М. Хайдеггер писал о необходимости возобновления вопроса о сущности бытия в связи с утратой современным человеком понимания смысла данной проблемы, а также, ссылаясь на Платона, который хотя бы находился в замешательстве от того, что эта утрата коснулась как его самого, так и современного ему общества, немецкий философ указывал на отсутствие у людей своего времени даже такого критичного самосознания, ибо бытие для них без всяких на то оснований являлось, по его утверждению, самопонятным и самоочевидным. Подобную ситуацию можно наблюдать и с понятием «добродетель» в научном мировоззрении, стоящем на позиции объективного знания, для которого наилучшим критерием достоверности и, собственно, объективности является отсутствие всего, что связано с человеческими переживаниями, что означает устранение, элиминацию человека из самого процесса познания, выведение за скобки в вопросах эпистемологии человеческого фактора. Однако христианство говорит о том, что полнота познания возможна только через Христа Спасителя, Который есть полнота всего, и что необходимо понимание греха как истинной причины обессмысливания всего сущего, ибо смысл бытия открывается только в становлении его посредством добродетельной и церковной жизни благобытием, через которое просиявает Божественная Премудрость, вечность. Данная статья рассматривает точки соприкосновения научного и религиозного мировоззрения в рамках теорий познания, которые ими разрабатывались. Прослеживается важный поворот классической эпистемологии к ее неклассическим аспектам, которые особенно проявляются в эпистемологии добродетелей (virtue epistemology), или аретической эпистемологии, в которой происходит разворот от дианоэтических (интеллектуальных) добродетелей к аксиологической основе познания, заложенной в понятиях «пайдейя» и «этика» еще Платоном. Это позволяет проследить взаимосвязь с этикой христианской и обозначить приоритетность в рассматриваемом вопросе религиозного познания и, соответственно, религиозной эпистемологии.
Статья посвящена исследованию мистического богословия архимандрита Софрония (Сахарова) в его сакраментологическом измерении. Рассматривается роль церковных таинств в авторской концепции мистической стороны жизни христианина. Методологические основания работы предполагают рассмотрение мистики в качестве смыслового оттенка богословия, определяемого как особое взаимодействие познающего-христианина с предметом познания; т. е. как такое богообщение, результаты которого описываются и высказываются при помощи средств рационального выражения. При этом конфессиональный характер православной мистики предполагает, что догматическое богословие выступает в качестве основания и инстанции критического анализа духовного опыта. Оценка мистики архимандрита Софрония (Сахарова) с этих позиций способна как обогатить процесс изучения богословского наследия прошлого столетия, так и способствовать продуктивной рецепции его идей. Для настоящего исследования особый интерес представляет интегрированность авторской персоналистической интерпретации православного мистического богословия в сакраментологический контекст, что определяет специфику взгляда архимандрита Софрония (Сахарова) на церковные таинства. В работе уделяется особое внимание пониманию таинств Церкви как основания и катализатора христианской духовной жизни, заключающейся, согласно мысли архимандрита Софрония (Сахарова), в актуализации человеческой личности и переходе к персональному способу существования.
В статье раскрывается сущность понятий «экзистенция» и «обожение», проводится сравнительный анализ этих понятий. Выявляются стороны, объединяющие экзистирование и обожение, и стороны, их разъединяющие. Уделяется внимание роли интенциональности в определении сущности рассматриваемых понятий, а также их модусов. Делается вывод, что экзистенция и обожение, в смысле подлинного существования человека, есть одно и то же. Однако в атеистическом понимании экзистенция конечна и не выходит за рамки тварного бытия, для этого ей необходимо трансцендирование, которое, с религиозных позиций, соотносится с феноменом обожения человека. Таким образом, только трансцендирующая экзистенция может быть соотнесена с обожением и соотнесена с православным термином «новый человек», тогда как экзистирование без прорыва к Богу (без трансцендирования) есть область действия лишь «ветхого человека».