Рецензируемый словарь подготовлен коллективом научных сотрудников, лингвистов Удмуртского федерального исследовательского центра УрО РАН и Удмуртского государственного университета. Создание нового орфографического словаря удмуртского языка обусловлено рядом причин, главной из которых является обогащение удмуртского языка за последние десятилетия новыми словами, написание которых не всегда подходило под существующие правила правописания. Опубликованный труд состоит из трех основных частей. Орфографическая часть словаря охватывает основные вопросы правописания, включая специфику использования заглавных и строчных букв, а также особенности образования сложных слов. Количество вновь разработанных и расширенных орфографических правил превышает 20 пунктов. Пунктуационная часть данного труда представляет собой полезный инструмент для работы с текстами на удмуртском языке, разъясняя основные принципы постановки знаков препинания в предложениях различной сложности. Словник издания насчитывает 55 000 единиц, что превышает предыдущий аналог на 25 000 позиций. Таким образом, новый орфографический словарь с правилами правописания и пунктуации удмуртского языка представляет собой незаменимую настольную книгу для преподавателей, студентов, а также для всех, кто стремится грамотно и точно использовать удмуртский язык.
Статья посвящена анализу творчества Флора Васильева (1934–1978) в контексте тюркских литератур УралоПоволжья. Этот регион, включающий в себя и Удмуртию, является своеобразным синтезом Востока и Запада. Новизна исследования обусловлена актуализацией дихотомии Восток–Запад в творчестве Ф. И. Васильева с привлечением биографических данных. Материалом исследования послужили стихи и статьи Ф. И. Васильева, воспоминания современников о нем. Ф. И. Васильев ориентировался в 1960-е гг. преимущественно на русскую и европейскую лирику. Участвуя в литературных мероприятиях, прошедших в Казани (1972), Чебоксарах (1975, 1976) и Уфе (1977), он начал впитывать в себя восточный дух этих культур. Личное знакомство с Мустаем Каримом (Башкортостан), Равилем Файзуллиным (Татарстан), Яковом Ухсаем (Чувашия) способствовало созданию ряда произведений с восточными мотивами (цикл «Чувашские мелодии», стихотворения «Мустаю Кариму», «Урал» и др.). Ф. И. Васильев искал в рамках социалистического реализма новые сюжеты и образы, идентифицирующего его как поэта Урало-Поволжья.
В статье рассматривается прагматический потенциал звукообразов как средства репрезентации психологического состояния Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». Ее актуальность обусловлена недостаточной изученностью прагматики звукоизобразительности в аспекте раскрытия внутреннего мира данного персонажа. Цель работы заключается в выявлении функций и прагматического потенциала звукообразов, участвующих в формировании психологического портрета Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». На материале эпизодов, связанных с Астаховым, с применением контекстуального, прагмалингвистического и семантико-стилистического методов установлено, что звукообразы выполняют функции актуализации внутреннего напряжения, репрезентации агрессии и аффективных вспышек, маркирования психологического доминирования и подавления, контрастного усиления и соматизации внутреннего конфликта. Особое внимание уделяется тому, что звук в тексте Шолохова не ограничивается акустической детализацией изображаемого мира. Звуковая деталь включается в структуру поведения персонажа, обнаруживает скрытую эмоциональную динамику и помогает раскрыть те стороны характера, которые не выражаются прямо в речи. Описаны случаи имплицитной передачи звука, когда отсутствие прямого называния ударов формирует ощущение обыденного характера жестокости. Показано, что редукция звучания, включая шепот и молчание, становится индикатором подавленности и асимметрии власти. Звукоизобразительные средства передают вспыльчивость, эмоциональную нестабильность и деструктивные черты личности героя, усиливая психологическую достоверность образа. Делается вывод о значимости звукообразов как инструмента художественного психологизма, их роли в экспликации подтекста и смысловой организации текста. Полученные результаты могут найти применение в преподавании курсов стилистики и лингвопоэтики.
Статья посвящена основным аспектам темы музея, ранее не затрагивавшейся в исследованиях стиля В. В. Набокова. Дистрибутивный анализ, а также различные инструменты корпусного и квантитативного анализа произведений писателя показывают, что, вписываясь в более широкую и ключевую для писателя тему памяти, музей у Набокова служит образом физического средоточия объектов культурно-исторического наследия и расширяется до нематериального собрания ментальных фактов. Лексемы «выставка», «собрание», «паноптикум» и «кунсткамера» уточняют и конкретизируют тему. Пространство музея описывается как нечто более реальное, чем сама жизнь. Это позволяет писателю последовательно использовать понятие музея и в качестве метафоры, а также маркировать образы отдельных героев (Драер, Гумберт) через их отношение к музею. Музей в текстах В. В. Набокова бинарен и амбивалентен – это коллекция прекрасных воспоминаний об утраченном рае детства и в то же время хранилище неживого, зловещая для повествователя зона, в которой находится реальность советского периода. Само помещение музея оказывается порталом в параллельный мир. Тема музея в набоковских текстах парадоксальным образом перекликается с трагической, печальной и также амбивалентной судьбой посмертных хранилищ в России всего, что связано с писателем.
В статье анализируется местоименная система первых печатных Евангелий на удмуртском языке, вышедших в 1847 г. Рассмотрение охватывает разряды местоимений личных (собственно-личные, усилительно-личные, взаимно-личные, счетно-личные, обобщенно-личные, послеложно-личные) и неличных (притяжательные, указательные, вопросительно-относительные, отрицательные, неопределенные, определительные). Материал памятников сопоставляется с нормами удмуртского литературного языка, современными диалектами и данными словаря Ю. Вихманна (1987), что позволяет уточнить диалектную специфику переводов. Для глазовских Евангелий существенны, в частности, а) оформление аккузатива собственно-личных местоимений 1-го и 2-го лица множественного числа суффиксами -ды, -эс; б) палатализация н в счетно-личных местоимениях, восходящих к числительному ог ʻодинʼ; в) употребление указательных форм ыӵэ, ӧӵэ без начального с и др. К уникальным особенностям сарапульского Евангелия относятся: а) функционирование вопросительноотносительного местоимения кин’ с мягким конечным согласным; б) образование отрицательных местоимений с приставкой н’эно-; в) употребление определительных местоимений воч, вочак ‘весь, все, всё’ и др. В статье также уделяется внимание вариативности форм, которая отражает процесс становления морфологической системы удмуртских диалектов и отсутствие унифицированных орфографических норм в середине XIX в.