культурного круга VI–V вв. до н. э. На печати представлен человек в позе поклонения перед символами божеств Мардука и Набу. Изображение выполнено в стиле «cutanddrilled» и сопровождается клинописной надписью, схожей с теми, которые известны на оттисках из Административного архива Персеполя. Автор прослеживает возможную «культурную биографию» печати: её функционирование в вавилонскую, ахеменидскую и сарматскую эпохи, а также предполагает, что изображение на печати в последний период ее бытования могло осознаваться в качестве ритуальной сцены. Основанием для этого предположения служит контекст печати среди погребального инвентаря курганов у станицы Тбилисской. В трех комплексах могильника обнаружены железные треножники с зооморфными навершиями, интерпретируемые автором как алтари, связанные с культом огня. Таким образом, печать рассматривается не как случайная диковинная вещь, а как предмет, сохраняющий важное значение на протяжении веков в различных культурах.

В статье представлен обзор историографии и современного состояния исследований раннего железного века Южного Приангарья. Несмотря на ведущиеся с конца XIX в. работы, эпоха раннего железа остается одной из самых слабо изученных в регионе. В основном накопление данных ограничивалось случайными находками, разведочными работами и сбором подъемного материала. Исключение – масштабные раскопки 1950-х гг. в зонах затопления Иркутской и Братской ГЭС. Однако, полученные материалы по РЖВ остались практически не опубликованными. Известные к настоящему моменту комплексы условно разделены на два периода. К XI–III вв. до н. э. относятся объекты этапа перехода от бронзового к железному веку и скифского времени. Погребения представлены плиточными могилами в долине р. Куды и захоронениями, условно относимыми к бутухейской группе (Муруйский и Троицк 1). Стоянки и поселения маркируются в основном находками керамики тышкинейского (сеногдинского) типа. Комплекс бронзовых изделий наряду с влиянием скифского мира демонстрирует региональное своеобразие. Для хунно-сяньбийского времени (II в. до н. э. – IV в. н. э.) известны четыре разрушенных захоронения (Остров Осинский и Игетейский Лог 2). На стоянках, поселениях и городищах фиксируется керамика трех типов – сосновоостровского, елгинского и борисовского. На сегодняшний день интерес к РЖВ Южного Приангарья у исследователей растет, что выражается в разворачиваемых тематических работах. Недостаточное количество информации для построения культурно-хронологической схемы делает тематику раннего железа одной из наиболее актуальных и перспективных в археологии региона.

На сегодняшний день в науке существуют различные мнения о том, какие именно сакские племена мигрировали на территорию Северной Индии, и кто из мигрировавших сакских объединений стал основателем Индо-скифского царства. Основной проблемой в исследовании данной темы является то, что приграничные территории Северной Индии изучены неравномерно. Вследствие этого затруднительно определить какие именно из сакских объединений использовали «западный» и «восточный» миграционный путь. В Гилгит-Балтистане не проводились археологические раскопки, а только собран подъемный материал и изучены памятники наскального искусства. В Афганистане преимущественно исследованы поселенческие комплексы. Цель данной статьи – реконструкция и определение последовательности миграционных волн саков на территорию Северной Индии до создания Индо-скифского царства. В задачи входит систематизация археологических и письменных свидетельств по передвижениям памирских саков, соотносимых с саками-хаумаварга, и притяньшаньских саков – саков-тиграхауда. Основными методами исследования выступают: историографический анализ, проблемно-хронологический метод, ГИС-технологии. Источниковая база состоит из письменных источников: ахеменидские надписи, китайские хроники, римские энциклопедические и исторические произведения, надписи письмом кхароштхи из Чиласа II (Гилгит-Балтистан). Археологические источники представлены подъемными находками (медные котелки, бронзовые ритон, курильница, зооморфные бляшки, золотые гривна, браслет, нашивки) и петроглифами. Выявлено, что памирские саки, обитавшие на границе Северной Индии (VII–II вв. до н. э.), имели культурные связи с населением Южной Азии, о чем свидетельствуют находки индийских вещей в их погребениях. Во II вв. до н. э. памирские саки были вытеснены с одной стороны греко-бактрийскими царями, а с другой – движением через их территорию других сакских объединений. На основе географического расположения петроглифов, надписей и случайных находок определен «восточный» миграционный маршрут саков, а также предварительно определен «западный» путь. «Ядро» сложения Индо-скифского царства было на территории Каракорумского региона, что подтверждают три надписи из Чиласа II с упоминанием первого индо-скифского правителя Моги (Мауэса).

Среди разнообразных погребальных комплексов Восточного Казахстана особый интерес вызывает могильник Измайловка. Памятник включает поминальные объекты эпохи бронзы, раннего железного века и средневековья. Небольшая группа из 13 курганов, оград и отдельных ящиков, объединенных в один культурно-хронологический комплекс, содержала посуду переходного времени от эпохи бронзы к раннему железу, соотносимую с бегазы-дандыбаевскими, алексеевско-саргаринскими и раннекочевническими древностями. Планиграфически выделяются 5 подгрупп по две-три конструкции в каждой и два индивидуальных ящика вне выделяемых подгрупп. В результате ограбления вещевой комплекс минимален, но сохранившаяся в большинстве захоронений посуда позволяет наметить определенную хронологическую последовательность в развитии отдельных погребальных объектов, исходя из постепенного сокращения бегазы-дандыбаевских и алексеевско-саргаринских емкостей и медленного увеличения сосудов, характерных для эпохи ранних кочевников.

В ходе обследования территории близ с. Егорьевского в Новосибирской области в русле реки Суенга было обнаружено каменное изделие, обработанное в технике пикетажа и пришлифовки. Анализ материала каменного орудия методом рамановской спектроскопии позволил установить, что материал, использованный для его изготовления, гомогенен по своей структуре и состоит преимущественно из кварца. К настоящему времени находка такого орудия является уникальной и единственной для территории Верхнеобского бассейна. В свою очередь, этот артефакт маркирует и юго-западную границу распространения изделий, известных в археологии как «топоры с ушками». Сравнение материла, из которого был изготовлен топор из Салаира, с аналогичными изделиями с Ангары и Байкала, позволило выявить существенные различия в материале изготовления. Трасологическое изучение следов износа на орудии установило факт его использования в качестве пешни для пробивания льда. Практически все находки аналогичных орудий связаны с территориями близ крупных водоёмов (Енисей, Ангара, Байкал). Весьма вероятно, что артефакты данного функционального типа могли использоваться при формировании и расчистке прорубей при зимней рыбалке. Обнаружение такого орудия на небольшой и сравнительно мелководной реке Суенге заставляет усомниться о связи данного «топора с ушками» с рыболовством. Выдвигается гипотеза о связи этого орудия с добычей золота. С таким предположением согласуется функциональная характеристика инструмента и его локализация на золотоносной реке, где добыча металла особенно результативна именно в зимнее время.

Цивилизация Окса – современное археологическое обозначение археологической культуры, сформировавшейся на территории Центральной Азии в эпоху бронзы. Цивилизация Окса также известна в современных археологической и исторической науках как Бактрийско-Маргианский археологический комплекс (или культура) (далее – БМАК). БМАК (или цивилизация Окса) существовала в Центральной Азии в 2500–1500 гг. до н. э., а затем распалась по неизвестным нам до сих пор причинам. Существует предположение, что период расцвета цивилизации Окса длился около 500 лет и соответствует хронологическому диапазону 2250-1700 гг. до н. э.. Археологические исследования БМАК (или цивилизации Окса), идущие с 1970-х гг. и по настоящее время, предоставили уникальный материал, свидетельствующий о преобладании здесь собственных религиозных и ритуальных практик в специально отведенных местах, сооружениях – храмах. Целью статьи является обобщение данных некоторых аспектов религиозного характера монументальных сооружений (храмов) рассматриваемой археологической культуры. На основе археологических, письменных источников выявлено основополагающее влияние мировоззрения населения Месопотамии, Элама, Хараппы и Египта на религиозные практики цивилизации Окса. В связи с этим существуют различные точки зрения на функциональное назначение и религиозный характер храмовой архитектуры БМАК. Сделано предположение о том, что в период формирования и расцвета цивилизации Окса в промежутке между III и II тыс. до н. э. – культ Митры распространялся на территории Азии, и возникли традиции поклонения ему как божеству. Широко распространено мнение о Митре как одной из центральных фигур с функциями организации природного космоса в иранской мифологии, отличной от идей зороастризма. Примером тому является композиция, изображенная на сосуде, найденном в «Калалыгыр 2» в Хорезме. Таким образом, можно утверждать, что на сегодня существует проблема характера религии населения цивилизации Окса в эпоху бронзы и нельзя говорить о приверженности храмовой архитектуры цивилизации Окса только к зороастрийской религии.

Статья содержит итоги изучения керамики Гундоровского поселения – одного из крупнейших энеолитических поселенческих памятников в Самарском Заволжье (V тыс. до н. э.). Памятник был исследован в 80-е годы XX в. археологической экспедицией КГПИ под руководством И. Б. Васильева и Н. В. Овчинниковой. По морфологическим особенностям керамический материал был разделен на культурно-хронологические группы: 1) комплекс воротничковой керамики (самарско-ивановский тип, хвалынская АК); 2) I этап лебяжинского типа (Лебяжинка III); 3) II этап лебяжинского типа (волосовский); 4) гундоровский тип; 5) чекалинский тип. Исследование гончарной технологии осуществлялось с помощью технико-технологического анализа, в рамках историко-культурного подхода по методике А. А. Бобринского (бинокулярная микроскопия, трасология, физическое моделирование). В статье представлены результаты изучения гончарных традиций по стадиям производства, подтвержденные фотоиллюстрациями и статистическими таблицами. В заключении автор излагает свое понимание этнокультурного состава энеолитического населения Гундоровки, а также процесса появления и формирования разных культурных традиций в Самарском Поволжье.

Публикуются данные о скоплении каменных предметов памятника Ёвдино V (долина реки Выми, Республика Коми). Состав инвентаря и его контекст, данные об аналогичных комплексах центра Восточно-Европейской равнины позволяют интерпретировать местонахождение как клад. Отсутствие керамической посуды и материалов для инструментального датирования обусловило проблему культурной атрибуции и датировки. Для решения этой задачи были проанализированы морфография, морфометрия и морфология каменных изделий. Определены два наиболее вероятных варианта. В региональном контексте (бассейн реки Вычегды) приоритетна версия о том, что Ёвдино V – клад людей льяловской культуры, перв. пол. V тыс. до н. э. В макрорегиональном масштабе (ВосточноЕвропейская равнина) изученный комплекс – это памятник волосовской культуры втор. пол. IV–III тыс. до н. э.

Статья посвящена изучению особенностей заселения среднего течения реки Сок (Самарская область, Россия) в период мезолита, неолита и энеолита. Несмотря на многолетние исследования археологических памятников бассейна реки Сок, инициированные в 1980-х годах экспедициями КГПИ под руководством П. П. Барынкина, Е. В. Козина и А. Е. Мамонова, комплексный анализ закономерностей освоения территории на протяжении всего каменного века (мезолит-энеолит) до настоящего времени отсутствовал. В качестве объекта исследования рассматривается участок реки протяженностью около 60 км, расположенный между селами Чекалино и Красный Яр, где выявлено 19 археологических памятников каменного века. Основными задачами исследования стали: систематизация топографических данных; реконструкция природно-климатических условий; анализ эволюции поселенческих структур с применением ГИС-технологий для пространственного анализа. Методологическая основа включает комплексный анализ археологических, геоморфологических и палинологических данных с использованием современных геоинформационных систем. На основе проведенного анализа выявлены предпочтения древних коллективов в выборе мест обитания: установлено, что стоянки преимущественно располагались на левом берегу реки, на первой надпойменной террасе или мысах, отличающихся широкой долиной (от 2000 м). Такое расположение связано с охотничьей деятельностью и природно-климатическими условиями лесостепной зоны. Палинологический анализ свидетельствует о теплом и сухом климате с преобладанием лесостепных ландшафтов в мезолите-неолите. В энеолите зафиксирован переход к долговременным поселениям с крупными жилищами-полуземлянками.

В статье представлена морфо-типологическая характеристика коллекции каменных артефактов из жилища 3Б культурного горизонта стоянки Коврижка IV, Байкало-Патомское нагорье, р. Витим. Публикуемая коллекция является самой многочисленной из всех ассамбляжей культурных горизонтов стоянки, насчитывая более 55 тыс. единиц. Возраст комплекса – около 18,8 тыс. кал. л. н. Орудия представлены ножами, скребками, резцами, резчиками, скобелями, проколками-провертками. В основном это слабо модифицированные ретушью отщепы с рабочим краем, скребковой ретушью, резцовыми сколами. Особенностью комплекса является сочетание технических контекстов производства микропластин, макропластин, грубопризматических мелких пластин, производства отщепов, фасиальной обработки изделий. Впервые на Коврижке IV и в ее лице на Витиме в конце Последнего ледникового максимума выявлены нуклеус в технике юбецу, контекст производства грубопризматических пластин, ряд оригинальных орудийных форм. Получен один из репрезентативных наборов каменных артефактов базовой, резидентной стоянки, характеризующий культуру ранней стадии позднего верхнего палеолита региона. Обозначены морфо-типологические параллели кросс-регионального характера и широкого хронологического охвата. В сумме технические контексты производства макропластин, мезопластин и микропластин совместно определяют аккумулятивный характер сохранения и трансляции технических традиций, восходящих к раннему, среднему этапам верхнего палеолита Восточной Сибири и традиции, утвердившейся в позднем верхнем палеолите.

На территории Восточного Забайкалья находится шестьдесят три палеолитических местонахождения, большая часть из которых представлена подъемными сборами, при этом опорные памятники региона расположены на юго-западе горного массива Титовская Сопка, входящего в систему хребта Черского (пригород г. Читы), и объединены в рамках Сухотинского палеолитического района. Проведённые исследования позволили охарактеризовать геолого-геоморфологический контекст палеолитических памятников Сухотинского района и выявить закономерности седиментогенеза четвертичных отложений и пространственной локализации палеолитических комплексов. Наиболее распространённым генетическим типом отложений в Сухотинском районе, с которым связаны палеолитические комплексы, являются эоловые отложения. К ним приурочены комплексы – Сухотино-2 (слои 1–3), -4 (слои 1–3), -5, -7 (слои 1–3) и -6. Формирование эоловых отложений, с которыми связано большинство стоянок района, датируется временем МИС 2, о чем свидетельствуют радиоуглеродные и ОСЛ датировки. К отложениям пойменной фации аллювия, формировавшейся в условиях сезонных паводков, приурочены палеолитические комплексы стоянок Сухотино-4 (слои 4–18) и -2 (слои 2–5). Время бытования комплексов в слоях 11–18 стоянки Сухотино-4 по аналогии с изученными террасами региона могут быть датированы началом МИС 2. Слои 4–10 по совокупности опубликованных радиоуглеродных определений и новых радиоуглеродных датировок, полученных нами по костям северного оленя, функционировали в период с 20 до 12 тыс. кал. л. н. В пространственной локализации памятников ведущими факторами являются выходы каменного сырья, вблизи которых расположены мастерские Сухотино-6, -12, -13 и береговая линия реки Ингоды, к террасам которой приурочены палеолитические стоянки и поселения Сухотино-2–4.

Статья посвящена определению функций такой категории находок, как сосуды в берестяной оплетке, на примере памятника Охта-2. Выделено 4 явных функции: ремонт сосудов с помощью берестяных стяжек, укрепление с целью защиты от поломок, сохранение продуктов в холоде и защита рук при постановке сосуда в печь. Возможность ремонта и укрепления сосудов была проиллюстрирована в работах белорусских этнографов Н. Я. Никифоровского и Е. М. Сахуты. Использование чернолощеных сосудов, обернутых берестой, нашло отражение в гравюрах Х. Г. Г. Гейслера и его этнографических заметках о жизни в России. Найденные сосуды в берестяной оплетке датируются широким диапазоном конца XVIII — конца XIX века. По письменным упоминаниям и зарисовкам можно отнести чернолощеные кувшины с оплеткой к жизни и быту самого известного «Петербургского типа» — охтинкам-молочницам.

В статье приведены первые результаты полевых работ, направленных на изучение надгробий Егошихинского некрополя (участок «старого» кладбища, прилегающий к Успенской церкви). Некрополь является объектом культурного наследия и имеет юридическое наименование «Егошихинское кладбище», также более привычное жителям г. Перми. Несмотря на давнюю историю изучения этого комплекса, в описании надмогильных памятников позднего русского некрополя (XVIII – нач. XX вв.) впервые был применен системный археологический подход, разработанный в первой четверти XXI века. Цель статьи – введение в научный оборот новых данных для актуализации необходимости проведения исследований Егошихинского некрополя по единому протоколу. Судя по предварительным результатам исследования, сохранность памятников, в целом, удовлетворительная, преобладают надгробия из серого мрамора, наиболее распространенными типами основания являются вертикальные тумбы и плиты, надписи выполнены, в основном, в технике выемчатой резьбы. Крест на Голгофе является самым почитаемым изображением. Сделан вывод о необходимости включения надгробных памятников некрополей в маршруты археологических разведок.

В статье исследуются археологические данные о ввозе Ганзой на Русь фламандских тканей в XIV– XV вв. Основными материальными свидетельствами ганзейско-русской торговли указанным товаром стали обнаруженные в Новгороде и на других территориях Руси находки археологического текстиля и текстильных пломб. Рассмотрение находок текстиля дало сведения о характере поступавших на Русь фламандских тканей и о происходивших изменениях в их структуре; изучение находок пломб способствовало получению информации о фламандских городах, производивших сукно для ввоза на Русь. Анализ находок показал разнообразие технических характеристик фламандского текстиля, в том числе присутствие во фламандском импорте тканей, различающихся по расцветке, качеству, плотности нитей, фактуре поверхности. Кроме того, в рассматриваемый период произошло изменение технологических характеристик тканей сторону их упрощения, что явилось отражением изменений во фламандском сукноделии, связанных с изменением сырья и возникновением «новых» текстильных центров. Также исследование показало, что в Новгород ввозились фламандские ткани, изготовленные в Ипре, Сент-Омере, Турне, Поперинге, Брюгге, Аррасе, Тинене. При этом фламандская продукция составила основную часть находок импортного текстиля рассматриваемого периода.

В статье приведена половозрастная структура позднесредневекового населения, погребенного на могильнике поселения «Первомайское 1». Памятник расположен близ хутора Кеслерово в Краснодарском крае и датирован автором раскопок XIV-XVII вв. Материалом для исследования послужили скелетные останки 126 индивидов, полученные в результате археологических работ 2021 года. Морфологический пол и биологический возраст определялись принятым в современной палеоантропологии способом. Половозрастные расчеты выполнены по методике, недавно предложенной Д. В. Пежемским. Для исследуемой палеопопуляции характерна высокая детская смертность с пиком в возрасте 7-12 лет. При этом зафиксировано почти полное отсутствие погребений детей до 1 года, что нетипично для древних сообществ. Соотношение полов среди взрослых близко к биологической норме (1,1:1), что также отличается от обычной картины, характерной для средневекового населения Европы. В женской части изучаемого населения отмечена низкая смертность в репродуктивном возрасте и высокий процент умерших в пострепродуктивном возрасте. Такое распределение не характерно для большинства традиционных обществ и связано с репродуктивной нагрузкой на женский организм. Средний возраст смерти у мужчин составил 41 год, у женщин - более 45 лет, что является очень высоким показателем для палеопопуляций.

В статье представлены результаты изучения краниологической серии, происходящей из могильника XI-XIII вв. Данный памятник расположен близ села Южная Озереевка, входящего в г. о. Новороссийска (Краснодарский край). По краниометрической программе было изучено 12 мужских и 4 женских черепа. В ходе работы удалось показать морфологическое однообразие группы. Кроме того, нельзя исключать наличие небольшой монголоидной примеси, которая может быть результатом влияния золотоордынских переселенцев, однако без подробного анализа погребального инвентаря данный тезис пока остается неподтвержденным. В ходе сравнения с помощью t-критерия Стьюдента выборки из Южной Озереевки с другими средневековыми сериями, происходящими из могильников, расположенных также близ города Новороссийска, достоверных морфологических различий обнаружено не было. Еще одна более поздняя серия из раскопок мусульманского памятника Катусвина Кривица (г. о. Новороссийска) отличается от средневекового населения более протяженной мозговой коробкой и низким лицом, однако женская подгруппа не показала достоверных отличий ни по одному из признаков. В результате проведенного анализа мы можем заключить, что на обсуждаемой территории, в границах муниципальных образований городов Анапа и Новороссийск в XI-XIII вв., обитало морфологически схожее население, сохранившее свой облик вплоть до Нового времени.

В статье представлены описание и интерпретация двух эллинистических погребений, выявленных в ходе исследования склепа на участке «Котёл» Маркульского городища - памятнике культуры местного населения, находящемся в юго-восточной части Республики Абхазия, примерно в 10 км от морского побережья и в непосредственной близости от античного греческого полиса Гюэнос, колонии на территории Колхиды. Большая часть склепа была разрушена грабителями, что привело к перемешиванию культурного слоя и утрате стратиграфии и планиграфии. Однако, часть склепа осталась нетронутой. Именно здесь, в северной части склепа были обнаружены погребения 6 и 7. Несмотря на то, что данные погребения не были разрушенными, палеоантропологические останки были вне анатомического порядка. Данная статья посвящена описанию данных погребений, на основе анализа палеоантропологических останков. Удалось выявить, что погребение 6 – детское, а погребение 7 – взрослое. В каждом погребении захоронено минимум по два индивидуума. Учитывая отсутствие какоголибо намёка на анатомический порядок костей, нами выдвигается версия, что мы имеем дело с обрядом вторичного погребения. В данной статье представлены описание и интерпретация двух погребений, а также реконструкция погребального обряда древнего населения Абхазии в период эллинизма.

В статье рассматривается миграция племенного союза юэчжей во II–I вв. до н. э. из Восточной Азии в регион Бактрии (Тохаристана) и ее последствия, с акцентом на археологические свидетельства, культурные трансформации, эволюцию власти и материальное наследие. Проанализированы письменные источники – китайские хроники и античные авторы – и различные историографические подходы к этой проблеме. Обсуждаются взгляды ученых на этнокультурную принадлежность юэчжей и характер их государства, включая мнения Э. В. Ртвеладзе, Л. А. Боровковой, Е. А. Давидович, А. М. Мандельштама, Г. А. Пугаченковой, Х. Фалка и др. Археологические материалы из Северной Бактрии (Дальверзинтепа, Зартепа, Халчаян, Бешкапа и др.) свидетельствуют об урбанизации и оседании юэчжийской знати, синтезе кочевых и местных традиций и формировании Кушанского царства. Особое внимание уделено тому, как юэчжи, будучи изначально кочевниками, восприняли греко-бактрийское культурное наследие, способствовали этнокультурному синтезу и развитию городов, а также трансформировали политическую систему региона. В заключение подчёркивается значение миграции юэчжей как важного фактора формирования среднеазиатской цивилизации и необходимость комплексного подхода (исторического и археологического) для ее изучения.

В статье приводятся новые данные по одонтологии представителей (36 индивидов) сарматской археологической культуры (II-IV вв. н. э.) с территории Нижнего Поволжья. Для статистического анализа были привлечены сравнительные серии бронзового и раннего железного веков. В результате было выявлено, что в исследуемой серии преобладают признаки западного одонтологического ствола. Полученные данные демонстрируют сходство со скифами (VI-IV вв. до н. э.) и «черняховцами» (II-IV вв. н. э.) Северного Причерноморья и культурами Южной Сибири раннего железного века. В сравнении с группами бронзового века наибольшая близость прослеживается со среднеазиатскими культурами.

В данной статье представлен всесторонний анализ научных дискуссий, связанных с идентификацией и интерпретацией археологической культуры «текстильной» керамики (КТК) в историографии XX в. Основное внимание уделено формированию и развитию ключевых дискуссий о статусе КТК, её терминологии, хронологии в контексте этнокультурных процессов эпохи поздней бронзы. На основе ретроспективного изучения научной литературы и материала археологических исследований выделены четыре этапа изучения: начальный этап накопления материалов и гипотеза о «финской» принадлежности (конец XIX – начало XX вв.), довоенный период становления терминологии и культурной атрибуции (1920-е – 1940-е гг.), послевоенный этап углублённого изучения технологии и систематизации (1950-е – 1980-е гг.) и заключительный (конец 1980-х – 1990-е гг.), отмеченный началом применения естественнонаучных методов. Особый акцент сделан на становлении двух основных терминологических традиций («текстильная» и «сетчатая» керамика) и переходе от описательных построений к технологическому и систематическому анализу, завершившемуся началом применения естественнонаучных методов.

Данная статья посвящена детальному исследованию видоизменений поверхности пяти псалиев с Еловского поселения ирменской археологической культуры Западной Сибири (XIV–X вв. до н. э.), полученных в ходе полевых работ В. И. Матющенко в 1960-1961 гг. Один из этих артефактов, являющийся заготовкой псалия, публикуется впервые и представляет значительный интерес в силу сохранившихся следов технологической разметки. Все проанализированные изделия относятся к группе стержневидных с тремя отверстиями. Несмотря на использование традиционного для данного типа изделий сырья, а также характерной формы, они демонстрируют ряд особенностей: во-первых, на их поверхности зафиксированы следы осуществления предварительной разметки в местах будущих отверстий; во-вторых, на основании сопоставления следов разметки с характером стенок отверстий на готовых предметах и заготовке выдвигается гипотеза о возможности их проделывания без применения традиционного приема сверления; в-третьих, выявленное разнообразие подходов к оформлению псалиев служит аргументом в пользу неспециализированного характера их производства. Значительное количество находок псалиев на Еловском поселении и ряде соседних археологических памятников позволяет рассматривать лесостепь на юге Томской области как северную часть ареала активного транспортного использования лошади в позднем бронзовом веке.

В статье представлены результаты изучения и систематизации памятников сапаллинской культуры эпохи бронзового века на территории Южного Узбекистана. На основе анализа архивных данных и результатов новейших полевых исследований предложена модель культурно-хозяйственного районирования с выделением четырех ключевых земледельческих оазисов: Шерабадского, Кугитангского, Миршадийского и Бандиханского. Для каждого оазиса охарактеризованы специфические особенности систем расселения, хозяйственной адаптации и внутренней структуры микрооазисов. Центральное место в исследовании занимает анализ памятников, ранее малоизученных микрооазисов горного массива Кугитанг (Майдон, Пашхурт, Газ, Чарбаг, Зарабаг, Карабаг, Кампыртепа), где идентифицированы как долговременные поселения, так и специализированные производственные комплексы, включая соледобывающий центр Каттабулак. В работе детально исследуются стратегии освоения территории, основанные на использовании локальных водных источников и развитии искусственного орошения. Проведенный комплексный анализ существенно расширяет представления о географическом распространении, хронологических рамках и хозяйственно-экономических механизмах адаптации носителей сапаллинской культуры к аридным условиям Сурхандарьинского региона.

В статье комплексно анализируются взаимосвязи климатических условий, природной среды и хозяйственно-культурных систем Центральной Азии от палеолита до исторических эпох. Основное внимание уделено влиянию чередования ледниковых и межледниковых фаз на трансформацию обитаемости региона, формирование «миграционных коридоров» и адаптацию древних популяций к изменяющимся экологическим условиям. Периоды относительной стабильности и изобилия ресурсов способствовали формированию локальных хозяйственно-культурных традиций, включая ранние формы охоты, собирательства, кочевого скотоводства и земледелия, что существенно влияло на демографическую структуру и плотность населения. Особое внимание уделено автохтонным палеолитическим традициям Центральной Азии. Проведённый анализ каменной индустрии показывает технологический континуум от раннего к среднепалеолитическим индустриям, выявляет аналогичные типы ядер и приёмы расщепления, а также единичные инновационные формы, свидетельствующие о контактах с соседними регионами. Исследование подчёркивает значимость локального (автохтонного) развития культур Центральной Азии, выявляет закономерности миграций, адаптационных стратегий и технокультурной преемственности в среднем плейстоцене, систематизируя материалы о хозяйственнокультурных практиках раннего и среднего палеолита и уточняя вклад региона в эволюцию человеческих сообществ и их адаптацию к изменяющимся климатическим условиям.