При изучении произведений XVIII–XX вв. на русском языке о Восточной и Юго-Восточной Азии нельзя не обратить внимания на наличие в них многочисленных дублетов и графических вариантов топонимов и на неоднозначность привязок этих топонимов к географическим реалиям. То же касается тайваньских инсулонимов, ставших объектом этого исследования. Цель статьи – выявить полный круг этих единиц и, по возможности, уточнить их референтную соотнесенность, а также объяснить причины их дублетности и варьирования в текстах для адекватной рецепции и интерпретации письменных источников XVIII–XX вв. В русском лексиконе тайваньская историческая и современная инсулонимика, охватывающая сотни единиц, с одной стороны, отражает постоянно обновляемую информацию культурно-географической и геополитической направленности, а с другой – сохраняет свидетельства о путях освоения русскими экзотизмов. При этом топонимические вариантность и дублетность в целом и инсулонимические в частности не всегда обусловлены неустойчивостью графических, фонетических, лексических и морфологических норм языка. Педантизм в перечислении дублетов и вариантов в текстах можно объяснить добросовестностью переводчика, лексикографа, каталогизатора, мореплавателя и др., желающих дать своим читателям исчерпывающую и разностороннюю информацию о названиях малоизвестных топообъектов. Сосуществование дублетов и вариантов, на первый взгляд, препятствующее утверждению единых литературных и узуальных норм словоупотребления экзотизмов, сигнализирует об уровне образованности автора или переводчика, о знании ими иностранных языков, то есть в стилистическом отношении становится свойством текстов просветительского характера.
Средневековые переводческие паратексты (в частности, предисловия или послесловия) представляют собой богатый материал для изучения. В них сочетаются реальные биографические сведения и сконструированный из нескольких топосов «идеальный образ» переводчика или книжника в целом. Статья посвящена нескольким таким мотивам, в той или иной степени связанным с translatio studii, то есть с распространением знания и учености и перемещением артефактов-источников этого знания (книг) и его потенциальных носителей (книжников, переводчиков) в поисках манускрипта. Поскольку в средневековой культуре важнейшим фактором, обеспечивающим престижность и аутентичность текста, был его древний источник, одним из распространенных мотивов был топос «случайной находки» древней и неизвестной до того момента книги. Трудолюбие и преданность делу переводчика подчеркивались мотивом долгого и утомительного поиска, преодоления разных трудностей в стремлении отыскать источник, известный ему лишь понаслышке. Из переводческих паратекстов мы также узнаем о том, какими путями та или иная книга (часто представляющая не только духовную, но и материальную ценность) могла попасть в новую культуру, в том числе в качестве военного трофея или дипломатического подарка. Предисловия или послесловия переводчика могут свидетельствовать об отношении книжника к книге как к материальному предмету и о его заботе о сохранности и распространении своего перевода.
Статья посвящена двум торжественным словам на Собор Пресвятой Богородицы, входящим в состав сборника БАН, ф. 39, 21.4.4. (Нов. 928). Цель статьи – описать выявленные фонетические и орфографические различия в повторяющихся частях данных торжественных слов и определить причины их возникновения, используя лингвотекстологический метод в функциональном и структурном аспектах. Исследуемые гомилии различаются по объему и содержанию. Большее по объему торжественное слово, имеющее в рукописи номер 30, в рукописи обозначено как произведение Епифания Кипрского и встречается в девятнадцати рукописях минейного Торжественника XV–XVI вв. Торжественное слово под номером 31 по порядку следования в конволюте, состоит из двух частей: начало «Похвального Слова на Собор Пресвятой Богородицы» Епифания Кипрского, продолжение – фрагмент «Слова на Рождество» Григория Богослова. Лингвотекстологический метод исследования разночтений в общей части гомилий дал основание полагать, что существует минимум две редакции «Похвального Слова на Собор Пресвятой Богородицы» Епифания Кипрского, что позволяет продолжить исследование данного Похвального Слова как предмета лингвотекстологии.
Статья посвящена актуальной теме лексического варьирования в ранних переводах с греческого на славянский язык. Цель исследования – показать, что использование синонимов как переводческая техника было свойственно не только Кириллу и Мефодию и их непосредственным ученикам, но и другим переводчикам раннего периода славянской письменности. Материалом исследования послужили тексты Изборника 1073 г. и сборника «XIII Слов Григория Богослова» (по рукописи XI в., изданной А. С. Будиловичем). В статье приводятся, анализируются и классифицируются примеры лексической синонимии, возникновение которой, с высокой долей вероятности, обусловлено не процессами бытования памятника, а интенциями переводчиков. Рассмотрены случаи синонимии синтаксических конструкций, а также разные способы включения грецизмов в синонимические ряды. Сделаны выводы, что явление синонимического варьирования являлось частью переводческой техники не только славянских первоучителей Кирилла и Мефодия, и в дальнейшем получило развитие в трудах их последователей, в том числе достаточно отдаленных.
В личном фонде выдающегося исследователя древней славянской письменности Л. П. Жуковской, хранящемся в отделе рукописей Российской государственной библиотеки, среди других неопубликованных материалов находятся ее письма к видным ученым второй половины XX в. Были выявлены неизвестные ранее факты биографии Л. П. Жуковской и членов ее семьи. Ее переписка с разными корреспондентами содержит ценную информацию о плодотворном научном общении отечественных и зарубежных ученых, а также об актуальных проблемах исследования текстологии и языка славянских памятников письменности.
Среди встречающихся в русской письменности текстов, автором которых назван Кирилл или Кирилл Туровский, значительная часть сочинений не принадлежит древнерусскому писателю XII в., а приписывается ему. В состав некоторых рукописей XVI–XVII вв. (Канонников и Псалтирей с восследованием) входят два текста, не без оснований приписанные епископу Кириллу. Они созданы книжниками, хорошо знавшими его творчество, и были опубликованы М. И. Сухомлиновым в 1858 г. по списку XVII в. Название первого произведения варьируется: «Кирилла епископа Туровского стиси добрейши к исповеданию и кончине / вине слезной хотящим непрестанно плакатися деяний неподобных». В нем использованы отдельные слова и выражения из седмичных молитв писателя и структура похвалы св. отцам из «Слова памяти отцам Никейского собора» в прошениях, обращенных к св. отцам, святителям, апостолам, мученикам. По спискам текст сильно различается, что связано с его историей в русской письменности. Второе произведение называется «Молитва святого Кирилла, глаголема по вся дни». Его автор действовал иначе: он включил в текст довольно большие фрагменты из кирилловой молитвы в субботу по утрене, внеся в них незначительные изменения. Этот текст, насколько можно судить по исследованным спискам, достаточно устойчив.
Цель исследования – проанализировать редакцию Великого покаянного канона Андрея Критского, выявленную на настоящий момент в единственном списке – восточнославянской Постной триоди XIV века из собрания рукописей Троице-Сергиевой Лавры Российской государственной библиотеки (ф. 304/I, № 25). Доказывается привлечение греческого оригинала для составления этой версии текста, выявлены славянские редакции, послужившие основой для исправленного варианта, проанализированы особенности его языка и поэтики, а также внесенной анонимным редактором правки. В славянском тексте установлены и описаны редакторские вставки – добавочные тропари, не входившие в аутентичный текст канона и, вероятно, восходящие к греческому списку, использованному для справы. Сделаны предположения о месте составления этой редакции и о причинах ее низкой распространенности.