Статья: ОТ ПЕДАГОГИКИ К ЖУРНАЛИСТИКЕ: ТРАНСФОРМАЦИИ ДЕТСКОГО РАДИО (2025)

Рецензия посвящена монографии «Lying, Truthtelling, and Storytelling in Children’s and Young Adult Literature. Telling It Slant» Аниты Тар, выпущенной в 2025 г. издательством «Routledge». В книге исследуются взаимосвязи между правдой, ложью и искусством повествования в детской и подростковой литературе. Рецензия описывает структуру и содержание монографии, акцентируя внимание на междисциплинарном подходе, сочетающем литературоведение, психологию и социологию. Книга адресована широкой аудитории: исследователям, преподавателям, специалистам по детскому развитию, а также родителям. В семи главах Тар анализирует произведения разных жанров, где главные герои — дети, прибегающие ко лжи. Рассматриваются причины и последствия неправды, еt роль в становлении личности и в творческом самовыражении. Автор показывает, что ложь — не социальное отклонение, но важный элемент в искусстве повествования. Рецензия характеризует исследовательский подход и основные идеи книги, а также включает цитаты, позволяющие составить представление о содержании и стиле работы. Монография Аниты Тар осмысляется как значимый вклад в изучение литературы для детей и подростков с акцентом на этические и художественные аспекты.

Библиография охватывает важнейшие русскоязычные публикации, посвященные истории диафильма, диапозитива и «волшебного фонаря» как самостоятельного медиа. По отдельности сгруппированы источники (исторические материалы) и научные работы о диафильме. В разделе «Источники» описаны исследования за 1893–2023 гг. Он включает в себя: исторические очерки о чтениях с волшебным фонарем, анонсы и рекомендательные подборки новых изданий студии «Диафильм» для детей (выборочно), газетные заметки. С середины 1970-х гг. в газетах появляются публикации о работе авторов и художников диафильмов для детей. Раздел «Исследования» охватывает период 1935–2025 гг. Он включает в себя научные публикации о художественной и содержательной стороне отдельных диафильмов. За пределами библиографии остаются каталоги и прейскуранты волшебных фонарей и световых картин для них, рекомендации по обращению с волшебным фонарем, пособия по самостоятельному созданию диафильма и устройства для проекции, издательские планы студии «Диафильм», реклама диафильмов в детской периодике, опубликованные тексты «чтений с волшебным фонарем», пояснений к световым картинам, сопроводительных лекций к диафильмам и диапозитивам. В библиографию не включены десятки советских диссертаций и тысячи современных статей по методике преподавания в школе и вузах, публикации по педагогике и военно-патриотическому воспитанию, музейному и библиотечному делу, полностью или частично посвященные диафильму.

Охрана здоровья детей и подростков с первых лет существования советского государства определялась большевистским правительством как одна из важнейших государственных задач. Наряду с устными, изобразительными и перформативными видами искусства санитарногигиеническая литература позиционировалась как важнейший инструмент пропаганды личной и социальной гигиены, здорового образа жизни, необходимости базовых медицинских знаний. В основу анализа литературных текстов и сопровождающих их метатекстов - официальных документов, критических и методических статей - положено понятие «формулы». Приводятся примеры, демонстрирующие, что идеологи и методисты также оперировали понятием формулы, конструируя структуру санитарно-просветительских текстов. Показано, что текстовые формулы, сочетая простоту, ритмическую основу и эмоциональную окраску, задействовали стратегии убеждения, высмеивания, угрозы, а их генезис отражал общие тенденции языковых трансформаций, включая заимствования из военного, религиозного и бюрократического дискурсов. Многоадресность и широкий жанровый репертуар этой литературы позволяли охватить аудиторию разных возрастных, образовательных и социальных страт. Резюмируется, что язык санитарно-просветительской литературы 1920-х гг. формировался как часть советского идеологического проекта, сочетая прагматику гигиенического воспитания с манифестацией «новой реальности».

Статья посвящена анализу трансформации литературного текста в медиатекст на материале сказки «Анаит» армянского писателя Газароса Агаяна. В исследовании в контексте нарративных структур и их различных семантических уровней (сюжетном, символическом, культурном), а также в аспекте технологических воздействий на формы бытования сказки и социально-культурных факторов её восприятия и интерпретации, рассматриваются формы существования и адаптации сказки от устного народного творчества до экранизации. На основе обзорного анализа фольклорных вариантов сказки (ATU 888A*) и их литературных обработок выявляются сюжетные и концептуальные трансформации, произошедшие в процессе её перехода от фольклорной формы к литературной. Эти трансформации получают дальнейшее развитие в мультипликационном фильме «Анаит» (2014). Трансформация литературного текста в медиатекст обусловлена воздействием социально-культурных и коммерческих факторов. В мультфильме наблюдается упрощение сложных семантических структур, при этом акцент смещается с нравственных ценностей, таких как трудолюбие и религиозность, на развлекательные элементы, рассчитанные на массовую аудиторию. Одновременно в замысле создателей мультфильма прослеживается стремление сохранить баланс между армянской этнокультурной идентичностью и требованиями зрелищности. В результате мультфильм универсализирует литературную версию сказки, модифицируя аксиологические аспекты нарратива и трансформируя авторское произведение в универсальный медиатекст.

В статье рассматривается специфика коммеморации детей-героев Великой Отечественной войны в диафильмах советского периода. Источниками содержания диафильмов могли становиться как тексты публицистических жанров (газетные репортажи и очерки), так и беллетризованные биографии детей-героев различного объема и жанровой принадлежности. Если в годы войны основным источником являлись газеты военного времени, обусловившие мелодраматическую оптику изображения подвига ребенка, то практически сразу после окончания войны основным поставщиком текста диафильма стали литературные произведения, которые подвергались сокращению и другим изменениям со стороны сценаристов и редакторов диафильмов. Беллетризация фактов о детях-героях как в литературе, так и в диафильмах опиралась на уже имеющиеся авантюрно-приключенческие приемы создания остросюжетного нарратива. Военно-историческая контекстуализация, в том числе и за счет визуального представления реалий военного времени в диафильмах, локализовала к этому моменту уже традиционные для детского чтения приключенческие шаблоны. С середины 1960-x гг. преодолеть диссонанс между стереотипностью приключенческих коллизий и фактами участия детей в военных действиях позволило использование фигуры свидетеля и визуальных следов достоверности событий. Той же цели служил монтаж удаленных во времени событий и практик: совмещение репрезентаций военного времени и современных зрителям ритуальных практик почитания героя. Монтаж гетерогенных и гетеротемпоральных элементов повествования определил специфику диафильма как медианосителя позднесоветской памяти о войне.

В статье по истории рассказа А. П. Чехова «Каштанка» представляет собой образец основного принципа развития художественного текста к особенностям диафильма, представляющего собой синтетический жанр, в основе композиции которого лежит принцип монтажа кадров. Сопоставительный анализ исходного текста и текста диафильма (1975 г.) показывает, что спецификация диафильма предполагает не только уменьшение текста, в том числе за счет ограничений описаний, отсутствие которых компенсируется визуально рядом, но и его изменение. Так, увеличение роли языковых маркеров хронотопа, изменяет синтаксическую структуру текста, при этом речь становится прямой, так как ее использование в диафильме позволяет не дублировать события, а сообщать им голос. В свою очередь, передача внутренних точек зрения становится возможной в первую очередь для сохранения маркеров субъективной модальности - оценки, эвиденциальности, неопределенности - при сокращении репертуара этих маркеров. Более того, использование в тексте диафильма отдельных оценочных лексем, отсутствующих в рассказе Чехова, сообщает тексту большую оценочную однозначность, что, вероятно, является основным воспитателем задач диафильма.

В статье рассматриваются четыре интермедиальные адаптации произведений Н. В. Гоголя, созданные в период с 1945 по 1951 гг.: две радиопостановки режиссера Р. М. Иоффе — «Майская ночь» (1946) и «Нос» (1951), а также два анимационных фильма, снятые сестрами В. С. и З. С. Брумберг — «Пропавшая грамота» (1945) и «Ночь перед Рождеством» (1951). На фоне современных исследований в области адаптации и трансмедийной нарратологии авторы статьи анализируют способы переноса характерных для гоголевской прозы приемов (образ рассказчика, комический сказ, поэтика амбивалентной «карнавализации» и «завуалированной фантастики») на новые медианосители. Особое внимание уделяется тому, как воспитательные задачи, идеологические установки послевоенного времени и особенности медиума воздействовали на соотношение между литературным оригиналом и его адаптациями. В результате складывается картина, которая, с одной стороны, показывает актуализацию некоторых гоголевских повествовательных приемов, а с другой — указывает на усиление внимания к воспитательному значению его творчества. Эта установка достигнет кульминации в момент празднования столетнего юбилея 1952 г. В целом, радио- и киноадаптации произведений Гоголя отражают ключевые идеологические и эстетические дискуссии, характерные для советского общества первых послевоенных лет.

Статья посвящена определению места слушания радио в досуге современных детей, основана на результатах интервью с московскими матерями, в ходе которых была собрана информация о том, что знают матери о «Детском радио», слушают ли передачи «Детского радио» их дети. Эмпирической базой исследования стало 21 интервью. Целью исследования было определить, слушают ли современные дети радио, как узнают о возможности его слушать, каким образом слушание радио включено в их повседневную жизнь, как их родители оценивают роль слушания радиоэфиров для развития своих детей. Исследование показало, что лишь половина респонденток знали о «Детском радио» и их дети слушают его передачи на постоянной основе, дети остальных респонденток слушают другие источники (подкасты, аудиокниги). Опрошенные матери уверены, что интерес к слушанию определяется способностью к восприятию на слух, а также отмечают, что этот вид внимания часто сопровождается другой деятельностью (рисование) или совмещается с поездкой в транспорте. Среди востребованных программ на «Детском радио» назывались познавательноразвлекательные, особенной ценностью матери наделяли возможность взаимодействия ребенка-слушателя с ведущими радиопрограмм, интерактивность эфира. Исследование показало, что современное радио для детей имеет свою аудиторию, его привлекательность связана с возникающим у юных слушателей чувства причастности и совместности.

Статья обращается к изучению литературной репрезентации радиоаппаратуры в двух позднесоветских детских сказочных повестях: «Гарантийные человечки» (1974) Эдуарда Успенского и «Повесть о дружбе и недружбе» (1980) Аркадия и Бориса Стругацких. В этих произведениях радиоприёмники (радиола, транзистор) изображаются как имеющие агентность и выступают сюжетообразующим элементом. Целью статьи является выявление особенностей создания образа радиоаппаратуры, особый акцент делается на анализе того, какие фундаментальные фольклорные и мифологические источники обнаруживаются в структуре этого образа. Исследование показало, что природа образа радиоприёмников имеет сложный синтетический характер. Авторы объединяют и творчески переосмысливают элементы из русских и западноевропейских мифов и сказок, осовременивая и перенося их в советскую реальность, сочетая с детским и взрослым фольклором СССР, а также придавая им новые советские смыслы. В образе радиоаппаратуры, неотъемлемой части советской (детской) повседневности, присутствует также «взрослый» план содержания, что подчёркивает двухадресность данных повестей.

В статье анализ аудиопостановки по пьесам-сказкам Давида Самойлова на музыку Бориса Чайковского («Сёнок пошёл учиться», «Слонёнок-турист», «Кот в сапогах» и др.), созданных режиссёром Антонидой Ильиной и выходивших с 1954 по 1978 гг. сначала на Всесоюзном радио, а потом и на грампластинках. Написанные специально для радиовещания пьесы Самойлова были перенесены в стилистику детских радиоспектаклей, новые интонации, своеобразные культурные явления оттепели, и, обоганные музыкой Чайковского, стали своеобразным переходом от академической традиции музыкально-литературных композиций к зарождающемуся жанру детской мюзикла. Анализируется скрытая моральная подоплёка, присутствующая во всех сказках цикла, характер конфликта, происходящие в основе сюжета, проявление параллелей между комедией масок Самойлова и итальянской комедией дель арте, а также прослеживается и эволюция истории актера работ Самойлова и Чайковского, отмечаются художественные особенности.

В статье рассматривается радиопостановка по сказкам Х.-К. Андерсена, выходившая на Всесоюзном радио с 1955 г. по 1959 г., созданная сценаристом С. М. Богомазовым, композитором Б. А. Чайковским и режиссером А. А. Столбовым. Сценарий радиоспектакля основан как на широко известных на тот момент сказках («Свинопас», «Новое платье короля», «Стойкий оловянный солдатик», «Принцесса на горошине»), так и на менее известных («Калоши счастья», «Улитка и розовый куст», «Штопальная игла», «Ель»). Радийные интерпретации произведений Андерсена являются наименее изученной частью российской андерсенианы. Основной исследовательский фокус статьи сосредоточен на приемах адаптации книжного текста к радийному формату и на том, в какой мере эти адаптации определялись социально-культурным и политическим контекстом. Трактовка творчества Х.-К. Андерсена, предложенная создателями радиоспектакля, рассматривается в связи с некоторыми тенденциями в массовой культуре оттепели (деполитизация, эскапизм, инфантилизм). Автор уделяет внимание фигуре Сказочника (в исполнении Н. В. Литвинова), отмечая, что этот образ, впоследствии закрепившийся в советской и постсоветской андерсениане, является новаторским относительно предшествующей традиции, включая пьесы Е. Л. Шварца.

Статья посвящена анализу репрезентаций антиколониальной проблематики в книгах, созданных по мотивам радиопередачи «Клуба знаменитых капитанов» (Климентий Борисович Минц, Владимир Михайлович Крепс). Радиопередача была хитом советского радиовещания, она выступала в эфире в 1945-1982 гг. и выделилась ярко выраженной антиколониальной тематикой. В книгах серии «Клуб знаменитых капитанов», послуживших исследованиям, упоминаются русские, англичане, французы, немцы, американцы, индейцы, африканцы, индийцы, китайцы, полинезийцы, арабы, японцы. Сквозь призму постколониальной теории исследуется противоречивый характер советского антиколониализма. С одной стороны, в произведениях постепенно осуждается западный империализм и расизм, пропагандируются идеи интернационализма и культуры в культурном многообразии. С другой стороны, в романах и радиопьесах основные элементы колониального дискурса: европоцентризм, патернализм, экзотизация неевропейских народов и романтизация их образов. Особое внимание уделяется стратегии умолчания сравнительно колониального опыта Российской империи и СССР, а также противопоставлению «плохих» западных колонизаторов и «хороших» русских взглядов. Делается вывод о том, что «Клуб знаменитых капитанов» транслировал амбивалентный дискурс, сочетавший декларируемый антиколониализм с унаследованными от колониальной эпохи моделями повествования и восприятия «другого».

На основе публикации радиопрограмм в еженедельниках и центральных ежедневных газетах, дополненных архивными материалами РГА-ЛИ и Государственного каталога Музея фонда Российской Федерации, установлены периодичность и количество выпусков радиопередач В. М. Крепса и К. Б. Минца «Клуб знаменитых капитанов» (1945–1986). Выявлено 207 передач. В ходе исследования впервые были доказаны факты появления «Клуба знаменитых капитанов» в 1957,1983-1986 гг., вопреки устойчивому мнению о радиомолчании в 1954-1965 гг. и о продолжении этого радиоспектакля в 1982 г. Уделено внимание разновидностям передач «Клуба знаменитых капитанов» - премьерным радиоспектаклям, повторам выпусков, выпускам по переводам радиослушателей и музыкальным эфирам с песнями. Статистический анализ показал, что наибольшее количество выпусков прозвучало в эфире в 1970-х гг. (67), меньше всего передач вышло в 1980-х гг. (21), руководитель по различным подготовленным программам, 1946 г. (19). Обзорно разрешена внерадийная жизнь «Клуба» - встречи слушателей со сценаристами, режиссерами и актерами, Всероссийские выставки детского рисунка, созданные по мотивам передач театральных спектаклей, книг и виниловых пластинок.

В статье освещается проблема вхождения в советский социум инновационного для своего времени средства коммуникации. Ставится задача выявить и рассмотреть способы привлечения внимания детей к радио на страницах периодической печати 1920-1930-х гг. В качестве основных материалов использованы адресованные школьникам журналы, которые отражают официальный дискурс, адаптированный для детской аудитории. Радио представлено в них как техническое средство коммуникации и как источник информации. В числе направлений работы редакций таких изданий по пропаганде радио - ознакомление детей с новшеством, привитие им интереса к радиотехнике, привлечение в качестве слушателей, корреспондентов, агитаторов за слушание радио. Прослеживается расширение тематического спектра публикаций по мере нарастания экспансии радио, а также смещение внимания редакций с рекламы радиосвязи и пропаганды радиотехники в сторону комментирования содержания радиопередач. Показана представленная на страницах детских периодических изданий их связь с редакциями радиопрограмм, участие газет и журналов в подготовке передач, что обеспечивало цельность информационного пространства страны, служило эффективности просветительской и идеологической работы, сочетавшей письменное и устное слово. Выявлены пропагандируемые практики слушания радио, линии связи агитации за радио с организацией пионерской работы, ее идеологией, включая социальную «перековку», антирелигиозную пропаганду и работу с беспризорниками. Показаны приемы, направленные на привлечение детей в качестве «агентов» радиокоммуникации. Обращено внимание на использование, характерные черты и функциональное назначение образов детей в художественных и публицистических текстах на тему радио.

Массовое радиовещание, зародившееся в первые годы советской вла-сти, создавалось с двумя важными целями — оперативного обменаинформацией и пропаганды новой идеологии и власти. Постепен-но, распространяясь не только географически, но и привлекая новыекатегории слушателей, радио становится важным инструментом длякоммуникации с детьми. Создание контента, ориентированного на зву-ковые образы, требовало от его создателей большей изобретательности, новых подходов для оценки и подбора материалов, исходя из критери-ев музыкальности, объема материала, жанра произведения, эфирноговремени, динамики сюжета и других характеристик. Детское веща-ние должно было быть более творческим, чем всё, что создавалосьдля взрослых слушателей. В 1920–1930-е гг. создание радиопередачдля детей обсуждалось на разных уровнях: от декретов и постанов-лений советской власти до журналов Общества друзей радио и радио-кружков. Рекомендации, критические статьи и тематические сборникив помощь организации детского радиовещания и подбора контента при-обрели массовый характер. На основе материалов из опубликованныхрадиопрограмм для детей, критических статей, методических матери-алов, архивных материалов и документов Всесоюзного радиокомитетапо радиофикации и радиовещанию СССР будет предпринята попыткареконструкции деятельности ленинградской редакции радиовещаниядля детей в первые годы своего существования, а также воссоздан ре-пертуар регионального радиовещания для детей.