Статья: Конституционализация процессуальной формы рассмотрения дела о банкротстве (2026)

Перед современной уголовно-правовой наукой остро стоит проблема поиска нового подхода к научно-методическому обеспечению эффективности уголовной политики. Актуальность этой проблемы обусловлена рядом обстоятельств: с одной стороны, нарастающими недостатками уголовного законодательства (в числе которых избыточная и дублирующая криминализация, разбалансированность санкций, сверхдинамизм и бессистемность изменений, недостатки законодательной техники, внутриотраслевая и межотраслевая несогласованность, излишняя политизированность и активность использования уголовноправовых средств в решении текущих социальных проблем), а с другой стороны, зачастую умозрительным и формально-юридическим подходом науки к критике и предложениям по совершенствованию уголовного законодательства. В связи с распространенностью законотворческих дефектов необходимы разработка и принятие концепции уголовно-правовой политики, но это не решает проблему качества уголовного закона по существу. Содержательное ее решение, по нашему мнению, заключается в новом для науки и практики триедином законосообразном подходе, включающем в себя законосообразное понимание уголовного права, законосообразную концепцию и реализацию уголовно-правовой политики, законосообразный уголовный кодекс, который позволит обеспечить их системность, взаимообусловленность и эффективность. Данный подход имеет не только отраслевое, но и межотраслевое, а также общетеоретическое значение и может служить основой законосообразного правопонимания и законосообразной правовой политики (концепция «право как законосообразность»).

В статье исследуется эволюция концепции уголовной ответственности через призму взаимодействия фундаментальных категорий уголовного права: преступление; лицо, совершившее преступление; уголовная ответственность. В этом ракурсе рассматривается историческое развитие уголовно-правовых доктрин от классической школы до современных представлений. Особое внимание уделено концепту опасного состояния личности, разработанному антропологической и социологической школами. Проводится сравнительный анализ умеренного и радикального подходов к определению оснований применения уголовно-правовых мер. Раскрывается реализация этих концепций в советском уголовном законодательстве 1920‑х гг. Демонстрируется трансформация представлений об уголовной ответственности в советский период, включая переход от радикальных идей социологической школы к традиционному пониманию преступления как основания уголовной ответственности. Выявлено, что радикальные попытки обоснования уголовной ответственности за потенциальную опасность личности были отвергнуты как противоречащие идее свободы человека. Результаты исследования показывают, что в современном российском уголовном праве основанием ответственности выступает исключительно общественно опасное деяние. Данные о личности преступника признаются значимыми при определении мер уголовно-правового воздействия. Выводы подтверждают необходимость дифференцированного подхода к основаниям и мерам уголовноправового воздействия, где деяние выступает определяющим фактором, а характеристики личности — дополнительным критерием.

В статье рассматриваются вопросы международно-правового регулирования материнских отпусков на универсальном и региональном уровне. Исследование в основном касается таких условий материнских отпусков, как продолжительность и оплачиваемость. Отмечается, что на универсальном уровне международно-правовое регулирование данных отпусков в рассматриваемой части характеризуется, с одной стороны, наличием положений актов ООН, носящих в большей мере абстрактный (общий) характер, с другой стороны, действием актов МОТ, положения которых обладают определенной степенью конкретизации и детализации. Обращается внимание на постепенное повышение международных трудовых стандартов в части продолжительности и оплачиваемости материнских отпусков (прежде всего в рамках МОТ), реализуемое путем включения более прогрессивных положений сначала в рекомендательные акты, а затем в акты договорного (юридически обязывающего) характера. Проводится сравнительно-правовой анализ норм российского законодательства с отдельными положениями Конвенции МОТ № 183, формулируется вывод о том, что в части продолжительности и оплачиваемости материнских отпусков нормы российского законодательства не просто соответствуют Конвенции МОТ № 183, а закрепляют более высокий уровень трудовых прав и гарантий для женщин.

Опираясь на зарубежные исследования, отечественную судебную практику, статистические данные и данные опросов, автор приходит к выводу о важности факторов, не являющихся непосредственным предметом судебного исследования, но имеющих значение для этой категории споров. Пациенты не считают право защищенным, не получив извинений в случае нарушения их прав, а также полагают необходимым принятие мер, предотвращающих сходные ошибки. Таким образом, в медицинских спорах важна защита публичного и общественного интереса, которая связана с идеей устранения медицинских ошибок в отношении третьих лиц в будущем. В зарубежных правопорядках подобные проблемы решаются посредством введения внесудебного урегулирования споров. Для исследуемых порядков характерны следующие черты: частный порядок урегулирования медицинских споров существует в качестве специализированной институции; арбитрами выступают юристы и врачи; информация о конфликте и о результатах его рассмотрения доводится до сведения лиц, полномочных принимать решения о профессиональной деятельности врачей (лицензировать их деятельность и т. д.). Выделены особенности обязательного и факультативного претензионных порядков в отношении медицинских споров в России, отмечены проблемы досудебного урегулирования требований о возмещении морального вреда. В настоящее время пациенты предпочитают обращение к контролирующим органам. Автор выступает с инициативой ввести единый внесудебный порядок рассмотрения споров, для чего необходимо создать специализированные региональные комиссии, действующие за счет отчислений страховых и медицинских организаций, и вносит предложения по организации работы этих комиссий.

Предметом настоящего исследования является вопрос о том, переходят ли к покупателю требования о привлечении к субсидиарной ответственности права требования кредитора к должнику, а также права, обеспечивающие исполнение обязательства должником, и иные связанные с ними права в случае продажи (уступки) должником требования о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица. Поводом для данной статьи послужила практика Верховного Суда РФ, в которой со ссылкой на солидарный характер соответствующих требований сделан вывод о переходе указанных прав в совокупности одновременно с продажей требования к привлеченному к субсидиарной ответственности лицу. В целом такой подход мотивирован необходимостью решения проблемы двойной ответственности (двойного взыскания), возникающей, по мнению Верховного Суда РФ, в случае изолированной уступки соответствующего требования. В статье критикуется подход Суда и обосновывается альтернативная точка зрения, в том числе исключающая проблему двойной ответственности должника и привлеченного к субсидиарной ответственности лица.

В статье обосновывается правовое положение сиамских близнецов как двух самостоятельных субъектов права, исходя из подхода законодателя к оценке жизни человека как жизни (функционирования) его головного мозга. Разделение несовершеннолетних сросшихся близнецов допускается с согласия их родителей. Однако медицинская организация или прокурор могут заявить в суд требование о проведении операции в целях спасения жизни детей, не учитывая волю и желание законного представителя. При достижении 18 лет решение о проведении операции по разделению или об отказе от таковой могут принимать только оба близнеца, поскольку это затрагивает одновременно жизнь и здоровье обоих. Обосновывается, что в связи с полной или частичной утратой способности осуществлять самообслуживание, самостоятельно передвигаться, обучаться по совместному письменному заявлению двух совершеннолетних соединенных близнецов органом опеки и попечительства над ними может быть установлен патронаж и могут быть назначены два помощника. Предлагается внесение в ГК РФ отдельной статьи, в которой будут предусмотрены особенности реализации неимущественных и имущественных прав соединенных близнецов. Анализируются семейные права и обязанности сиамских близнецов, касающиеся опекунства, вступления в брак, рождения детей с учетом современных достижений медицины. В статье раскрываются отдельные элементы уголовно-правового и уголовно-процессуального статусов сиамских близнецов. Последствия совершения преступления одним или обоими сиамскими близнецами должны определяться на основе типа сращивания близнецов, а также с учетом того, есть ли сознание у каждого близнеца.

В статье проанализированы особенности законодательного закрепления понятия и обязательных условий трудового договора. Обосновывается тезис о том, что действующее законодательство не устанавливает в понятии трудового договора ни одного обязательного признака, без внесения которого его нельзя заключить и по которому его можно отличить от гражданско-правовых договоров, заключаемых с целью использования труда человека. Обосновывается также нецелесообразность и даже вредность, в том числе для экономической безопасности государства, законодательного закрепления возможности суда признавать трудовыми надлежащим образом оформленные гражданско-правовые договоры. Показаны негативные последствия для защиты прав и законных интересов работников закрепления в ст. 309.2 ТК РФ права многочисленных микропредприятий и некоммерческих организаций не принимать локальные нормативные акты, а все условия трудовых отношений вносить в трудовой договор. Обосновывается негативное влияние на статистику трудовых споров по поводу наличия трудовых отношений положения ст. 16 ТК РФ о возникновении трудовых отношений на основании фактического допуска работника к работе с ведома или по поручению работодателя. Предложены пути решения вышеуказанных проблем в законодательстве и практике его применения и сформулированы понятия «трудовой договор» и «трудовые отношения», которые целесообразно предусмотреть в ТК РФ. Предлагается также исключить из Кодекса ст. 19.1 и отдельные части ст. 11, 15, 16 и 67.

В статье рассматриваются малоизученные вопросы теории права: молчание законодателя, закрытые законодательные перечни, а также «открытие» этих списков с помощью доктрины contra legem или восполнение посредством доктрины extra legem. В целях уточнения терминов автор выделяет два проявления законодательного молчания (законодательного пробела): упущение и сознательное молчание законодателя. Законодательный пробел является не только следствием упущения, но и результатом сознательного молчания законодателя. В статье выдвигается идея презумпции законодательного упущения, согласно которой если отсутствуют фактические данные о сознательном неурегулировании отношений законодателем, то необходимо исходить из опровергаемой презумпции, что неурегулирование этих отношений стало следствием упущения (ошибки) законодателя. Презумпцию законодательного упущения можно опровергнуть фактическими данными, подтвердив сознательное молчание законодателя. В условиях презумпции законодательного упущения этот пробел восполняется на основе доктрины развития права extra legem. Иная ситуация с закрытыми списками. Автор, имея в виду специфику техники закрытых перечней (имплицитный запрет на совершение юридических действий с неперечисленными элементами), отмечает, что в случае закрытых списков действует не презумпция законодательного упущения, а презумпция сознательного молчания законодателя. Если в случае с закрытыми перечнями презумпция сознательного молчания законодателя не была опровергнута, то этот список можно «открыть» по велению принципов права и включить в него новый элемент на основе доктрины развития права contra legem.

В статье рассмотрены вопросы места и роли судебной доктрины в российском правопорядке, который идет к новому типу правовой коммуникации и нормативности. Предметом исследования являются догматические, системные, процессуальные, культурно-исторические, правоидеологические аспекты судебной доктрины как элемента российского правопорядка. Представлены исторические основания судебной мыследеятельности в России, корни дихотомии судебного и законодательного порядка социального регулирования. Делается вывод о ключевой роли суда в развитии отечественных государственности и правосознания, раскрываются черты судебной доктрины как важнейшего источника российской правовой идентичности. Характеризуется динамика российской судебной доктрины в XX в. и ее специфичные черты в XXI в. Раскрыты признаки современной процессуальной эпохи в виде нового соотношения судебных и несудебных порядков защиты права; перехода от разрозненных процессуальных инструментов к единому комплексу социального действия права, гибридным моделям активности суда. Обосновывается тезис, что судебная доктрина — центральная часть российской судебной практики; аргументируется вывод об утрате актуальности споров о прямой правотворческой функции суда. Делается предположение об изменении подходов к понятию формы права, которая в настоящее время включает множество регуляторов технической и комплексной политико-правовой природы. Раскрыты роль судебной доктрины как инновационного элемента правопорядка; ее правоидеологические аспекты, включая соотношение с наднациональными юрисдикционными концепциями. Выявлены тенденции развития судебной доктрины в России.