Рассматриваются заимствованные единицы в русском языке восточного зарубежья, в Китае, на примере четырех его вариантов: в Харбине, Трёхречье, на правом берегу реки Амур и в Синьцзяне. Актуальность исследования определяется необходимостью изучения заимствований как результата языкового контактирования народов и их культур, которые демонстрирует специфику существования этноса или его части в конкретных исторических обстоятельствах. Основным методом, предпринятым в настоящем исследовании, является сравнительно-сопоставительный, предполагающий сопоставление разных вариантов русского языка в восточном зарубежье на уровне заимствований из контактировавших с ними языков, выявление общего и различного с целью классификации и типологии. Проанализированы заимствования в различных русскоязычных диаспорах восточного зарубежья с точки зрения их состава, а также состава языков-источников заимствования, их видов и использования в устной и письменной речи. Состав заимствованных лексем и словосочетаний в различных вариантах русского языка в восточном (китайском) зарубежье показывает актуальность тех или иных социальных и культурных контактов, отразившихся в заимствованных лексических единицах: в Харбине это заимствования из восточных (китайского и японского) и западно-европейских языков, в Синьцзяне - из китайского и тюркских языков; в Трёхречье и на правобережье реки Амур - только из китайского языка. Особенности функционирования заимствованных единиц в русской речи представителей различных русскоязычных диаспор в Китае, их использование в устной и письменной разновидностях русского языка демонстрируют различные способы языкового существования и разный уровень сохранности русского языка в диаспорах.
Анализируются украинские говоры на территории Воронежской области и осуществляется попытка уточнить их классификацию. Предыдущие классификации определяют границу между переселенческими полесскими и слобожанскими говорами довольно условно, в работах учёных эти границы могут не совпадать (например, у Ф. Т. Жилко и Г. Т. Солонской). В 2024 г. авторами настоящей статьи было проведено полевое исследование говоров в сёлах Колодежное, Сагуны, Большая Хвощеватка, Юдино и Костомарово Подгоренского района Воронежской области, основанных в XVIII в. Мы концентрируемся на описании говора села Юдино. Для установления зоны исходной миграции был выбран ряд следующих черт: рефлексация ударного *o в результате заменительного удлинения после падения «редуцированных», рефлексация *ě, формы gen. sg. f. указательных местоимений, окончание nom. sg. m. прилагательных, окончание nom. pi. прилагательных, варьирование форм типа знає~зна в 3. sg. praes. у глаголов III класса, а также распределение окончаний -е (ходе) и -ить (сидить) в зависимости от ударения в 3. sg. praes. у глаголов IV класса. Проведено сопоставление с лингвогеографическими данными Атласа украинского языка и определены населённые пункты с наибольшим совпадением по указанным чертам. Установлено, что прародину юдинского говора следует локализовать в районе Прилук, где распространены переходные говоры от восточнополесских к среднеднепровским. В воронежских говорах предлагается выделять три зоны: северные (полесские), южные (слобожанские) и центральные (генетически из переходной области в окрестностях Прилук).
Представлены результаты анализа лексико-фразеологических средств различных славянских языков (русского, церковнославянского, украинского, польского) в публицистических текстах И. С. Аксакова, употребление которых обусловлено выражением лингвистических взглядов автора, а именно славянофильской концепцией «идеального народного языка». В соответствии с этой концепцией литературный язык славянских народов православного вероисповедания представляет собой церковнославянско-русское единство на основе синтеза древних и современных, светских и религиозных речевых элементов. «Идеальный народный язык» служит средством выражения и формирования общего духовно-религиозного и общественно-политического «организма» этих народов. Вследствие такой установки создание украинского литературного языка и экспансия польского языка в западных губерниях Российской империи оценивались славянофилами негативно, рассматривались как средство разрушения социально-политической и религиозной общности православных славян на территории Российской империи. Исследование проведено на материале публицистических текстов И. С. Аксакова, благодаря деятельности которого славянофильство трансформировалось в общественно-политическую позицию, обращённую к широкому кругу читателей. Материалом исследования являются два цикла очерков выбранного автора, посвящённых «славянскому» и «польскому» вопросам - наиболее значимым для внутренней политики Российской империи аспектам национальной проблематики в XIX столетии. В статье представлены результаты изучения семантического и стилистического своеобразия речевых средств, воплощавших концепцию «идеального народного языка» в публицистических текстах И. С. Аксакова. К ним относятся, во-первых, «стилистические славянизмы» (книжно-славянская лексика, в том числе архаическая относительно узуса XIX в., «неославянизмы», некоторые архаические лексико-фразеологические средства русского происхождения, функционально близкие славянизмам, фразеологические средства и цитатный материал из Священного Писания); во-вторых, лексика русского происхождения с конкретной семантикой, просторечные, разговорные, некоторые областные слова, а также фразеологические и функционально близкие им паремические средства. Также анализируются особенности употребления вкраплений из украинского и польского языков, используемые автором при репрезентации «чужого слова» в ходе полемики с идеологическими оппонентами. Исследование завершается выводами о книжном характере «идеального народного языка» в славянофильском понимании, предполагавшем ограниченное использование лексико-фразеологических средств конкретной семантики, разговорного и просторечного характера, а также функциональную ограниченность вкраплений из украинского и польского языков.
Изучены названия документов западнорусского происхождения, обогатившие номенклатуру деловых жанров в эпоху петровских реформ. Административные реформы Петра I нашли своё проявление в преобразовании не только системы и принципов управления страной, но и делового языка, который сопровождает управленческую деятельность. Деловой язык Петровской эпохи включил в свой состав новые лексические и грамматические элементы, изменил принципы оформления документов и среди прочего пополнился новыми деловыми жанрами. В научной литературе новые названия документов обычно рассматриваются либо как заимствования из европейских языков (в том числе через польское посредничество), либо как номинации, созданные в русском деловом языке по церковнославянским моделям. Представленный в статье анализ некоторых названий документов показывает, что такой взгляд на их происхождение имеет упрощённый характер. Названия изученных документов были разделены на две группы: образованные по славянским моделям (донесение, доношение, прошение) и имеющие европейское происхождение (артикул, документ, инструкция, квитанция, реляция). В результате сопоставления исторических словарей и обширных текстовых данных, включающих документы допетровской Руси, Западной Руси XV-XVII вв., Петровской эпохи, а также польских документов, был сделан вывод, что перечисленные названия документов были представлены в деловой речи Западной Руси задолго до петровских реформ, войдя в неё из польского делового языка. Таким образом, анализ названий документов приводит к выводу, что реформы Петра I копировали административный опыт не только Западной Европы, но и ближайших соседей - Западной Руси, в том числе и западнорусский деловой язык. Значительную роль в проникновении западнорусизмов в деловой язык Петровской эпохи сыграли, по-видимому, речевые навыки сподвижников императора, многие из которых имели западнорусское происхождение.
Исследуются закономерности акцентовки страдательных причастий прошедшего времени (н-причастий) в славянских (прежде всего, древнесербских) памятниках XV в. Рассматриваемые системы акцентных правил формируются в результате взаимного наложения, с одной стороны, этимологических, а с другой стороны, синхронных грамматических противопоставлений. Хотя само по себе такое наложение нередко имеет место в разных точках языковой системы в ходе ее эволюции, при анализе обсуждаемого материала привлекает внимание разнообразие факторов, одновременно влияющих на систему акцентуации. Наиболее примечательным представляется вывод о том, что некоторые изначально чисто этимологические разбиения могут в определенных условиях интерпретироваться как своего рода «акцентные модели» для той или иной грамматической позиции. При этом в одной точке языковой системы может быть представлена генетически исконная для данного диалекта акцентная модель, а в другой точке - акцентная модель, заимствованная из другого диалекта.
В вопросах исследования офицерского корпуса позднеимперского периода всё чаще возникает необходимость его оценки посредством метода просопографии, позволяющего путём создания коллективных портретов той или иной группы офицеров определять их социально-профессиональные характеристики. Анализ показателей возраста, социального происхождения, вероисповедания, уровня общего и военного образования, наличия боевого опыта, количества наград, получения званий за выслугу лет и боевые отличия, а также семейно-демографического положения позволяет выявлять типичные и уникальные черты офицерской среды в рассматриваемый период. Особенно актуальным это становится в контексте серьезных изменений, которые начали происходить в офицерском корпусе в период реформ Александра II и приобрели ещё больший размах на рубеже XIX-XX вв. Кроме того, использование данного метода позволяет подтвердить или опровергнуть некоторые стереотипы, сложившиеся в отношении офицерского корпуса дореволюционной России. На материалах Российского государственного военно-исторического архива путём исследования полковых «Списков (по старшинству) генералам, штаб и обер-офицерам, врачам и классным чиновникам» нескольких пехотных и кавалерийских полков, а также артиллерийской бригады, дислоцированных в Воронежской и Тамбовской губерниях, была сформирована выборка из 19 офицеров, представлявших Бессарабскую губернию. Анализируются основные социально-профессиональные критерии данной выборки во внутригрупповом и общеофицерском контексте.
Рассматривается участие выходцев из австрийской Галиции в процессе воссоединения униатов (греко-католиков) в российской части Польши - Царстве Польском или Привислинском крае, - с Православной церковью во второй половине XIX в. Часть галицийской русинской общественности проявляла пророссийские и проправославные симпатии, которые, однако, в самой Галиции преследовались и подавлялись австрийскими властями. В этих условиях галицийские «москвофилы» видели возможности для реализации своих устремлений в российской Польше. Выходцы из Галиции, переехавшие в Привислинский край в 1860-е гг., принимали активное участие в «очищении обряда от латинских примесей» в Холмской греко-католической епархии. Последний администратор Холмской епархии, протоиерей Маркел Попель, был одной из ключевых фигур в процессе воссоединения униатов с православием в 1875 г. Однако в дальнейшем у выходцев из Галиции стали возникать противоречия с местными священниками. М. Попель, ставший викарным епископом Холмско-Варшавской православной епархии, и другие галичане не смогли достичь взаимопонимания с епархиальными архиереями архиепископами Иоанникием (Горским) и его преемником Леонтием (Лебединским). В итоге М. Попель был перемещён в другую епархию, иные галицийские выходцы лишились своих постов. Так или иначе, галичане сыграли существенную роль в деле воссоединения униатов в Привислинском крае.
Всеволод Владимирович Крестовский (11 (23).02.1840-18 (30).01.1895) - русский писатель, поэт, литературный критик, журналист, переводчик, военный историк, политик, редактор. Полковник Русской императорской армии. Происходил из старинного малороссийского дворянского рода. Закончил 1-ю Петербургскую гимназию. Отучился два года на историко-филологическом факультете Императорского Санкт-Петербургского университета. Писать стихи и рассказы начал ещё в гимназии. В студенческие годы примкнул к либеральному лагерю. Некоторые его стихотворения стали революционными песнями. Покинув университет, сотрудничал в ряде газет и журналов. В 1863 г. под влиянием Польского восстания перешёл в патриотический проправительственный лагерь, отказавшись от нигилистических воззрений. В 1865-1866 гг. он стал членом комиссии, учреждённой для исследования подземелий Варшавы. В них скрывались участники польского мятежа. Теме революционного движения посвятил два романа, вышедшие под общим названием «Кровавый пуф. Хроника о новом смутном времени Государства Российского» (Т. 1-4. СПб., 1875). В 1858 г. у Крестовского родился замысел написать роман «Петербургские трущобы». Роман публиковался в «Отечественных записках» в 1864-1866 гг. Отдельным изданием вышел в 1867 г. Роман имел огромный успех. В 1868 г. писатель поступает унтер-офицером в 14-й уланский Ямбурский полк. Создает ряд произведений на военно-историческую тематику. Участвует в Русско-турецкой войне 1876-1877 гг. Пишет трилогию «Тьма египетская», «Тамара Бендавид» и «Торжество Ваала», которая публиковалась в «Русском вестнике» в 1881-1891 гг. В третьей, неоконченной части «Торжество Ваала» содержится пророческое предостережение о том, что противники самодержавия меняют тактику и вместо «хождения в народ» начинают «идти в правительство». 24 апреля 1888 г. В. Крестовскому было присвоено звание полковник. В 1892 г. он стал редактором газеты «Варшавский дневник». Умер 18 января 1895 г. в Варшаве. Был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. Во время службы в пограничной страже (1887-1892 гг.) В. Крестовский собрал обширный материал. В результате вышел ряд очерков, в некоторых затрагивается русинская тематика («Вдоль австрийской границы (Путевые заметки)», «Русский город под австрийской маркой», «Православная церковь на Буковине», «Под австрияка или под прусса»).