В статье анализируется местоименная система первых печатных Евангелий на удмуртском языке, вышедших в 1847 г. Рассмотрение охватывает разряды местоимений личных (собственно-личные, усилительно-личные, взаимно-личные, счетно-личные, обобщенно-личные, послеложно-личные) и неличных (притяжательные, указательные, вопросительно-относительные, отрицательные, неопределенные, определительные). Материал памятников сопоставляется с нормами удмуртского литературного языка, современными диалектами и данными словаря Ю. Вихманна (1987), что позволяет уточнить диалектную специфику переводов. Для глазовских Евангелий существенны, в частности, а) оформление аккузатива собственно-личных местоимений 1-го и 2-го лица множественного числа суффиксами -ды, -эс; б) палатализация н в счетно-личных местоимениях, восходящих к числительному ог ʻодинʼ; в) употребление указательных форм ыӵэ, ӧӵэ без начального с и др. К уникальным особенностям сарапульского Евангелия относятся: а) функционирование вопросительноотносительного местоимения кин’ с мягким конечным согласным; б) образование отрицательных местоимений с приставкой н’эно-; в) употребление определительных местоимений воч, вочак ‘весь, все, всё’ и др. В статье также уделяется внимание вариативности форм, которая отражает процесс становления морфологической системы удмуртских диалектов и отсутствие унифицированных орфографических норм в середине XIX в.