Грядущее формирование общества знания в ближайшем будущем уверенно прогнозировалось в середине ХХ века. Многие социальные исследователи, а вслед за ними и широкая публика, принимают свершившуюся реализацию этого прогноза как очевидную данность. Для этого есть некоторые основания. Данную модель действительно пытались воплотить как проект преодоления проблемы пределов индустриального роста. Но на практике результаты пока оказались не столь впечатляющими. И современные даже наиболее развитые страны не выглядят воплощением в жизнь модели общества знания.
Актуальный вопрос теоретической истории – это вопрос о том, почему Европе удалось самостоятельно преодолеть порог индустриализации и вырваться из мальтузианской ловушки, а Китаю пришлось долго перенимать западный опыт и догонять Европу. Объяснение отставания Китая в позднее Новое время, которое строится на указаниях на специфику азиатского способа производства, или ирригационного общества, является полезным, но не достаточным. Убедительным представляется объяснение, связывающее это с дефицитом определенных ресурсов и неразвитостью капитализма. Однако неразвитость капитализма сама нуждается в объяснении. В статье делается вывод, что превосходство Европы над Китаем в эпоху модерна – это результат преимущества отсталости в эпоху премодерна. Китаю, в отличие от Европы, удалось создать огромную империю, охватившую всю ойкумену, а также эффективную бюрократию для управления ею, и все это благодаря эффективной идеологии аграрного общества – неоконфуцианству. Однако именно этот успех в приспособлении к требованиям аграрной эпохи и не позволил ему самостоятельно выйти на индустриальный уровень развития.
Многие современные исследователи предлагают отвергнуть веберовский подход, связывающий формирование современного капитализма с протестантизмом, как полностью ложный. В частности они при этом указывают на ложность периодизации: капитализм возник, по их мнению, не в эпоху Реформации, а гораздо раньше. В статье обосновывается тезис, что попытка опровержения веберовского тезиса через указание на неверность его периодизации представляется неубедительной. Рациональный капитализм действительно возник после Реформации и именно там, где она достигла успеха, что дает определенные основания для гипотезы о связи Реформации и формирования рационального капитализма. Конечно, само по себе это не доказывает истинности веберовской гипотезы, но во всяком случае мы не можем считать ее заведомо неверной.