Актуальность исследования обусловлена нарастанием цифрового неравенства между регионами России на фоне стремительного развития технологий. Диспропорции в уровне цифровизации консервируют существующие межрегиональные разрывы и создают риски концентрации инфраструктуры и кадрового потенциала в ограниченном числе субъектов. Цель исследования — выявить и количественно оценить динамику и пространственную структуру цифрового неравенства в регионах России (2011—2023), дифференцируя его на первичный — инфраструктурный (доступ к интернету) и вторичный — кадрово-компетентностный (занятость в ИКТ) уровни. Методология объединяет картографические методы квантильной классификации, оценку неравенства по индексу Джини, ядерной плотности (KDE) и пространственной автокорреляции по индексу Морана для верификации эффектов соседства. Результаты свидетельствуют о разнонаправленной динамике — устойчивое сокращение инфраструктурного разрыва в доступе к интернету сопровождается усилением концентрации кадрового потенциала в ИКТ. Подтверждена значимая пространственная автокорреляция, проявляющаяся в формировании устойчивых кластеров регионов-лидеров и аутсайдеров. Доказано, что ключевой вызов регионального развития смещается к преодолению вторичного разрыва, что требует перехода от универсальной инфраструктурной политики к адресным мерам, стимулирующим диффузию цифровых компетенций и развитие человеческого капитала в периферийных регионах.
В современных условиях повышение энергоэффективности региональных экономик, связанное со снижением энергопотребления хозяйствующими субъектами и населением, выступает императивом их экологизации. Принятые в России правовые регламенты устанавливают конкретные сроки по достижению целевых параметров устойчивого развития. В этой связи цель исследования — посредством оценки текущего состояния энергоэффективности субъектов Российской Федерации определить перспективы (к 2030 г.) достижения целевых показателей российскими регионами в области декарбонизации и устойчивого развития региональных экономик. Применяемая автором методика, состоящая из нескольких этапов, основывается на расчете темпов роста релевантных показателей энергоэффективности за период 2016—2022 гг. и их экстраполяции на будущий период — к 2030 г. Полученные результаты свидетельствуют о том, что немногие российские регионы к обозначенному сроку способны выполнить поставленные целевые задачи. Причины такого прогнозируемого невыполнения настолько разнообразны, насколько различны сами регионы. Однако, как показывает анализ полученных данных, общим для большинства регионов России выступает то обстоятельство, что темпы роста по снижению энергоемкости промышленности, энергопотребления субъектами экономики и выбросов загрязняющих в атмосферу веществ являются явно недостаточными. В свою очередь, это означает, что региональным органам власти с учетом специфики и особенностей развития субъектов РФ следует проводить активную региональную политику, инструменты реализации которой должны сопрягаться со всеми составляющими устойчивого развития. Практическая значимость проведенного исследования заключается в том, что полученные предварительные оценки энергоэффективности регионов не только актуализируют проявляющиеся «энергетические» проблемы, но и позволяют органам региональной власти на базе их выявления принимать конгруэнтные и своевременные решения в целях достижения поставленных руководством страны имманентных задач в области устойчивого развития.
Анализируется динамика двусторонних отношений между Китайской Народной Республикой и Латвийской Республикой. Опираясь на устоявшиеся теоретические модели, авторы выявляют ключевые факторы, определяющие характер данного взаимодействия, что позволяет сформировать основу для прогнозирования его вероятного развития в среднесрочной перспективе в условиях трансформирующегося мирового порядка. Особое внимание уделяется парадигме взаимодействия великих держав и малых государств, не связанных между собой исторически, политически или географически. Основной целью исследования является оценка объяснительного потенциала отдельных теоретических подходов применительно к анализу высокоасимметричных и географически удаленных двусторонних отношений, примером которых выступают китайско-латвийские отношения. Авторы приходят к выводу, что развитие отношений между Латвией и Китаем в решающей степени детерминировано текущим этапом эволюции международной системы и современным геополитическим контекстом, что подтверждает эвристическую значимость теории политического реализма.
Цель статьи — рассмотрение особенностей цифрового развития Дании, а также исследование роли «технологической дипломатии» в позиционировании «малых стран» на международной арене на примере Дании. Аргументируется обоснованность внедрения термина «технологическая дипломатия» во внешнеполитические документы Дании на фоне цифровизации политических и экономических процессов в стране, а также влияния современных технологий (в том числе алгоритмов анализа больших данных, искусственного интеллекта, нейросетей) на мировую экономику и международные отношения в целом. Дания стала первой страной в мире, которая назначила технологического посла в целях усиления своего представительства на ключевых технологических многосторонних площадках, привлечения инвестиций в экономику и выхода датских компаний на международные рынки. Кроме того, Дания была в лидерах по разработке соответствующей методологической основы отрасли через «вшивание» технологической повестки во внешнеполитические стратегические документы. Автор приходит к выводу, что цифровое лидерство Дании объясняется историческими предпосылками, эффективной интеграцией новых цифровых инструментов во внутриполитические и экономические процессы посредством поэтапного комплексного реформирования отрасли (включая создание «электронного правительства»), повышения цифровых компетенций и навыков у населения, а также развития сетевой инфраструктуры в стране. Наконец, страна находится на пороге перехода на новый этап — «умного правительства» — благодаря интеграции ИИ, метавселенных, блокчейна и VR в госуправление и бизнес.
Статья посвящена динамике образа России в национал-консервативном дискурсе Швеции 2014—2024 гг., а именно — в партии «Шведские демократы» и в аффилированном с ней издании Samtiden. Данный вопрос примечателен тем, что партия стала второй политической силой страны и ликвидировала «санитарный кордон» вокруг себя в Риксдаге в 2022 г., в том числе с изменением позиции в отношении России. Для изучения динамики образа этой страны в шведском национал-консервативном дискурсе необходим анализ в рамках исторической и политической имагологии. Это связано с актуализацией «Шведскими демократами» мифа о «русской угрозе» и его мобилизацией партией в политических целях. До 2014 г. «русская угроза» не считалась шведскими национал-консерваторами экзистенциальной проблемой для страны. Этим партия выделялась на фоне других шведских правых, в том числе «классической» Умеренно-коалиционной партии. Однако после обострения украинского кризиса в 2014 г. «Шведские демократы» начнут коррекцию своего отношения к России. До «дела Скрипалей» в 2018 г. представители партии и связанные с ними колумнисты считали Россию частью мировой политики и фактором ее стабильности, однако затем данный образ сместился в сторону критицизма по отношению к российской внешней политике и политической системе. После февраля 2022 г. «Шведские демократы» превзошли по использованию «русской угрозы» остальные партии страны. Для этого «Шведские демократы» привлекали не только колумнистов в Samtiden, но и историков, политологов и специалистов в области международных отношений. Все это сыграло не последнюю роль в изменении позиции «Шведских демократов» в части членства страны в НАТО, а также в политической агитации там, где мифы о «русской угрозе» были релевантны.
В современных реалиях Германия и Швеция не только заметно нарастили военные расходы, но и стремятся резко укрупнить свои вооруженные силы, отличаясь этим от ряда стран НАТО. Важная цель милитаризации — вносить повышенный вклад в деятельность Альянса по «сдерживанию» России и тем самым реализовать свои лидерские устремления. При этом в сотрудничестве Германии и Швеции в сфере безопасности и обороны кооперация преобладает над конкуренцией. Статья исследует динамику и эволюцию содержания военно-политического сотрудничества ко второй половине 2020- х гг., особое внимание уделяет фактору вступления Швеции в НАТО (март 2024 г.). Методологически основу работы составили положения политического неореализма и теории строительства вооруженных сил. Исторически периоды наивысшего могущества двух государств не совпадали по времени. Как результат, стороны почти не вели масштабных войн друг против друга, что создавало благоприятный фон. ФРГ положительно воспринимала фактическое сближение Швеции с НАТО (с середины 1990-х гг.). Процесс приобрел возросшие масштаб и качество в условиях конфронтации Евроатлантического сообщества с РФ (с 2014 г.). Германия ужесточала «сдерживание» плавно и последовательно. В середине 2010-х гг. Берлин рассматривал еще как чрезмерно провокационное формальное вхождение Стокгольма в Альянс, донося видение до партнера через формат N3 + 1 (2014—2019) с участием североевропейских стран ЕС. С конца десятилетия ФРГ уже допускала, а затем стала активно поддерживать отказ Швеции от внеблокового статуса. На это указывали особенности работы площадки N5 + 1 (с 2019 г., с участием уже всех пяти государств Северной Европы) и двусторонних контактов на высшем уровне. В статье сравниваются модели запущенной милитаризации двух стран. Для Германии ценен опыт Швеции по возвращению призыва (с 2017 г.), что позволило существенно увеличить численность войск, особенно сухопутных. Раскрывается сотрудничество ВС при комплектовании сил передового развертывания (СПР) НАТО в Скандинавско-Балтийском регионе, география распределения нагрузки. Особый акцент сделан на рисках попыток блокировать Калининградскую область с востока, которые создает усиливаемая цепь контингентов двух стран в составе СПР. В выводах показаны причины гармонизации, которой Берлину и Стокгольму удалось добиться при координации своих военно-политических планов и действий, особенно под эгидой блока.
Статья посвящена анализу места и роли стран Балтии в политике США в контексте трансформации трансатлантических отношений. В научной литературе данная тема освещена фрагментарно, что определяет актуальность исследования. Цель работы состоит в том, чтобы выявить, какие факторы определяли положение Литвы, Латвии и Эстонии в стратегии Вашингтона с момента обретения ими независимости и как сами Прибалтийские государства использовали взаимодействие с США для укрепления собственной безопасности и продвижения национальных интересов. Методологически исследование опирается на сравнительный анализ двух основных сфер: политико-дипломатической и военно-политической. Теоретическую основу составляют положения теории альянсов и исследований внешней политики малых государств, подчеркивающие их двойственный характер — зависимость от великих держав и способность оказывать на них влияние. Основные результаты показывают, что США рассматривают страны Балтии как «передовой рубеж» сдерживания России, усиливая свое военное присутствие и инфраструктуру в субрегионе, в то время как сами Прибалтийские страны активно продвигают антироссийскую повестку и добиваются расширенной поддержки со стороны Вашингтона. Таким образом, Прибалтийские государства выступают одновременно как инструменты и как самостоятельные агенты в рамках политики США, что соответствует теоретическим представлениям о роли малых государств в асимметричных альянсах.
Термин «геостратегическая территория» использован в Стратегиях пространственного развития Российской Федерации, принятых в 2019 и 2024 гг. Однако принципы выделения таких территорий остались неясными, приоритеты и дифференциация не определены. Цель исследования — провести на основе мировой и отечественной литературы содержательный анализ понятия «геостратегия» и производных от него в различных сферах научного знания. За рубежом геостратегия ассоциировалась первоначально с военной географией и геополитикой. Ныне геостратегический анализ охватывает не только потенциал применения военной силы на внешних для государства территориях, но и возможности реализации его интересов другими средствами. В России под стратегической территорией подразумевается регион, испытывающий потенциальные или реальные внешние угрозы его безопасности и отличающийся особой уязвимостью к внешним вызовам, из чего вытекает необходимость специальной политики по устранению или смягчению их последствий. Термин «геостратегический» указывает на источники угроз — позицию территории в полимасштабном пространстве внешних и внутренних связей и сетевых структур. Внешние вызовы тесно переплетаются с внутренними: преодолением отсталости, бедностью, оттоком населения и т. д. Показано, что геостратегическое положение носит изменчивый, исторический характер и складывается из геостратегических свойств отдельных населенных пунктов и объектов. Однако похожие геостратегические свойства характерны и для обширных территорий, включающих несколько регионов (например, Арктика или Дальний Восток). Оценка геостратегического положения имеет дискурсивную природу и зависит не только от материальных факторов, но и от идентичности граждан, в том числе их представлений о действующих в мировой политике силах, угрозах национальной безопасности и отношения к соседним странам. В заключение приведены критерии отнесения территорий к геостратегическим, предложено их определение.
В условиях острых демографических вызовов, ограничений на привлечение иностранной рабочей силы, «гонки» заработных плат в экономике в сфере туризма значительно возросла конкуренция за работников. Она обостряется стремительным развитием внутреннего туризма и вовлечением новых с точки зрения туристического освоения территорий. Эта проблема в полной мере характерна и для Калининградской области, однако поиск решения кадровых проблем в регионе после 2022 г. значительно осложнен обострившимися издержками эксклавности региона. Целью настоящего исследования стали выявление и оценка пространственных диспропорций в развитии рынка труда в сфере туризма в Калининградской области и на их основе выработка предложений по содействию развития кадрового обеспечения. Информационную базу исследования составили статистические данные Росстата и его территориального органа в Калининградской области (Калининградстата) о развитии сферы туризма в регионе. Использованы данные Минсоцполитики Калининградской области о заявленной потребности в кадрах в регионе, а также данные базы СПАРК-Интерфакс о хозяйствующих субъектах Калининградской области по виду деятельности «гостиницы и общественное питание» в разрезе муниципальных образований. Для обработки исходной информации применялись общенаучные, статистические, картографические методы исследования. Выявлено, что пространственное развитие рынка труда региона отражает постепенный сдвиг туристического освоения на восток области и в менее затронутые сферой туризма ближние и дальние пригороды областного центра. В то же время это достигается за счет развития сферы общественного питания, а вовлеченность трудоспособного населения в официальную занятость в гостиничном секторе здесь остается невысокой. Развитие кадрового потенциала на этих территориях требует принятия мер по адаптации системы подготовки кадров с привлечением представителей турбизнеса, совершенствования механизмов мобильности трудовых ресурсов.
Цель исследования — анализ современного состояния и перспектив территориальной трансформации сельскохозяйственного землепользования для определения направлений и угроз при вовлечении неиспользуемых земель в хозяйственный оборот. Объектом исследования выступало сельскохозяйственное землепользование в Ленинградской области как территории с высокоразвитым аграрным производством, входящей в состав Балтийского региона. Методология исследования базировалась на оценке пространственных изменений в территориальной структуре сельскохозяйственного землепользования в регионе, анализе динамики структурных сдвигов в распределении сельхозугодий, пашни и посевных площадей. Проанализированы показатели структурных сдвигов, темпы их прироста в разрезе муниципальных районов в период между Всероссийской сельскохозяйственной переписью 2006 г. и микропереписью 2021 г. Показана степень интенсивности территориальных сдвигов в сельскохозяйственном землепользовании Ленинградской области в целом за период 1990—2006, 2006—2016 и 2016—2021 гг. Выявлены особенности трансформационных процессов и их направленность по векторам «север — юг» и «центр — периферия». Рассмотрено влияние процесса урбанизации на территориальные сдвиги в сельскохозяйственном землепользовании и последствия для территорий, примыкающих к Санкт-Петербургу. Проанализированы территориальные различия и выделены три основных ареала в распределении неиспользуемых сельхозугодий на территории области. На примере северного периферийно расположенного Приозерского района показано, что при целенаправленном формировании благоприятной для землепользования системы социально-экономических и институциональных факторов сельскохозяйственные угодья могут сохранять свою ценность для агробизнеса. Определены территориальные различия в путях предотвращения вероятных угроз сельскохозяйственному землепользованию при условии сохранения существующего тренда его трансформации.
Современные геоэкономические условия усилили необходимость пространственного анализа устойчивости научно-технологического развития регионов России в контексте перехода от импортозамещения к обеспечению технологического суверенитета. Исследование направлено на выявление типологических различий субъектов Российской Федерации по состоянию и динамике их научно-технологической деятельности за 2012—2024 гг. и определение регионов, продемонстрировавших стабильно высокие результаты, способных выступить опорными центрами реализации государственной технологической политики в современной ситуации трансформации внешних связей. Методология исследования опирается на иерархический кластерный анализ, проведенный на основе изучения многолетних статистических рядов, отражающих кадровые, финансовые и результативные характеристики научно-технологической деятельности регионов. Использование длинной временной шкалы позволило рассматривать регионы как носители устойчивых динамических профилей, обеспечивших выявление структурных различий и долговременных закономерностей развития, что особенно актуально для современных условий формирования опоры в области НТР страны на собственные ресурсы, возможности и технологии. Полученные результаты показали существование устойчивой иерархии регионов по уровню научно-технологического развития и выявили ядро национальной научно-технологической системы, отличающееся высокой концентрацией ресурсов и стабильностью показателей. Сделан вывод о том, что учет пространственно-временной динамики позволяет выделить регионы, устойчивые к внешним изменениям и обладающие потенциалом для реализации долгосрочной государственной стратегии в сфере науки, технологий и инноваций.
Целью исследования является оценка влияния интеграционных соглашений и санкций на внешнюю торговлю сырьевыми и промышленными товарами России. В статье на основе статистики международных баз данных (UNCTAD, Всемирный банк, CEIC, UNIDO, CEPII, FAO, ВТО, GSDB) для 1995—2024 гг. при помощи гравитационного моделирования, предполагающего контроль «эффектов глобализации», оценена возможность стимулирования российской внешней торговли сырьевыми и промышленными товарами в условиях санкционных ограничений в результате участия России в ВТО, в торговых и кооперационных соглашениях. Выявлен общий негативный эффект санкций на товарообмен России, особенно широкомасштабных ограничений, заметно сокративших российскую торговлю с санкционирующими «западными» странами в 2022—2024 гг. Установлено инвариантное воздействие на внешнюю торговлю России инвестиционных соглашений. Показано, что при общем долгосрочном позитивном влиянии на внешнюю торговлю России продвинутые торговые соглашения стимулировали большее расширение товарообмена промышленными, а не сырьевыми товарами, в отличие от поверхностных торговых соглашений. Определено нарастание позитивного влияния продвинутых и поверхностных торговых соглашений, а также участия в ВТО на российскую внешнюю торговлю (особенно промышленными товарами). Выявлено, что общая тенденция роста международной торговли в 2022—2024 гг. стимулировала товарооборот России со странами ВТО преимущественно сырьевыми товарами. Сопоставление эффектов показало, что смещение товарообмена в пользу стран — членов ВТО, а также рост международной торговли позволили смягчить негативное воздействие широкомасштабных санкций «западных» стран на российскую внешнюю торговлю, а заключенные Россией продвинутые и поверхностные торговые соглашения играли дополнительную стимулирующую роль в данном процессе. Полученные оценки свидетельствуют о необходимости расширения интеграционных форматов России в пользу дружественных стран в условиях нарастания санкционного давления со стороны «западных» стран.