Одним из наиболее значимых феноменов в духовном космосе современного человечества является постколониальный дискурс. Его экзистенциальную основу составляет столкновение двух качественно различных процессов - глобализации и акцентировки своеобразия отдельных человеческих общностей, приводящее к «фронтиризации» пространства всех культур. Идеологи и сторонники постколониального дискурса, как правило, находятся в «пограничной» ситуации, в центре зоны чрезвычайно напряженных контактов различных традиций. Многие из них зеркально воспроизводят в своих работах свойственный Западу «исключающий» дискурс, в соответствии с которым «другой» (весь «незападный» мир) ставился и ставится в иерархии бытия на место неизмеримо более низкое, нежели «фаустовская» цивилизация, что приводит в ходе взаимодействия с неевропейскими культурами к монологизации диалога. Постколониальные критики переворачивают это соотношение, отвергая не только европоцентризм, но и диалог с западной традицией; Запад оказывается на самой низкой ступени, а высшие - отводятся цивилизациям Востока и доколумбовой Америки. Эта инверсия обуславливает главный когнитивный предел постколониальных исследований. Однако часть представителей постколониального дискурса сумели преодолеть «исключающий» подход. Причем их подход к проблеме межцивилизационного диалога, как показывается в статье, обнаруживает прямые аналогии с российской традицией, прежде всего - с «диалогикой» русского философа и культуролога М.М. Бахтина.
В статье анализируются тенденции нарастающего кризиса института семьи в современном американском обществе. Эволюция семейных отношений на протяжении последних 70 лет прослеживается как последовательный отход от модели «идеальной» многодетной семьи, возглавляемой двумя родителями, в направлении бездетных семей и семей с родителями-одиночками. В 1970-е годы основную роль в этой эволюции сыграли социально-экономические факторы, однако впоследствии «отходу от брака» был придан статус «новой нормальности» экстремистской гендерной идеологией, которая казуистически подменила биологическое понятие пола социально детерминированной категорией гендера.
С конца 2021 г. в Чехии правят силы, в чьих действиях и речах зримо или незримо присутствует дух гавелизма. Гавелизм - наследие Вацлава Гавела - можно трактовать как сочетание антироссийских установок во внешней политике с манипулированием абстрактными ценностями демократии и «добра» при отстраненности от конкретных проблем чешского социума в политике внутренней. Такое двуединство было присуще Гавелу и проявляется у его последователей. Уже при своем зарождении гавелизм представлял собой сугубо постмодернистский проект, построенный на установке: не быть, а казаться. Это также стиль с элементами драмы абсурда и политического шутовства, который восприняли некоторые лидеры сегодняшней Европы. Особенно сильное негативное влияние современный вариант гавелизма оказывает на сферу отношений с Россией и международной политики в целом.
53-й Всемирный экономический форум, прошедший в швейцарском Давосе 16-20 января 2023 г. под девизом «Сотрудничество в разобщенном мире», предрек конец глобализации и десятилетие геоэкономических и геополитических потрясений. В числе государств, несущих максимальные потери на переломном этапе в мировом порядке, фигурируют страны Европейского союза, балансирующие на грани экономической рецессии. В настоящее время государства Объединенной Европы сталкиваются с новыми экономическими вызовами и рисками, отражающими, с одной стороны, изменение в соотношении мировых сил, а с другой - обострение конкурентной борьбы в самом западном лагере. В первом случае речь идет о конфликте с Россией, которую коллективный Запад стремится «выдавить» из глобальной экономики, и углублении противоречий с Китаем, во втором - о формировании зоны торгово-экономических разногласий с США, в том числе в альтернативной энергетике и сфере высоких технологий. В этих условиях Брюссель лихорадочно ищет тех членов ЕС, которые демонстрируют сравнительно высокие темпы роста и могут стать мотором экономического развития Евросоюза. На эту роль, в частности, претендует Испания. Насколько обоснованы такие расчеты брюссельских чиновников?
Страной-председателем ЕС на первые шесть месяцев 2023 г. стала Швеция, с которой у России имеются давние противоречия и которая уже в наше время сыграла огромную роль в событиях украинского «Евромайдана». Сегодня история отошла на второй план, а на первый вышли геополитика, разногласия по Украине, вмешательство во внутренние дела РФ и намерение шведов войти в НАТО. Внутри шведской политической элиты имеется разброс мнений по вопросам, связанным с Россией, Украиной и членством в НАТО. Наиболее антироссийски и атлантически настроенные «ястребы» не пользуются поддержкой большинства населения, однако нет и ни одной крупной политической силы, выступающей с позиций понимания российских действий. Потому перспективы российско-шведских отношений не выглядят радужными, хотя к первому ряду явных противников России Швецию все же отнести нельзя.
Иссякают американские возможности для глобального доминирования - реальностью становится многополярность. Миропорядок остается в переходном состоянии, но качество и суть этого состояния меняются. Ведущие игроки в новом составе формируют правила взаимодействия, и этот процесс не может быть легким, тем более что за игроками стоят разные культуры и разные внутренние системы, которыми они дорожат. Конкуренция приобретает две основные формы: конкуренты пытаются ослаблять друг друга путями непрямого воздействия и проявляют готовность к управляемому столкновению интересов в важных регионах. Все это ведет к постоянной напряженности и затрудняет формирование общих правил и принципов. Но одновременно эта же модальность конкуренции не дает - по крайней мере, пока - даже самым жестким противоречиям принять форму открытой большой войны.
Рассмотрение ключевых вех истории последнего столетия демонстрирует взаимосвязь между устремлениями и судьбой сербов, других балканских народов, европейской геополитикой и ролью России. Геополитические процессы как прошлого, так и настоящего показывают невозможность для Сербии избежать втягивания в узлы западно-российского противостояния. Британия еще более века назад взяла курс, продолженный США, на сталкивание Германии с Россией и противодействие формированию однородных славянских государств, грозящему, с точки зрения англосаксов, попаданием «латинских» народов в германскую, а православных - в российскую орбиту. Национальные чаяния сербов подлежали осуждению и сдерживанию. С распадом СФРЮ Сербию и вовсе обрекли на фрагментацию - примечательная параллель с судьбой исторической российской государственности и русского народа. Новый западный постмодернистский технократический концепт будущего исключает продолжение самостоятельной культурно-исторической жизни народов и угрожает смыслообразующему ядру как русской цивилизации, так и сербства. Сербская нация вновь находится в центре событий мирового значения, подтверждая связь судьбы поствизантийского пространства с положением России.
Экономическая реформа 1965 г. занимает особое место среди многочисленных советских реформ. Она являлась попыткой найти баланс между сохранением директивного планирования Центра и расширением прав предприятий. Это не была«реформа ради реформы», необходимость преобразований диктовалась потребностью преодолеть нарастание трудностей в экономике и повысить эффективность планового механизма. Реформа разрабатывалась с участием десятков НИИ, имела хорошие стартовые условия, и первые годы преобразований показали ее эффективность. Однако к концу 1960-х годов новации в экономической сфере существенно замедлились, обозначилась тенденция к восстановлению «дореформенных» методов руководства экономикой. В имеющихся работах, посвященных этой реформе, подробно освещены ее мероприятия, подготовка, ход реализация и причины свертывания, а также влияние на последующее развитие страны. Автор данной статьи делает акцент на содержании нововведений с точки зрения их соответствия социально-экономическим и политическим реалиям своего времени и влияния на поведение хозяйствующих субъектов.
В последние годы почти нулевой отметки достигли политические отношения между Россией и Нидерландами, и этому не помешали даже крепкие экономические связи. Причиной тому - разные точки зрения на международную повестку, несовместимые взгляды на катастрофу самолёта МН17 в Донбассе, расходящиеся представления о ценностях и суверенитете. Немалую роль в таком развитии событий сыграл голландский премьер Марк Рютте - один из самых влиятельных политиков ЕС, сильно поспособствовавший упадку отношений между РФ и Европейским союзом o целом. Политическое поле «страны тюльпанов» крайне разнообразно, но там почти невозможно найти партию, готовую отстаивать курс на сотрудничество с Россией. В итоге российско-голландские отношения подошли к тупику, без шансов на сколько-нибудь существенное улучшение в обозримой перспективе.
К началу третьего десятилетия XXI в. Испания накопила достаточный потенциал и консолидировала претензии на роль одного из активных международных акторов. В последнее время стали просматриваться контуры меняющихся подходов Мадрида к сотрудничеству с традиционными союзниками в Европе и Америке и признаки его повышенного интереса к контрагентам на других континентах. Фундаментальные сдвиги в мировой экономике и политике легли в основу поворота Мадрида на восток, o направлении более тесного торгово-экономического партнерства с Китаем и другими азиатскими государствами. Учитывая экономический, научно-технический и торговый потенциал стран Азии, их растущее политическое влияние в международных делах, следует признать инициативы испанских властей по диверсификации внешних связей отвечающими долгосрочным интересам страны. Однако существуют определенные ограничители модификации международного курса Испании. Евроатлантический вектор был и остается главным в ее политике и внешней торговле. Поэтому речь идет не о замене европейского направления на азиатское, а скорее об усилиях по налаживанию продуктивного партнерства с Азиатско-Тихоокеанским регионом.
Во внешней политике Чешской Республики происходят существенные изменения, связанные как с внутренними, так и с международными факторами. Коалиционный кабинет Петра Фиалы еще в самом начале своего пребывания у власти, независимо от последующего военного конфликта на Украине, в качестве одного из приоритетов поставил задачу пересмотра отношений с Россией и Китаем. Победа Петра Павела на президентских выборах в январе 2023 г. придала дополнительный импульсреализации этой программы. Его избрание ознаменовало окончательное завершение эпохи М. Земана и В. Клауса, которые были приверженцами многовекторной и прагматичной внешней политики. В статье анализируются политические взгляды, интересы и действия нового президента в рамках изменений в чешской внешней политике как на нормативном, так и на практическом уровнях, с акцентом на антироссийский и анти-китайский векторы.
Администрация Дж. Байдена взяла на вооружение принцип «кто не с нами, тот против нас», основанный на видении либеральной демократии как безальтернативной формы политического универсализма. Тем самым США лишь заблокировали свою традиционную стратегию распространения либеральной демократии посредством гибридных и переходных режимов. Неадекватность этой стратегии мировым реалиям отчетливо дала о себе знать уже в 2000-х годах. А диагностика конкуренции «демократий» с «автократиями», представленная пятью ведущими западными аналитическими центрами в 2022-2023 гг., не оставляет сомнений в том, что мир подошел к точке бифуркации. Преодолев ее, процессы поступательного нисхождения института либеральной демократии примут, возможно, необратимый характер. В любом случае,неоднородность типов политических систем оказывается тесно увязанной с полицентричным устройством современного мира.