Статья: О НОВОМ ОРФОГРАФИЧЕСКОМ СЛОВАРЕ УДМУРТСКОГО ЯЗЫКА (2026)

Статья посвящена анализу творчества Флора Васильева (1934–1978) в контексте тюркских литератур УралоПоволжья. Этот регион, включающий в себя и Удмуртию, является своеобразным синтезом Востока и Запада. Новизна исследования обусловлена актуализацией дихотомии Восток–Запад в творчестве Ф. И. Васильева с привлечением биографических данных. Материалом исследования послужили стихи и статьи Ф. И. Васильева, воспоминания современников о нем. Ф. И. Васильев ориентировался в 1960-е гг. преимущественно на русскую и европейскую лирику. Участвуя в литературных мероприятиях, прошедших в Казани (1972), Чебоксарах (1975, 1976) и Уфе (1977), он начал впитывать в себя восточный дух этих культур. Личное знакомство с Мустаем Каримом (Башкортостан), Равилем Файзуллиным (Татарстан), Яковом Ухсаем (Чувашия) способствовало созданию ряда произведений с восточными мотивами (цикл «Чувашские мелодии», стихотворения «Мустаю Кариму», «Урал» и др.). Ф. И. Васильев искал в рамках социалистического реализма новые сюжеты и образы, идентифицирующего его как поэта Урало-Поволжья.

В статье рассматривается прагматический потенциал звукообразов как средства репрезентации психологического состояния Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». Ее актуальность обусловлена недостаточной изученностью прагматики звукоизобразительности в аспекте раскрытия внутреннего мира данного персонажа. Цель работы заключается в выявлении функций и прагматического потенциала звукообразов, участвующих в формировании психологического портрета Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». На материале эпизодов, связанных с Астаховым, с применением контекстуального, прагмалингвистического и семантико-стилистического методов установлено, что звукообразы выполняют функции актуализации внутреннего напряжения, репрезентации агрессии и аффективных вспышек, маркирования психологического доминирования и подавления, контрастного усиления и соматизации внутреннего конфликта. Особое внимание уделяется тому, что звук в тексте Шолохова не ограничивается акустической детализацией изображаемого мира. Звуковая деталь включается в структуру поведения персонажа, обнаруживает скрытую эмоциональную динамику и помогает раскрыть те стороны характера, которые не выражаются прямо в речи. Описаны случаи имплицитной передачи звука, когда отсутствие прямого называния ударов формирует ощущение обыденного характера жестокости. Показано, что редукция звучания, включая шепот и молчание, становится индикатором подавленности и асимметрии власти. Звукоизобразительные средства передают вспыльчивость, эмоциональную нестабильность и деструктивные черты личности героя, усиливая психологическую достоверность образа. Делается вывод о значимости звукообразов как инструмента художественного психологизма, их роли в экспликации подтекста и смысловой организации текста. Полученные результаты могут найти применение в преподавании курсов стилистики и лингвопоэтики.

Статья посвящена основным аспектам темы музея, ранее не затрагивавшейся в исследованиях стиля В. В. Набокова. Дистрибутивный анализ, а также различные инструменты корпусного и квантитативного анализа произведений писателя показывают, что, вписываясь в более широкую и ключевую для писателя тему памяти, музей у Набокова служит образом физического средоточия объектов культурно-исторического наследия и расширяется до нематериального собрания ментальных фактов. Лексемы «выставка», «собрание», «паноптикум» и «кунсткамера» уточняют и конкретизируют тему. Пространство музея описывается как нечто более реальное, чем сама жизнь. Это позволяет писателю последовательно использовать понятие музея и в качестве метафоры, а также маркировать образы отдельных героев (Драер, Гумберт) через их отношение к музею. Музей в текстах В. В. Набокова бинарен и амбивалентен – это коллекция прекрасных воспоминаний об утраченном рае детства и в то же время хранилище неживого, зловещая для повествователя зона, в которой находится реальность советского периода. Само помещение музея оказывается порталом в параллельный мир. Тема музея в набоковских текстах парадоксальным образом перекликается с трагической, печальной и также амбивалентной судьбой посмертных хранилищ в России всего, что связано с писателем.

В статье анализируется местоименная система первых печатных Евангелий на удмуртском языке, вышедших в 1847 г. Рассмотрение охватывает разряды местоимений личных (собственно-личные, усилительно-личные, взаимно-личные, счетно-личные, обобщенно-личные, послеложно-личные) и неличных (притяжательные, указательные, вопросительно-относительные, отрицательные, неопределенные, определительные). Материал памятников сопоставляется с нормами удмуртского литературного языка, современными диалектами и данными словаря Ю. Вихманна (1987), что позволяет уточнить диалектную специфику переводов. Для глазовских Евангелий существенны, в частности, а) оформление аккузатива собственно-личных местоимений 1-го и 2-го лица множественного числа суффиксами -ды, -эс; б) палатализация н в счетно-личных местоимениях, восходящих к числительному ог ʻодинʼ; в) употребление указательных форм ыӵэ, ӧӵэ без начального с и др. К уникальным особенностям сарапульского Евангелия относятся: а) функционирование вопросительноотносительного местоимения кин’ с мягким конечным согласным; б) образование отрицательных местоимений с приставкой н’эно-; в) употребление определительных местоимений воч, вочак ‘весь, все, всё’ и др. В статье также уделяется внимание вариативности форм, которая отражает процесс становления морфологической системы удмуртских диалектов и отсутствие унифицированных орфографических норм в середине XIX в.

Настоящая публикация посвящена исследованию конфессиональных и этнокультурных особенностей, современного состояния этнической культуры икско-сюньских марийцев – самобытной и недостаточно изученной в этнографическом отношении этнотерриториальной общности в составе восточных марийцев. Существующих научных трудов, посвященных их этнографии, сравнительно немного, и они не охватывают все грани их культурного своеобразия. Основная задача статьи – ввести в научный оборот новые этнографические сведения об этой подгруппе. Базой для исследования послужили полевые материалы, собранные автором в Бакалинском, Белебеевском и Шаранском районах Республики Башкортостан. Кроме того, было проведено археографическое изыскание для выявления новых публикаций по данной теме. На основе ранее малоизученных или не использованных исследователями письменных источников и полевых данных предпринята попытка обобщить сведения о расселении, конфессиональных особенностях, календарной обрядности, а также рассмотреть межэтнические и межконфессиональные контакты как в историческом, так и в современном контексте.

Статья посвящена определению места двух ритуальных блюд в похоронно-поминальной обрядности чувашей. Актуальность исследования обусловлена, во-первых, отсутствием специальных этнографических работ по данной теме, во-вторых, стремительной утратой сакрального содержания этих кушаний в современных условиях, что требует их фиксации и интерпретации. Источниковую базу составили труды ученых XIX–XX вв., статьи из семнадцатитомного «Словаря чувашского языка» Н. И. Ашмарина, архивные документы, а также полевые материалы автора, собранные в Республике Башкортостан, Республике Татарстан и Самарской области. Методология исследования включает сравнительно-исторический и описательный методы, дополненные методами полевой этнографии. Установлено, что приготовление указанных блюд было неразрывно связано с практикой обязательного жертвования домашних животных умершему в день поминок, в соответствии с которой животные воспринимались как «переходящие» в загробный мир для обеспечения покойника скотом и пищей. Выявлено, что жертвование животного, предназначенного для покойника, регламентировалось определенными правилами, предписаниями и запретами. Показано, что эти кушанья имеют широкие параллели в кулинарных традициях других тюркских народов, что свидетельствует об их принадлежности к древним традициям кочевников-скотоводов. Особое внимание уделено также функциональной составляющей данных блюд и их приуроченности к разным этапам поминальной обрядности. В заключении автор приходит к выводу, что, несмотря на продолжающееся бытование этих кушаний в современных поминальных трапезах, их ритуальная семантика в значительной степени утрачена, а само присутствие на столе носит преимущественно символический характер как дань уважения обычаям предков.

В статье впервые системно рассматривается практика сокрытия лица у женщин ногаев на основе комплексного анализа разнородных источников XVII–XX вв. Исследование опирается на нарративные свидетельства османских, европейских и российских путешественников, этнографические материалы, фольклорные тексты, устные свидетельства, а также визуальные источники. Установлено, что, несмотря на фрагментарность фиксации в каждом из типов источников, их сопоставление позволяет реконструировать основные формы и функции данной традиции. Показано, что сокрытие лица у ногаев носило вариативный характер и зависело от возраста, социального статуса и контактной ситуации. Выделены основные формы: религиозно-нравственное сокрытие лица «никаб»; ситуативное закрывание лица при посторонних мужчинах с использованием традиционного покрывала (тастар); обрядовые формы, связанные со свадебным ритуалом (буьркеншик, джибек-шал); а также предохранительные формы, направленные на защиту от сглаза. Особое внимание уделено критическому анализу терминологии источников и выявлению различий между внешними описаниями и реальными формами традиционной практики. Сделан вывод о том, что сокрытие лица у ногаев формировалось на пересечении социальных, культурных и религиозных факторов, представляя собой динамичное и исторически изменчивое явление традиционной культуры.

Исследование посвящено изучению конфликтов, возникавших в татарских селениях Прикамья начала XX в., в частности мусульманских приходах Сарапульского уезда Вятской губернии. Анализируются документы, извлеченные из архивов Кировской области и Республики Башкортостан, а также материалы татарской периодической печати начала ХХ в. Анализируется роль семейных династий в управлении приходами, механизмы взаимодействия общины и власти в условиях выборности мулл, а также влияние реформы образования 1870 г. и революции 1905–1907 гг. Подробно разбирается драматичная история избрания муллы в Агрызе (1906–1911) – с нарушениями, расколом общины и вмешательством губернской администрации. Показано, что подобные локальные распри переплетались с общеимперской политикой и публичной полемикой на страницах татарской прессы. Авторы приходят к выводу о том, что конфликты усиливались на фоне новых законов в области мусульманского образования, а также в условиях Первой русской революции и последующего периода.

Публикуется часть переписки университетских друзей В. Г. Дружинина и С. Ф. Платонова, сохранивших теплые отношения на всю жизнь (до ареста последнего в январе 1930 г.). Хронологически статья продолжает предыдущие публикации и охватывает небольшой, но важный период их научной деятельности – вторую половину 1888 г. Это было время выхода из печати монографии С. Ф. Платонова и подготовки его к магистерскому диспуту; для В. Г. Дружинина – приближения к магистерским экзаменам и окончания написания и работы над публикацией книги о расколе на Дону. Раскрыта и роль в этом процессе его научного руководителя – Е. Е. Замысловского. Немало интересных фактов и сведений приведено о друзьях (И. А. Шляпкине, А. А. Спицыне, К. А. Иванове), общении с университетскими профессорами, летней повседневности. В. Г. Дружинин информирует друга о своем лечении водами. Письма этого времени отличаются объемом, насыщены впечатлениями от окружающей природы, погоде, обстановке, круге общения. При этом не забывается научная работа, которой уделялось немало времени. Осенние месяцы наполнены сведениями о многочисленных профессиональных обязанностях, «собраниях друзей».

В статье на примере г. Глазова Вятской губернии рассматривается мещанское домовладение в пореформенный период, а также его значимость в рамках городского землепользования. Проанализирована структура домовладения, выделены ее основные элементы, указывавшие на направленность профессиональной и предпринимательской деятельности мещан. Источником исследования стали извлеченные из фондов Центрального государственного архива Кировской области первичные данные ревизии недвижимого имущества г. Глазова, проведенной гласными городской думы в 1883 г. В ней содержатся сведения о наличии на одворичном месте хозяйственных сооружений, расположенных совместно с жилыми строениями. В заключение делается вывод о признаках вовлечения мещанской недвижимости малых городов в рыночный оборот и арендные отношения, несмотря на сохранение в структуре домовладения атрибутов, свойственных натуральному хозяйству.

В статье анализируется современное состояние законодательства Республики Беларусь в области охраны археологического наследия. Цель анализа правовой базы и ее функционирования – выявление пробелов в правовом регулировании и правоприменительной практике, а также выработка предложений по их устранению. На основе формально-юридического анализа Кодекса Республики Беларусь о культуре раскрывается понятийный аппарат: «археологическое наследие», «археологический объект», «археологический артефакт», «памятник археологии». Особое внимание уделяется принципиальному различию между правовым статусом археологического объекта и памятника археологии. Рассматриваются административные процедуры, регулирующие проведение земляных, строительных и мелиоративных работ в зонах археологических объектов, предусмотренные Постановлением Совета Министров Республики Беларусь. Анализируются проблемы правоприменения ст. 20.6 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях, включая недостаточную эффективность существующих норм, и вносятся рекомендации по их корректировке – введение полного запрета на использование металлодетекторов без соответствующего разрешения. В сотрудничестве с заинтересованными ведомствами исследуются механизмы противодействия незаконному обороту археологических артефактов в сети Интернет. Приводятся положительные примеры соблюдения охранного законодательства при строительстве, а также негативные случаи уничтожения археологических объектов в результате игнорирования установленных процедур. В заключении формулируются предложения по усилению контроля за соблюдением законодательства об охране археологического наследия.

На основе источников, выявленных автором в архивных и научных учреждениях Беларуси, анализируются несостоявшиеся проекты создания археологического музея на территории Минского детинца-замчища за 1945–1991 гг. Последовательно используются в качестве источников документы из личных архивов. Приводятся наиболее важные фрагменты переписки руководителей белорусской археологии В. Р. Тарасенко (зав. сектором археологии Института истории АН БССР) и Л. Д. Поболя (зав. отделом археологии Института истории АН БССР), а также руководства Института истории и Академии наук БССР с органами власти республики с 1957 по 1990 гг. Прослежено развитие концептуальных подходов В. Р. Тарасенко, Л. Д. Поболя к музеефикации Минского замчища. Преемственность во взглядах ученых заключалась в стремлении обеспечить презентацию Минского храма начала XII в. и деревянной застройки бывшего детинца. Однако в 1980-е гг. в связи с расширением археологических раскопок и развитием представлений об археологическом музее существенное значение приобрел ландшафтный подход. Он предусматривал раскрытие русла р. Немига, наличие капитальных зданий и отображение in situ системы обороны в едином комплексе. Автор отмечет связь проекта музеефикации Минского замчища с идеей Л. Д. Поболя создать Институт археологии в АН БССР.

В публикации представлена история изучения материалов горного дела и металлургии позднего бронзового века в Мугоджарах в 50–80-е гг. ХХ вв. Приводятся сведения о результатах археологических разведок и раскопок, в ходе которых были получены данные об организации добычи медной руды, ее обработке и последующих металлургических операциях. Отражен вклад ведущих ученых, внесших значительный вклад в исследование истории горного дела и металлургии алакульской культуры позднего бронзового века: А. А. Формозова, К. В. Сальникова, В. С. Сорокина, Е. Е. Кузьминой, В. В. Родионова и др. Этап характеризуется накоплением материала и созданием источниковой базы для последующих исследований междисциплинарного характера. В этот период впервые поднимаются вопросы археометаллургической проблематики об источниках сырья для выплавки бронзы, применяются естественнонаучные методы, расширившие базу по изучению хозяйственной деятельности населения позднего бронзового века Мугоджар.