Представлено сопоставительное исследование алтайского и монголо-ойратского эпоса на материале алтайских героических сказаний, в том числе «Кан-Алтын», и монголо-ойратских сказаний «Хан Харангуй», «Гэсэр». Проведен сравнительный анализ сюжетных линий, мотивов и образов сказаний «Кан-Алтын» и «Хан Харангуй», обозначено отражение образа ойрат-монгольского эпического героя Гэсэра в алтайских мифах и эпосе. Выявлены универсальные мотивы чудесного рождения героев, борьбы с мифологическими врагами в облике чудовищ, сватовства, установления миропорядка на земле. Несмотря на общие историко-культурные пласты в эпосе алтайцев и монголо-ойратов, есть и заметные различия. В монголо-ойратском эпосе прослеживаются буддистские религиозные наслоения, в то время как алтайский сохраняет архаичные мифологические черты.
Рассматриваются национальные версии героического эпоса «Джангар», широко бытовавшие среди калмыков и ойратов, а также имевшие распространение среди бурят, халха-монголов, тувинцев, сарт-калмыков и горных алтайцев в виде сказаний о Джангаре. Анализу подвергаются черты, характеризующие эпического героя как помощника. Исследование позволило определить универсальность эпического героя, оказывающего активную помощь центральному герою-правителю в разрешении конфликтов с враждебным миром. Показано, что исключительные качества и действия героя, направленные на выполнение поручений правителя, указывают на то, что эпический герой-помощник многогранен и многофункционален, что этими чертами героя-помощника в национальных версиях «Джангара» обладает богатырь Хонгор.
В статье обсуждается роль пространственных элементов в сюжетостроении эвенского эпоса-нимкан, его мотивной организации в ракурсе динамики эпического пространства. Обращение к теме вызвано недостаточной изученностью эпоса эвенов. В работе применены семиотический, функциональный, структурно-семантический виды анализа. Автор устанавливает влияние семантики эпических локусов на событийную реализацию последующего сюжетного развития. В тексте наблюдаются напластования мифологических и исторических элементов, богатая символика, переплетения элементов архаической горизонтальной модели мира и шаманских космологических воззрений. Структурообразующей осью эпического пространства предстает образ мифической реки. Обозначаются контаминации мотивов.
Сбор и заготовка трав, плетение из травы играли важную роль в бытовой жизни коряков-нымыланов, что нашло свое отражение в мифологическом фольклоре и обрядовой практике. В традиционной культуре коряков-нымыланов траву-осоку (Cyperaceae), по-алюторски лыг՚утаӈ [lǝʕ taŋ] (в русской огласовке лаутэн), использовали во время проведения обрядов. Считалось, что трава-лаутэн притягивает удачу, здоровье. В нымыланских мифологических рассказах лаутэн упоминается в качестве средства, позволяющего защититься от злых духов-нинвитов. В сказках, в отличие от обрядов и мифологических рассказов, упоминается трава другого вида - виг’э [v’ ʕe] ‘мятлик луговой’ (Poa pratensis L.). Трава виг’э олицетворяется. Антропоморфность травы виг’э как мифологического персонажа проявилась также в загадках и поверьях. В нымыланской культуре плетением из травы занимались исключительно женщины, поэтому травяные персонажи корякского фольклора имеют женскую природу. Для плетения изделий нымыланки использовали траву тыв՚аю [tǝwа ju] ‘колосняк, род многолетних травянистых растений семейства злаковые’ (Leymus mollis). Из травяных нитей плели не только коврики, но также корзинки и корзины. Утраченный к настоящему времени традиционный уклад коряков-нымыланов послужил основой для формирования фольклора.