Статья: Понятие «intelligere» в процессе богопознания у Ансельма Кентерберийского и К. Барта (2025)

Cтатья посвящена тому, как представлены отношения между Ветхим и Новым Заветами на страницах журнала «Фома» – православного издания, работающего на стыке религиозных медиа и традиционных СМИ. Медиатизация религии, которая создала дополнительное пространство для открытых дискуссий по религиозным вопросам, привела к актуализации тем, казавшихся ранее изученными. Однако при обсуждении в новом – медийном – пространстве такие вопросы, как, например, интертекстуальность Ветхого и нового Завета оказываются представлены по-новому. В основе исследования анализ материала десяти сентябрьских выпусков журнала «Фома». С опорой на эссекскую школу дискурсанализа, развиваемую Э. Лакло и Ш. Муфф, выявляются узловые точки дискурса о Ветхом Завете и общее смысловое поле, в котором Ветхий и Новый Завет упоминаются вместе, работая на укрепление того или иного аргумента, легитимизируя Новый Завет. Это смысловое поле затрагивает основы христианства, любовь, пришествие и пророчества мессии. Рассматриваются и цепочки эквивалентности – ключевые темы, которые стабильно связаны с одним из текстов и имеют оппозиционную пару для второго текста, позволяющие авторам статей в журнале провести границу между практиками Ветхого и Нового Заветов, противопоставляя их. В системе этих развернутых оппозиций выстраивается и граница между несколькими религиозными сообществами, что позволяет прояснить религиозные корни восприятия «другого», без прослеживания коммерциализации этого различения, что зачастую характерно для медийного пространства и его борьбы за аудиторию.

Изучение крестного родительства, т. е. связей духовного родства, стало определенным вызовом для западной социальной антропологии, поскольку его «открытие» не вписывалось в уже существующие теории систем родства. Первые антропологические исследования исходили из необходимости описания наблюдаемых эффектов и функций этого института, заключающихся в социальной интеграции местных сообществ, выстраивании отношений обмена между домашними хозяйствами, а также замещении функций биологического родства, по аналогии с авункулатом или случаями фиктивного родства. Такой «утилитарный взгляд» не позволял объяснить специфическое христианское значение этого сложного комплекса отношений в сравнении с другими подобными институтами. Для поиска более адекватных интерпретаций его роли антропологи обратились к изучению источников церковного права и начали выявлять значения употребляемых в обыденном языке категорий с обращением к их богословской интерпретации. Крестное родительство определяют как народно-христианский институт, для которого ключевое значение имеет укорененность догматики в местной традиции. Опираясь на выводы из исследований института компадразго, комплекса отношений, связывающих естественное и духовное родство, мы хотим акцентировать внимание на расширение области значений понятия семьи, которое вытекает из данных выводов. Антропологи, опирающиеся на богословские аргументы о «втором рождении» и о родительстве «по благодати», с одной стороны проводят оппозицию между естественным и духовным родством, что объясняет ряд правил института компадразго, возвышающих духовное родство. С другой стороны, они определяют его как механизм расширения естественных границ семьи за счет включения в отношения родства духовных связей и поддержания христианской семейной идеологии внутри отношений естественного родства, а также внутри местных общин. Исследования, сравнивающие католический институт компадразго и православный институт кумовства, также указывают на влияние института крестного родительства на расширение значения семейных связей, выходящего за рамки естественного родства.

В статье рассматривается онтологическое доказательство бытия Бога – один из ключевых аргументов в философской теологии, восходящий к Ансельму Кентерберийскому (XI в.) и получивший развитие в схоластике, Новое время и современной философии. Несмотря на различные критические нападки на это доказательство, особенно со стороны Фомы Аквинского, И. Канта и современных материалистов, история этого доказательства демонстрирует, что интерес к нему не ослабевает, а наоборот, возникают все новые и новые варианты этого доказательства. Особенно интересным с нашей точки зрения является доказательство, предложенное русскими православными философами – еп. Михаилом (Грибановским) и С. Л. Франком, который показал, что по своей сути это доказательство было предложено еще Плотином. Кроме того, при обсуждении этого аргумента появляются и другие вопросы, касающиеся познания Бога и Его отношения к миру и человеку. Это проблема всемогущества Бога и теодицеи, вопрос существования времени, философии математики и др.

Статья демонстрирует эволюцию онтологического аргумента от средневековой схоластики до современных философских дискуссий, показывая его силу и уязвимости. Несмотря на критику (особенно со стороны Канта), доказательство остается влиятельным, возникая в новых формах и сохраняя актуальность в современной философии религии.

Проблематика статьи заключается в прояснении значения онтологического аргумента в его неклассической форме в мышлении бытия и веры Откровения в немецкоязычной теологии и русской религиозной философии XX в. Решение указанной проблемы предполагает обращение к тематизации онтологического аргумента в контексте его событийной, вербальной и эмоциональной природы.

В статье речь пойдет о феноменологической модели онтологического доказательства бытия Бога у немецкого католического теолога Б. Вельте и метафизической у русского философа Н. Лосского.

Католический теолог полагает, что в онтологическом аргументе мышление не мыслит только само себя. Оно идет путем трансцендирования, превращаясь в экзистенциальный, личностный акт. Дистанцируясь от метафизической презумпции, он отождествляет онтологический аргумент с поиском мышлением изначального смысла. Доказательство у Б. Вельте – это один из путей обоснования и объяснения возможности смысла в бытии.

Онтологический аргумент раскрывает смысл бытия в позитивном ничто (священном). Б. Вельте вписывает онтологический аргумент в обновленную феноменологией томистскую метафизику. Откровение для Б. Вельте приобретает черты экзистенциально-вербального события. Онтологический аргумент у Н. Лосского опирается на идею интуитивного знания, то есть прояснение очевидности в сознании понятия Абсолюта. Бог реально усматривается в идее Бога, как субъект любого общего понятия. Каждый шаг усмотрения нечувственного (умственного) предмета предполагает сосредоточение на нем внимания, а в отношении Абсолюта созерцание его в единстве понятия и бытия. Подлинное онтологическое доказательство не опирается на закон противоречия, но на сознание единства объективного и субъективного, единичного и общего. Суждение «Бог существует», – это в начале аналитическое суждение, потом оно становится синтетическим. Происходит дифференциация понятия Бога для нас. Суждение «Бог существует» Н. Лосский относит к типу экзистенциальных суждений. Их субъектом выступает не вещь, а существование вещи. Н. Лосский и Б. Вельте по-своему выводят онтологический аргумент из-под его критики И. Кантом, продлевая ему жизнь в культуре модерна и постмодерна.

В статье исследуется критика Фомой Аквинским онтологического аргумента Ансельма Кентерберийского, в частности, ее модальные аспекты. Хотя традиционные возражения Аквината (ошибка предвосхищения основания и несамоочевидность определения Бога) хорошо изучены, их модальная интерпретация требует дополнительного анализа. Фома отвергает аргумент Ансельма, поскольку тот смешивает онтологическую необходимость существования Бога с эпистемической возможностью его отрицания из-за когнитивных ограничений человека. Анализируются пять ключевых текстов Аквината, где он последовательно опровергает Ансельма, утверждая, что бытие Бога самоочевидно лишь по природе, но не для человеческого разума. В модальной версии критики внимание уделяется отрицанию транзитивности отношения между мирами: невозможность познать божественную сущность в земном состоянии не позволяет перейти к необходимости знания о существовании Бога. Фома настаивает на эпистемическом барьере, делающем онтологический аргумент несостоятельным для человеческого познания. В заключении отмечается, что критика Аквината, хотя и соответствует общехристианскому скепсису относительно познания божественной реальности человеком в его земном бытии, не опровергает саму возможность необходимого существования Бога.

Статья посвящена исследованию роли интерпретации онтологического аргумента Ансельма Кентерберийского в творчестве Карла Барта, одного из крупнейших представителей протестантского богословия XX в. Автор акцентирует внимание на том, как Барт формулировал этот аргумент в рамках своей словоцентристской теологии, стремясь отвергнуть любые формы зависимости от философии. Цель исследования – выявить особенности понимания роли онтологического аргумента в двух ключевых традициях изучения творчества Барта: первая, представленная Гансом Урсом фон Бальтазаром, а вторая – Брюсом МакКормаком. Бальтазар подчеркивает значение двух «обращений» Барта, в особенности того, что происходило от диалектической теологии к аналогии веры (analogia fidei) и которое фиксируется с выходом работы «Fides quaerens intellectum». МакКормак, напротив, делает упор на плавном и постепенном развитии и считает знаковой работой для Барта «Гёттингенскую догматику», но не «Fides quaerens intellectum». В статье проводится детальное сопоставление подходов обеих традиций к пониманию интерпретации Бартом онтологического аргумента, демонстрируя, каким образом каждая из них интерпретирует как интеллектуальное развитие Барта в целом, так и его мысль в «Fides quaerens intellectum». Также в статье рассмотрены взгляды современных ученых на роль работы «Fides quaerens intellectum» и их связь с парадигмами Бальтазара и МакКормака.

Статья посвящена способам апологетического обоснования божественного бытия в послекантовской философии. Эти способы отличаются от классических доказательств рациональной теологии, так как Кант в своей «Критике чистого разума» дискредитировал и крайне затруднил использование последних. Поскольку путь к трансцендентному оказывался закрыт в рациональной сфере, а старопротестантская догматика в эпоху Просвещения потеряла убедительность, у апологетики оставался лишь психологический путь. Доказательства бытия Божия претерпели изменения формы, сохранив содержательную суть. Особенно активно психологические аргументы использовались в период немецкого идеализма. В статье показаны ключевые ходы, к которым можно отнести: аргумент Ф. Г. Якоби от теистического чувства, аргумент И. Г. Фихте от этического чувства, аргумент Ф. В. Й. Шеллинга от интеллектуального созерцания, аргумент Я. Ф. Фриза от предчувствия, сентименталистские аргументы Ф. Д. Шлейермахера, а также позднейший (рубеж XIX–XX вв.) удачный аргументативный ход русского философа В. И. Несмелова от отраженного характера личности. Последний представляется самым удачным из перечисленных, т. к. обходит ряд слабых мест своих предшественников, минуя как апелляцию к непередаваемому личному переживанию, так и использование спекулятивных анахронизмов.

Первые главы «Прослогиона» Ансельма Кентерберийского и заключающийся в них «онтологический аргумент» рассматриваются в этой статье не столько с точки зрения доказательства бытия Бога, сколько с точки зрения понятия о Боге, которое, как утверждает Ансельм, необходимо заключает в себе доказательство реальности своего предмета. В центре внимания автора статьи находится вопрос о том, обладает ли Ансельмово понятие Бога специально-философским происхождением, или оно, несомненно коррелируя с философской мыслью, само по себе органично для религиозного благочестия христианина в той его первичной форме, которая выражена в текстах Библии. Для ответа на этот вопрос разбирается ряд примеров из Библии, которые, по мнению автора статьи, заключают в себе вариации понимания Бога как того, «больше чего нельзя ничего помыслить», и даже того, что «больше, чем можно помыслить». Примеры подобраны из Псалтири, книги Премудрости Сираха и 2-го послания к Фессалоникийцам, с параллелями из книги Иова и других библейских текстов. В итоге автор приходит к выводу, что «метафизичность» традиционного библейского понятия о Боге не должна недооцениваться, хотя его «историчность» и остается на первом плане.