М. Хайдеггер писал о необходимости возобновления вопроса о сущности бытия в связи с утратой современным человеком понимания смысла данной проблемы, а также, ссылаясь на Платона, который хотя бы находился в замешательстве от того, что эта утрата коснулась как его самого, так и современного ему общества, немецкий философ указывал на отсутствие у людей своего времени даже такого критичного самосознания, ибо бытие для них без всяких на то оснований являлось, по его утверждению, самопонятным и самоочевидным. Подобную ситуацию можно наблюдать и с понятием «добродетель» в научном мировоззрении, стоящем на позиции объективного знания, для которого наилучшим критерием достоверности и, собственно, объективности является отсутствие всего, что связано с человеческими переживаниями, что означает устранение, элиминацию человека из самого процесса познания, выведение за скобки в вопросах эпистемологии человеческого фактора. Однако христианство говорит о том, что полнота познания возможна только через Христа Спасителя, Который есть полнота всего, и что необходимо понимание греха как истинной причины обессмысливания всего сущего, ибо смысл бытия открывается только в становлении его посредством добродетельной и церковной жизни благобытием, через которое просиявает Божественная Премудрость, вечность. Данная статья рассматривает точки соприкосновения научного и религиозного мировоззрения в рамках теорий познания, которые ими разрабатывались. Прослеживается важный поворот классической эпистемологии к ее неклассическим аспектам, которые особенно проявляются в эпистемологии добродетелей (virtue epistemology), или аретической эпистемологии, в которой происходит разворот от дианоэтических (интеллектуальных) добродетелей к аксиологической основе познания, заложенной в понятиях «пайдейя» и «этика» еще Платоном. Это позволяет проследить взаимосвязь с этикой христианской и обозначить приоритетность в рассматриваемом вопросе религиозного познания и, соответственно, религиозной эпистемологии.