В статье исследуется то, каким образом традиция рассмотрения бытия Бога в знаменитом онтологическом доказательстве Ансельма Кентерберийского отразилась в творчестве двух на первый взгляд идейно противоположных мыслителей: Бернхарда Вельте и Карла Барта. Вопрос о бытии Бога в католической теологии в рамках онтологического аргумента рассматривается на примере теологии Б. Вельте. В протестантской теологии – на примере магистральной для творчества К. Барта работы “Fides Quaerens Intellectum”. Сравнительный анализ продемонстрирует возрождение традиционной метафизики в католической мысли, с одной стороны, и полемику с ней в протестантской теологии, с другой стороны (впрочем, выбранная у К. Барта работа позволит в том числе показать смягчение позиции Барта относительно католической догматики по сравнению со взглядами, изложенными, например, в его «Послании к римлянам»). Одной из целей статьи является попытка найти точки соприкосновения между позициями двух теологов. Рассмотрение традиционного онтологического доказательства послужит той точкой пересечения, в которой представляется возможным рассмотреть не только разницу позиций Вельте и Барта, но и то общее, что можно обнаружить в их теологической мысли. Рассматривая онтологический аргумент, оба выбранных теолога не стремятся к тому, чтобы заново его доказать (и в этом они близки традиции самого Ансельма) но, скорее, рассмотреть его в рамках современной им философской теологии, отвечая на вызовы времени, что особенно ярко проявляется в творчестве Вельте.
Карл Барт – один из самых известных протестантских теологов ХХ в., чье творчество относится к течению диалектической теологии и протестантской неоортодоксии. Онтологическое доказательство стало одним из ключевых вопросов для мысли Барта. Бернхард Вельте – католический теолог ХХ в., феноменолог. Для его творчества характерно так называемое «обновление» традиционной католической теологии, что дает ей возможность вступать в открытый диалог с современной ей философской мыслью.
Задачи сравнения роли онтологического аргумента в творчестве выбранных мыслителей позволят выстроить целостное представление о возрождении аргумента Ансельма в западной теологической традиции ХХ в.
Статья посвящена анализу Passio Perpetuae et Felicitatis (далее - Passio), во многих отношениях уникального памятника раннего христианства. В работе рассматриваются богословские и мистические аспекты Passio на фоне других ранних Страстей, прежде всего Мученичества Поликарпа Смирнского, Послания о мучениках Лугунда и Виенны и Мученичества Карпа, Папила и Агатоники, но также учитываются Акты Юстина Философа, Страсти Потмаиены и Василида и самые ранние христианские тексты о мученичестве – описание убиения первомученика Стефана в Деяниях и Послание к Римлянам Игнатия Антиохийского. Авторы не обсуждают проблемы влияния и заимствования и другие важные параметры изучения христианских древностей. Следуя ходу мыслей «Похвалы мученичеству» Псевдокиприана Карфагенского, мы стремимся выявить, в чем состоят общие черты древних Страстей, а в чем Passio совершенно своеобразно. Авторы приходят к выводу, что одни черты мученичеств, намеченные в других текстах, приобретают в Passio полноту и законченность, а другие появляются в изучаемом памятнике впервые и составляют своеобразие его богословия.
Личные контакты и связи для миссии в Южной Эфиопии носят ключевой характер, налаживание отношений со старейшинами деревень является для миссионеров приоритетной задачей. Если Эфиопская церковь и католики занимают скорее выжидательную позицию, то протестанты стремятся к активной миссии. Обращение протестантов к людям с низким статусом в племени привело к восприятию христианства как социальной стигмы; в настоящее время миссионеры стараются направить свои усилия на авторитетных в племени людей. Христианские миссионеры, помимо нового смысла жизни, предлагают новообращенным средства для выживания и возможность интегрироваться в современное общество, прежде всего через образование. Образовательные проекты – наиболее удачная инициатива миссионеров и наиболее продуктивный способ выстроить отношения со старейшинами. Церкви, занимающиеся миссией, могут реализовывать совместные проекты и взаимодействовать, однако конфликтов между церквями больше, чем единства. Христианская миссия в Южной Эфиопии, имеющая несомненные успехи и достижения, сталкивается с рядом серьезных проблем, прежде всего связанных со столкновением разных мировоззренческих парадигм, которое порождает конфликты и напряженность. Протестантизм, имеющий потенциал «надэтнического» проекта, пока эту возможность не реализует.
Статья посвящена репрезентации образа кардинала Карла Лотарингского в протестантской полемической литературе на примере памфлета Франсуа Отмана «Послание Тигру Франции» (1560 г.). Памфлет является образцом сочинений, направленных против «незаконной тирании» кардинала. Автор обвиняет Карла Лотарингского не просто в многочисленных злодеяниях и злоупотреблениях, но и в стремлении узурпировать престол, используя при этом положение иерарха церкви и близость к Риму. Последнее утверждение обретает невероятную устойчивость, сохраняясь в качестве «черной легенды» Гизов вплоть до конца 80-х гг. XVI в. Неудивительно, что экземпляры «Тигра» уничтожались представителями власти, и даже сам факт хранения текста в 60-е гг. XVI в. мог послужить поводом для ареста. Данный памфлет рассматривается в контексте полемики о законности власти как таковой, ее религиозном аспекте, а также правомерности ряда королевских законов, направленных против гугенотов.
Статья посвящена анализу текста 11-й главы «Послания к филиппийцам» Поликарпа Смирнского, где упоминается о некоем грехе пресвитера Валента, связанном со «сребролюбием». Этот пассаж рассмотрен в контексте как истории христианской общины в Филиппах, основанной еще апостолом Павлом, так и общего развития христианства в первые века. Мы полагаем, что этот «грех» является не растратой общинных средств или отказом от поддержки нуждающихся, а отходом от христианства, причиной которого стал страх возможных проблем и желание сохранить устоявшиеся социальные и экономические связи с языческим окружением. О подобном поведении состоятельных христиан сообщают «Пастырь» Ермы и другие источники, но если Ерма призывал к полному отказу от богатства, то Поликарп более сдержан, говоря о необходимости лишь побороть сребролюбие. Поступок Валента не привел к окончательному разрыву с общиной, Поликарп призывает даровать ему прощение, что указывает на то, что Валент не стал хулить Христа или выдавать христиан римским властям. Автор Послания предписывает филиппийцам воздерживаться от сребролюбия, идолопоклонства и всякого зла.
В статье рассматривается вопрос о том, существовала ли в поздней античности иудео-христианская полемика по поводу мученичества. Автор предполагает, что историю рабби Акивы и Папоса бен Йехуды в Вавилонском Талмуде можно рассматривать как часть спора между евреями и христианами о том, чье мученичество было значительнее и могло выступать доказательством истинности учения. В этом свете диалог рабби Акивы и Папоса в тюрьме о причине, по которой каждого из них арестовали римские власти, можно рассматривать как свидетельство соперничества между евреями и христианами. Согласно тексту, рабби Акива, убежденный в том, что евреи должны оставаться стойкими в Торе и Тора принесет им жизнь, примет мученическую смерть за Тору; тогда как Папос, которого в поздневавилонской традиции будут связывать с христианством, как он сам признает это в повествовании, умрет только из-за суеверия. По мнению автора, в этом сюжете можно увидеть отражение спора о мученичестве между евреями и христианами еще в III, а может быть, даже в IV веке.
В Passio Perpetuae et Felicitatis одни персонажи называются по имени, другие заместительными именами или описательно, третьи только по функции, должности или родству. В статье исследуются имена в их социальном аспекте: что они говорят или могут говорить об их обладателе; кроме того, предполагаемое восприятие имен анонимным Рассказчиком, который в целом придает событиям мученичества наряду с «историческим» символический смысл, а самым обычным именам – провиденциальное звучание. Особое внимание уделено имени «Перпетуя». Оно впервые поставлено в связь с существованием в Карфагене рубежа II–III вв. семейства высокопоставленных государственных деятелей Перпетуев, востребованных Септимием Севером, императором африканского происхождения. Высказана гипотеза, что «Перпетуя» – гамонимик, когномен, полученный от мужа, умолчание о котором заставляет гадать о причинах этого. Уточняется гипотеза о разводе Перпетуи с мужем, основанная на положении его семьи при императоре. Автор исходит из того, что в “Passio” читатель имеет дело с документальной книгой, состоящей из текстов пяти авторов. При анализе того, кто из создателей всех входящих в “Passio” частей кого и как именует или оставляет без имени, автор статьи обнаруживает как особенности выбора для именования в отдельных частях (так, в Прологе и Эпилоге упоминаются только ипостаси Троицы, а Редактор-Составитель “Passio” называет только имена мучеников), так и общую для них «стратегию» называть персон, причастных полюсам сакрального: полюсу скверны (диавол, Египтянин, судья-проконсул Гилариан, языческие божества Сатурн и Церера) и полюсу святости (Святой Дух, Господь, Иисус Христос, Бог и их заместительные имена: Ланиста, Помпоний, а также мученики и клирики как в земной жизни, так и ином мире; к душам мучеников примыкает покойный младший брат Перпетуи Динократ, которого Перпетуя вымолила у ада). Остальные описываются по функции. За исключением мучеников Перпетуи и Сатура, авторы остальных частей “Passio” в соответствии с этой стратегией остаются безымянными. Но из всех групп выпадает катехумен Рустик, находившийся во время звероборства непосредственно на арене и поддерживавший Перпетую. Это подкрепляет высказанную ранее мысль о том, что Рустик – не мученик и не клирик – это сфрагида автора описания, который ввел свое имя, так сказать, «контрабандой».