В центре статьи - теория генетической памяти литературы, разработанная выдающимся российским филологом С. Г. Бочаровым (1929-2017). Особое внимание уделено его полемике с французскими философами и литературоведами Роланом Бартом и Юлией Кристевой. Изучение «полемического» вектора, не претендуя на полноту исследований обеих теорий, подводит к пониманию того, что во Франции и России приблизительно в одно время (во второй половине ХХ в.), но в разных историко-культурных условиях возникли, казалось бы, аналогичные теории о «пространстве литературы». Но, по сути, они кардинально разнились, ибо у них были принципиально различные культурфилософские основы: традиционалистская, «органическая», персоналистская - у Бочарова и авангардистская, «революционная», «деперсональная» - у Барта - Кристевой. Концепции Барта об отличии «произведения» от «текста», о «смерти автора», как и «теория интертекстуальности» его адепта Кристевой, были направлены на отрицание всех форм идеологии, но содержавшийся в них «ген левизны» - ориентация на тотальную критику буржуазного общества и «утопию» обусловили их собственную идеологизированность.
The theory of genetic memory of literature developed by an outstanding Russian philologist Sergey G. Bocharov (1929-2017). A special attention is paid here to his controversy with French philosophers and literary scholars - Roland Barthes and Julia Kristeva. The study of this - polemical - vector, without claiming to fully research the theories of both sides, reveals that similar, as it seemed, theories of the “space of literature” emerged in France and Russia around the same time (the second half of the twentieth century). But in fact they were radically different as they had fundamentally different cultural and philosophical foundations: Bocharov’s basis was traditionalist, “organic”, personalist, Barthes’ and Kristeva’s one was “revolutionary”, avan-garde, depersonalized. Barthes’ concepts of the difference between a “literary work” and “text”, of “the death of the author”, as well as his adept - Kristeva’s “theory of intertextuality” were aimed at denying all forms of ideology, but the “gene of leftism” they contained - their focus on total criticism of bourgeois society, “utopian vector” caused their own idealogization.
Предпросмотр статьи
Идентификаторы и классификаторы
- SCI
- Литература
- Префикс DOI
- 10.31249/litzhur/2025.70.13
- eLIBRARY ID
- 88855116
Красавченко Т.Н. «Генетическая память литературы» и «теория интертекстуальности» – две версии одного сюжета // Литературоведческий журнал. 2025. No 4(70). С. 207–224.
Красавченко Т.Н. «Генетическая память литературы» и «теория интертекстуальности» – две версии одного сюжета // Литературоведческий журнал. 2025. No 4(70). С. 207–224.
Красавченко Т.Н. «Генетическая память литературы» и «теория интертекстуальности» – две версии одного сюжета // Литературоведческий журнал. 2025. No 4(70). С. 207–224.
