Статья: ЗНАЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА Д. Д. ШОСТАКОВИЧА В ИСТОРИИ КИНЕМАТОГРАФА (2026)

Театр предмета в России последних полутора десятилетий становится все более распространенным, возникают спектакли, лаборатории, в которых предмету отводится главная роль. Такие работы появляются в частных театральных компаниях, в коллаборациях с музеями, в программах фестивалей театров кукол. Несмотря на интерес теоретиков и практиков к театру предмета, а также наличие зарубежных исследований по теме, материалов, осмысляющих этот феномен с искусствоведческой точки зрения, в отечественном научном поле пока не так много. Анализируя концепты, при помощи которых театр предмета обозначается в языке теоретиков и практиков, необходимо отметить следующее: театр предмета находится в области визуального, фигуративного театра. Предмет, извлеченный из реальности, и несущий на себе «багаж» бытового контекста, обрастает значениями; основные средства художественной выразительности в театре предмета - метафора и метонимия. Театр предмета перформативен, артист в нем зачастую становится перформером. Истоки театра предмета находят в практиках ready-made, также исследователи отмечают специфические особенности театра предмета, которые роднят его с кинематографом и документальным театром.

Болгарская волынка представлена как выразительный народный инструмент, обладающий уникальной этнофонетической спецификой. Анализируются тембровые особенности музыкального инструмента, его устойчивое звучание, способ звукоизвлечения, конструкция, роль в ритуальной и праздничной практике, а также функция в формировании локальной музыкальной идентичности. Волынка функционирует как акустический символ этнической идентичности, сопровождая обряды, календарные праздники и фольклорные постановки. Особое внимание уделено волынке джура и родопской каба гайде как эталону этнофонного звучания, способному вызывать глубокий эмоциональный отклик и сохранять связь между поколениями. Волынка рассматривается не только как музыкальный инструмент традиционной культуры, но и как носитель сакрального и этнокультурного смысла.

Воображение как познавательная и творческая способность человека имеет длительную историю философского осмысления, однако только во второй половине XX - начале XXI в. оно получило широкое распространение в рамках географических, социологических, городских и иных исследований. Такой популярности воображения во многих дисциплинарных направлениях предшествовала его концептуализация в рамках феноменологической традиции (Э. Гуссерль, Ж.-П. Сартр, Г. Башляр). Феноменология подчеркивает значение воображения в контексте усмотрения сущности явлений и свободного производства смыслов, не ограниченного рамками действительности. В этом контексте воображение интерпретируется не просто как умение формировать визуальный образ объекта, но как познавательная и креативная способность, направленная на осмысление реальных явлений во всей их полноте, выходящей за пределы чувственной данности. Воображаемое как результат этой деятельности является ментальным пространством представлений, которое существует независимо от субъекта и является культурной данностью. В практике использования понятий «воображение» и «воображаемое» в отношении города можно выделить четыре различных области, в которых эти понятия имеют совершенно разные значения: область ментального/художественного/ошибочного/фантастического воображения. В городских исследованиях речь идет преимущественно о воображении в первом значении - как способности к формированию мысленного образа города, городское воображаемое при этом понимается как комплекс ментальных представлений, возникающих в конкретном историческом времени и культурном пространстве. Интерпретация городского воображаемого как феномена культуры позволяет трактовать формирование ментального образа города как акт его культурного осмысления, в том числе, как способ выявления тех культурных смыслов, которые определяют уникальность городской среды. В этом отношении городское воображаемое, т. е. ментальная область представлений о городе, может рассматриваться как автономное полифоничное пространство, в котором пересекаются различные индивидуальные оптики понимания городской среды и формируется определенный «канонический» образ города, отражающий связанные с ним культурные значения.

В XXI в. человек создает не только музыкальные композиции, но и производит разнообразную аудиальную информацию для прослушивания в контексте массового досугового развлечения и специализированной художественной деятельности. Основное внимание в тексте уделяется анализу характерных черт звучания аналоговой аудиоаппаратуры и аудионосителей, особенностей звуковых эффектов lo-fi музыки, специфики работы со звуком в саунд-арте и при создании АСМР-медиапродуктов. Рассмотренные в статье звуковые сочетания, конфигурации и артефакты предлагается обозначать в качестве звуковых аттракционов. Отмечается, что разнообразные шумы, звуки повседневной жизни, искажения звукозаписи и звуковых сигналов, особенности звучания аудиоаппаратуры, результаты экспериментов со звуком и звукоизвлечением, моделированием и генерированием характера звучания аудиальной информации сегодня привлекают внимание человека и оказываются востребованными для восприятия. Делается вывод, что звуковые аттракционы включают в производство и потребление звуковые сочетания, которые ранее не являлись аттрактивными для человека, расширяют спектр аудиальной информации для целенаправленного прослушивания и тем самым обогащают слуховой опыт человека в современной культуре.

В 2022-2025 годах в Ленинградской области открылись малые музеи, созданные в русле новых исследований по антропологическому, визуальному, пространственному, лингвистическому, аффективному и иным научным «поворотам». В статье представлены краткие описания упомянутых направлений и приведены варианты практического применения теоретических открытий в музейных экспозициях. На примерах шести музейных экспозиций (музеи Н. К. Рериха в Изваре, Н. А. Римского-Корсакова в Тихвине, «Дом станционного смотрителя» в деревне Выра, «Астрача, 1941», Сланцевского и Новоладожского краеведческого музеев) показаны практические приемы и технологии трансформаций музейных пространств. Среди них: использование инсталляций, обогащение сенсорной среды музея, акцент на личные истории, диалогичность (использование открытых вопросов). Новые музеи Ленинградской области строятся на основе теории субъектности и коммуникации, активно вовлекают посетителя в самостоятельное исследование. Главной задачей этих музеев становится создание условий для личностного роста посетителя, его субъектной рефлексии относительно связи прошлого и настоящего.

Монографический очерк освещает профессиональную биографию Киры Александровны Большевой (1893-1942) - художницы, искусствоведа, внесшей значительный вклад в становление исследовательской экспозиционной и фондовой работы Петергофского музея в довоенный период. На основе документов, сосредоточенных в фондах Государственного музея - заповедника «Петергоф», Научного архива Российской Академии художеств, Отдела рукописей Государственного Русского музея прослеживаются основные этапы ее обучения, а впоследствии - деятельности в должности хранителя памятников архитектурно-ландшафтного комплекса Александрия, Большого Петергофского дворца, ансамблей Собственной дачи и Царицына острова. Кроме того, по документальным свидетельствам Санкт-Петербургского филиала Архива Российской Академии наук прослежена траектория жизненного пути Киры Александровны после 1937 г., связанная с музейной деятельностью вне Петергофа.

В статье рассматриваются теоретико-методологические вопросы репрезентации образов в художественной культуре, в частности, концепция культурной памяти как основы национальной идентичности, разработанная в трудах Я. Ассмана, П. Нора, М. Хальбвакса; теоретические постулаты, разработанные в трудах московско-тартуской семиотической школы (Ю. М. Лотман, Б. А. Успенский) и используемые при анализе визуальных форм репрезентации побед в мировой и русской культуре как знаково-символической системы. Также анализируется метод художественной герменевтики, направленный на интерпретацию образов, позволяющий рассмотреть проблему понимания и интерпретации художественного языка в восприятии образов ратных побед. Особое внимание уделяется образу, выступающему единицей художественного языка, который благодаря трактовке художника репрезентирует действительность. Подчерчивается, что морфология образа имеет сложную структуру, состоящую из художественных знаков, символов, аллегорий и т. д., которые, в свою очередь, включают в себя различные «фигуры», присущие художественному языку какой-либо исторической эпохи.

Телевизионный юмор рассматривается как индикатор культурных трансформаций, отражающих переход от классической модели ситкома к эстетике аффективного дискомфорта. На материале сравнительного анализа первых двух сезонов сериалов «Друзья» и «Офис» исследуется эволюция комического от гармонизирующей формы к кринж-комедии. Методология работы основана на сочетании нарративного, феноменологического и контент-аналитического подходов и опирается на теоретические концепции Н. Кэрролла, М. Бахтина и С. Кричли. Научная новизна заключается в операционализации механизмов зрительской вовлеченности - нарративной привязанности и вторичного смущения. Показано, что псевдодокументальная эстетика и многоуровневая актерская игра в «Офисе» трансформируют функции смеха, смещая его от разрядки к эмпатическому переживанию социальной неловкости. Полученные результаты уточняют место ситкома в современной медийной культуре и расширяют инструментарий сравнительных исследований.

Многослойный и гетерогенный текст культуры саха якутский героический эпос олонхо исследуется в статье через призму теории интертекстуальности. Изначально разработанная для анализа литературных произведений, эта теория выступает продуктивным инструментом для изучения любых текстов культуры, включая фольклорные и театральные формы. В центре внимания статьи находится механизм трансформации эпического слова в театральное зрелище на примере современной постановки студенческого спектакля «Лики Олонхо», где якутский эпос эксплицируется как сложная коммуникационная система, синтезирующая элементы устного народного творчества, изобразительного искусства, музыкальной культуры, пластического кода и техники якутского сказительства, которая порождает новый художественный текст. Применение интертекстуального анализа раскрывает уникальную природу олонхо, не только как «архаичного» памятника, но и как сложную и живую диалогическую систему, открытую для современного прочтения.

Как произведение искусства продолжает жить после своего материального исчезновения? Отвергая мифы о «нетленном шедевре» и «тотальной утрате», данное исследование предлагает рассматривать искусство как процессуальную среду, чье существование определяется ритмической пульсацией. Ключевым механизмом этой пульсации выступает «трепет» - понимаемый не как периферийная эмоция, а как онтологический триггер, аффективно-телесный отклик на встречу с художественным кодом. Фаза «выключения» понимается не как смерть, а как стратегия консервации энергии, а фаза «включения» - как реактивация, запускаемая особым онтологическим событием - «трепетом». Опираясь на филологический анализ концепта «трепет» и его уникального места в русской философской традиции (от религиозного контекста до Бердяева и Выготского), авторы раскрывают трепет как фундаментальный механизм бытия искусства во времени. На примере спектакля Мейерхольда «Ревизор» показывается, как произведение, существуя в виде распределенного архива кодов, вновь и вновь актуализируется, когда новый «аффективный вихрь» эпохи встречается с этими кодами, порождая трепет узнавания и запуская процесс пересборки.

Виртуальные показы ведущих модных домов превратились в важный элемент современной медиакультуры, меняя привычные форматы презентации коллекций и принципы взаимодействия брендов с потребителями. На фоне активной цифровизации и трансформации модной индустрии такие показы стали ключевым трендом, открывая новые возможности для демонстрации одежды, вовлечения аудитории и формирования эффекта полного погружения. Это исследование ставит целью всесторонне изучить феномен: его историю, технологическую базу и роль в культурном пространстве. Возникновение виртуальных показов стало следствием развития цифровых технологий и потребности модной индустрии адаптироваться к новым условиям - растущему запросу на инновации. В данной работе проведен анализ ключевых технологий, используемых при разработке виртуальных показов: 3D-моделирование, дополненная и виртуальная реальности. Исследование подтверждает, что виртуальные показы отражают эволюцию моды в цифровую эпоху. В работе используются свежие кейсы, сочетание методов из разных дисциплин и критическая оценка современных медиатрендов, что усиливает ее научную ценность и актуальность для изучения моды, цифровых технологий и медиапространства.

В статье представлен опыт музеефикации по инициативе Николая I наблюдательных и измерительных инструментов двух российских императоров: часов, календаря и меридианного круга, принадлежавших Александру I; чертежных и счетных приспособлений, компасов, микроскопа и подзорной трубы Павла I. Передача этих предметов на хранение в Морской музей представлена в широком историко-культурном контексте - как событие, характеризующий определенный этап в развитии коммеморативной практики и музейного дела. Источниковой базой исследования послужил документ, обнаруженных в фондах Российского государственного архива Военно-Морского флота.

Подходы к изучению семантики православного храма, разработанные отечественными исследователями вполне применимы и к индийской храмовой архитектуре. Четыре ключевых принципа, разработанных А. С. Щенковым, - комплексность, сакральность, междисциплинарность и диахроничность - эффективно применимы при сравнительном анализе буддийского храма Боробудур, джайнистского храма Дилвара и индуистского храма Брихадешвара. Статья представляет интерес для исследователей сакральной архитектуры, культурологов, искусствоведов и всех, кто занимается междисциплинарными подходами в изучении культурного наследия. Материал основан на анализе теоретических трудов русских ученых и конкретных памятников индийской архитектуры.

Основной смысл данной работы заключается в выявлении рационалистически обоснованной модели музыкального искусства, выражаемой в понятии аудиального мышления, а также в демонстрации его социальной значимости. Тотальность звуковой картины мира приводит к убеждению в необходимости новой формулировки мышления в звуках, включающей не только музыкальные, но и иные звуковые феномены. В качестве эмпирического материала выступают художественные тексты как целостные системы, обладающие структурностью, а именно музыка композиторов Нового и Новейшего времени. Создавая звуковую картину мира, композитор использует огромное количество выразительных средств, позволяющих создать не просто логический оттиск с действительности, но дать целостное многомерное представление об Универсуме: очень часто именно художественные представления предвосхищают реальные научные открытия. Значение исследования состоит, в частности, в том, что более глубокое понимание невербальных форм познания, по сути, является ключом к пониманию пути развития современной культуры, в которой слово (logos), по-видимому, утрачивает то монопольное системообразующее значение, которое оно имело. Исследование мышления в музыке как специфического типа креативной невербальной деятельности позволило сделать вывод о том, что аудиальное мышление гораздо раньше, чем обыденное сознание, способно выявить, эвристически предсказать будущие глобальные катаклизмы в то время, когда, казалось бы, ничто не предвещает грядущих перемен. Обосновывается, что современное состояние музыкального искусства не есть некий случайный, хаотический процесс, ничем не контролируемый и никак не управляемый. Всегда существуют невербализованные механизмы управления массовым эстетическим сознанием.

Исследование посвящено попытке реконструкции истории становления и развития Кокчетавского историко-краеведческого музея в 1920-1960 гг. На основе локальных архивных источников, ранее не введенных в научный оборот, проведен анализ организационных, кадровых, хозяйственных и экспозиционных особенностей деятельности музея в условиях социально-экономических трудностей и нехватки ресурсов. Отмечено влияние недостаточного финансирования, высокой текучести кадров, а также отсутствие научных сотрудников в штате, что сдерживало полноценное развитие учреждения. Обоснована периодизация истории музея на три этапа: создание и начальное развитие (1920-1927), упадок и стагнация (1928-1956), восстановление и систематизация работы (1957-1960). Новизна исследования заключается в комплексном охвате раннего периода истории регионального музея на стыке локальных инициатив и государственной культурной политики, что позволяет выявить особенности эволюции музеев провинциального типа в Казахстане. Введены в научный оборот данные о структуре фондов, динамике посещаемости, специфике взаимодействия с краеведческим обществом. Сделан вывод о ключевой роли энтузиастов-краеведов и значении смены поколений музейных работников в обеспечении устойчивости функционирования учреждения. Материал исследования дополняет картину развития музейного дела в Казахстане в советский период и раскрывает механизм адаптации культурных учреждений к изменяющимся социально-экономическим условиям.

Дискурс-анализ является одним из наиболее актуальных методов, применяемых в социально-гуманитарном знании. Однако распространение исследований дискурса в исторической культурологии ограничено. Обозначенный метод чаще применяется в филологии и философии. В то время как специалисты в области языкознания рассматривают язык как систему, а философы стремятся установить предельные основания феномена, в центре внимания культурологов (по мнению автора) лежит соотнесение особенностей языка с нормами, ценностями и идеями, распространенными в изучаемом обществе. В задачи статьи входят попытки определить особенности анализа дискурса в историко-культурологическим контексте, описать аналитический аппарат подобных исследований, рассмотреть использование дискурсивной «оптики» на примере языка советской власти, оформляющего политику популяризации живописи в СССР.

В 2025 г. исполнилось 105 лет со дня открытия Военно-инженерного исторического музея (ВИИМ), который за сравнительно короткое время превратился из небольшого ведомственного учреждения в Центральный исторический военно-инженерный музей. В первой половине ХХ в. он стал единственной в СССР научно-исследовательской и просветительской организацией, занимающейся изучением, сбором, хранением, экспонированием художественных ценностей, реликвий и документов по истории развития отечественного военно-инженерного искусства и героического прошлого инженерных войск русской и советской армии. В статье на основе материалов из центральных и ведомственных архивов, часть из которых вводится в научный оборот впервые, а также материалов периодической печати, проанализирована история становления и развития музея ленинградского и московского периода 1920-1960-х гг.

Выстраиваемым и основополагающим звеном статьи предстает театрализованный джаз и его влияние на развитие музыкально-театрального искусства в период новой экономической политики. Осознание противоречивости советской культуры, в которой присутствовала борьба различных исторически обусловленных тенденций, включая художнические (стилевые и др.), характеризует специфичность конкретного периода, проявляясь разными способами в художественной культуре с выявлением особенностей отдельных периодов, процессов развития, последующих результатов. Исследование позволяет рассмотреть особенности формирования теа-джаза, специфику музыкально-театрального искусства во времена НЭПа, а также появление эстрадно-джазовой музыки. Джаз в России получил совершенно новые свойства, открывая советское направление в джазовой музыке. Настоящая статья раскрывает значимость джазовой музыки, которая оказала определенное воздействие на музыкально-театральное искусство. Возникновение джаза повлияло на изменение театральных форм, становясь основанием для зарождения эстрадно-джазовой музыки.

В статье анализируется ситуация, возникшая в связи с тем, что двадцать лет назад по инициативе Светланы Николаевны Иконниковой, заведующего кафедрой теории и истории культуры Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, для студентов культурологических специальностей стал преподаваться курс «Философия этноса». Однако через десять лет в результате трансформации учебных программ этот курс читаться перестал. По убеждению С. Н. Иконниковой компетентный по своей структуре курс должен быть востребованным нововведением, поскольку тематика этничности инициирует плодотворный многомерный культурологический и философский дискурсы. Подробно раскрывается определяющий принцип этнической модальности культуры как условие культурологического образования. Рассматривается процесс социокультурогенеза, в результате которого безымянная людская совокупность становится народом, этносом, поскольку она приобретает качество этничности. Феномен этничности и вместе с ним ценностно значимая сфера этнической модальности культуры возникают в контексте жизненного мира повседневной реальности народа, этноса. Раскрывается концепция интерсубъективного коммуницирования, в контексте которой реализуется интровертная потребность в самоузнавании «бытия в себе», т. е. в этничности. Этничность наделяется качествами всеобщности и множественности, как репрезентативная и возобновляема функция смысловой сферы культуры, она позиционируется как рефлектирующий субъективный смысл. Давняя идея С. Н. Иконниковой о взаимосвязи культурологического и философского дискурсов оказывается прозорливой и приемлемой, несмотря на очевидные вызовы культурологическому образованию. В их перечне - цифровая экспансия и смартизация культурологического образования, а также метаморфозы этничности в современном постмодернистском социуме. В конце делается следующий вывод: спустя двадцать лет уместно возобновление обновленной тематики курса с названием «Философия этничности» с его включением в учебный процесс культурологического образования.

Представляется исследование процесса трансформаций образовательной системы в условиях эволюционного развития техногенной культуры. Выделяются и анализируются основные периоды формирования образовательных технологий, начиная от начальных стадий информатизации до современного этапа внедрения смарт-решений. Особый акцент сделан на значимой роли информационно-коммуникационных технологий в создании инновационных педагогических методик и подготовке подрастающего поколения к реалиям современной технологической среды. Проведенное исследование демонстрирует необходимость осознания исторического контекста развития образовательных технологий и выявляет взаимосвязь данного феномена с современными педагогическими подходами. Вывод исследования ориентирован на перспективу дальнейшего изучения процесса совершенствования цифровых и интеллектуализированных технологий в целях оптимизации образовательной отрасли и обеспечения высокого уровня профессиональной подготовки молодого специалиста, соответствующего вызовам смарт-цифровой эпохи.

Концепция русского космизма А. Сиддики связана с его исследованиями истории советской космонавтики, в ходе которых ему удалось показать, что космизм первых десятилетий XX в. в России занимал существенное положение в культурном пространстве, но все-таки не повлиял реально на создателей космической техники. Сиддики полагает, что представление о том, что русский космизм был императивом советской космонавтики, является лишь мифом постсоветского периода. Оригинальной концепцию русского космизма Сиддики делает его анализ феномена науки «космополитов», одержимых космосом, но не получивших хорошего академического образования. Ярчайшим представителем такой неформальной науки был самоучка К. Э. Циолковский. Концепция Сиддики перспективна при изучении таких увлеченных космосом неформальных ученых уже в XXI в. К недостаткам концепции русского космизма Сиддики можно отнести ее определенную зависимость от «федоровской парадигмы», а также неправомерное отождествление им русского космизма с мистицизмом.