Статья: Русская религиозная мысль в полемике с толстовством. Отзыв на книгу: Л. Н. Толстой: pro et contra: Антология / Сост., вступ. ст., коммент. К. Г. Исупова; отв. ред. Д. К. Богатырев. 2‑е изд. СПб.: НОКО; РХГА, 2018. 979 с. (Русский Путь: pro et contra) (2026)

Автор статьи обращается к творчеству Константина Манасси — византийского придворного поэта- интеллектуала XII века, подчеркивая особую значимость культуры «эпохи Комнинов» как «квинтэссенции византийской духовности», акцентируя внимание на уникальности дара Манасси, — все его многочисленные сочинения были написаны в стихах. Специальное внимание уделяется использованию прозаического перевода «Хроники» Константина Манасси в русской историографии XVI века, а также примерам её стихотворных переводов, предпринятых русскими византинистами XX–XXI веков.

Статья посвящена изучению педагогики повседневности в контексте духовного развития человека. Авторы рассматривают, каким образом повседневные практики, привычки и взаимодействия формируют духовную сферу личности и как педагогика может способствовать ее гармоничному развитию. Духовность трактуется как интегральное качество личности, включающее нравственные, культурные, религиозные и экзистенциальные аспекты. Подчеркивается связь духовности с повседневными действиями, а не только с возвышенными или сакральными моментами. Представлен обзор ключевых подходов, раскрывающих механизмы влияния повседневных практик на развитие личности. Рассматривается влияние рутинных процессов (общение, труд, досуг) на духовное становление человека. Анализируются методы и подходы, позволяющие педагогам и родителям осознанно формировать духовно насыщенную среду. Приводятся примеры из практики (семейное воспитание, школьное обучение, социальные проекты). Затронуты вопросы влияния цифровизации, массовой культуры и социальных изменений на духовное развитие. Делается акцент на необходимости целостного подхода к воспитанию, объединяющего духовные и бытовые аспекты жизни. Статья адресована педагогам, психологам, родителям, а также исследователям в области философии образования и духовного развития. Материалы статьи могут быть использованы для разработки образовательных программ, тренингов и методик, направленных на гармонизацию духовной сферы человека в условиях современного общества.

В начале статьи приводится попытка деления онтологического доказательства бытия Бога на «схоластические» и «логические», затем дается описание обеих форм доказательства. Далее исследуется модальный онтологический аргумент на примере трудов Н. Малькома, Ч. Хартсхорна, Д. Льюиса, А. Плантинги. В статье показано, что в модальном онтологическом аргументе атрибут «совершенства» Бога интерпретируется с точки зрения «необходимости» Его существования. Далее, если допустить, что Совершенное Существо существует, тогда Оно обязательно существует в одном из возможных миров. Но Необходимое Существо должно существовать в каждом из возможных миров. Реальный мир есть один из возможных миров. Следовательно, Бог существует. Итак, модальный онтологический аргумент указывает на реализацию атрибутов Бога в возможных мирах, следовательно, и в действительном мире. В статье делается предположение, что, несмотря на то что модальный онтологический аргумент кажется выражением чистой логики, он прокладывает путь от теологии бытия к теологии времени. В результате формируется представление об Абсолюте как единстве потенции и акта, источнике бесконечного творчества и свободы. В качестве важнейшего источника теологии времени в статье рассматривается философия позднего Шеллинга, основанная на различении позитивной и негативной философии.

В статье проводится сравнительный анализ двух диаметрально противоположных аргументов от зла, представленных в работе Пола Макдональда «Бог, зло и искупляющее добро». Классический атеистический аргумент, выводящий из существования зла невозможность бытия Бога, противопоставляется инвертированному теистическому аргументу, в котором существование зла рассматривается как свидетельство в пользу существования Бога. Анализ проводится с позиций формальной логики, религиозной эпистемологии и метафизики, с привлечением исторического контекста томизма и современной аналитической философии религии. Делается вывод о том, что убедительность каждого аргумента напрямую зависит от принятия более фундаментальных метафизических предпосылок, а теистический аргумент Макдональда представляет собой радикальную попытку снять с теизма «бремя доказательства» в проблеме зла.

В статье рассматривается взаимосвязь таких предметных областей как антропология и сотериология в аскетическом богословии выдающегося иерарха Русской Православной Церкви, крупнейшего антрополога своего времени святителя Феофана Затворника (1815–1894). Показана основная мысль преосвященного, которую он стремился донести до паствы и духовных чад, заключающаяся в том, что человек онтологически отделен от Бога ввиду глубокой греховной поврежденности своей природы и нуждается в воссоединении со Творцом через Христа посредством жизни «в духе и Духом». Отмечено, что главной составляющей человеческой природы, через которую возможно и необходимо реальное и полное воссоединение с Богом, является дух человека. В творениях святителя Феофана дух предстает как живая деятельная сила богообщения и богопознания. Рассмотрены два плана духовного пути: природный и личностный, которые являются двумя взаимосвязанными сторонами данного пути человека как ипостасноприродного единства в его восхождении к Богу, и ступени, которые он проходит на этом пути.

Статья посвящена исследованию системы преподавания богословия архимандрита Софонии (Сокольского; 1800–1877), впоследствии первого архипастыря Туркестанской епархии, сформировавшуюся ко времени его ректорства в Орловской духовной семинарии (1835– 1839 гг.). Цель исследования — реконструировать богословские взгляды архимандрита Софонии, определить источники и контекст формирования его системы, а также оценить ее место среди богословских исканий эпохи, связанных с именами святителей Филарета Московского и Иннокентия Херсонского. Новизна работы заключается во введении в научный оборот материалов архивной рукописи его «Конспекта семинарского преподавания богословских наук», где ключевой идеей является разделение христианского богословия на «религиозистику» и «екклезиастику» (учение о Церкви). В статье обосновывается, что данный принцип систематизации богословского знания в России второй четверти XIX века мог быть только результатом следования богословской системе святителя Иннокентия (Борисова). Также делается вывод о неверности утверждения о следовании архимандритом Софонией богословским системам архиепископов Иринея (Фальковского) и Сильвестра (Кулябки), и о том, что выпускник семинарии 1837 года Егор Говоров (впоследствии святитель Феофан Затворник) слушал лекции ректора Орловской семинарии архимандрита Софонии, составленные на основе богословия святителя Иннокентия (Борисова). В статье также анализируется отзыв на «Конспект…» Орловского ректора и делается вывод о том, что рецензент, будучи незнаком с богословием святителя Иннокентия, предъявляет претензии не столько системе архимандрита Софонии, сколько самому владыке Иннокентию, учеником которого и является архимандрит Софония.

Статья представляет собой сравнительное исследование интерпретаций Книги Иова двумя выдающимися русскими мыслителями XX века — Сергеем Сергеевичем Аверинцевым и протоиереем Александром Менем. Центральное внимание уделяется новаторскому поэтическому переводу Аверинцева (1973 г.), в котором сознательная архаизация, оригинальная передача теонимов и учет исторического контекста синтезируют достижения гуманитарной науки с православной культурой. В своем персоналистическом прочтении Аверинцев акцентирует экзистенциальный диалог Иова с Богом, критикуя упрощенные морализаторские трактовки текста. В свою очередь, протоиерей Александр Мень развивает телеологическую интерпретацию, видя в Книге Иова этап божественной педагогики, подготавливающий новозаветное Откровение. Его методология органично сочетает историко- критический анализ с принципами православной герменевтики. Анализ выявляет как различия (академический и церковный контексты), так и ключевые сходства авторов: акцент на персонализме, внимание к экзистенциальному опыту и преодоление схоластических шаблонов. Исследование расширяет понимание специфики отечественной библеистики в советский период, демонстрируя конкретные формы диалога между научной критикой и религиозной традицией.

Мировоззрение А. Ф. Лосева сформировалось под влиянием В. С. Соловьева и отца Павла Флоренского. Через имяславие и философию имени он познакомился с наследием святителя Григория Паламы и использовал его в своем синтезе. В переосмыслении античного и средневекового неоплатонизма А. Ф. Лосев был вынужден обратиться к элементам богословия святителя Григория, которые он рассмотрел в рамках новоевропейской и русской религиозной философии. А. Ф. Лосев знал о важности учения фессалоникийского святителя для своей «абсолютной диалектики», однако понимал его по-своему ввиду ограниченной доступности ему текстов. Он рассматривал паламитское учение в связи с множеством современных ему вопросов, таких как имяславие, символизм и миф. Задача данной работы — выяснить, как именно А. Ф. Лосев использовал учение об энергиях в своем философском синтезе, а также понять, насколько его философия паламизма согласуется с идеями византийского паламизма. А. Ф. Лосев представляет паламизм как христианский платонизм, противопоставляя его языческому платонизму, возникшему в эпоху Возрождения. Верно понимая богословие символа у святителя Григория, А. Ф. Лосев, однако, развивает самостоятельное учение о магичности и мифичности имени, а также не учитывает влияние перипатетизма на паламизм.

Предметом настоящего исследования выступают экклезиологические воззрения прп. Порфирия Кавсокаливита, в частности, его центральный тезис о «вечной и нетварной» природе Церкви. Целью работы является реконструкция генезиса и логического обоснования данной концепции. В рамках поставленной цели анализируется характерная черта его дискурса — прямое отождествление Церкви с Христом, Богом и Святой Троицей, а также прослеживается связь его идей с экклезиологическими построениями других христианских авторов. Основная гипотеза заключается в том, что, несмотря на кажущуюся парадоксальность и новаторство ключевого тезиса, его подход к практической экклезиологии (вопросы сотериологии и канонического устройства) сохраняет верность святоотеческой традиции. Актуальность исследования обусловлена хронологической близостью фигуры прп. Порфирия и, как следствие, недостаточной изученностью его богословского наследия в академической среде. Отсутствие целостного и системного анализа его экклезиологии в отечественной науке, наряду с наличием критики его отдельных положений в академических кругах, определяет необходимость настоящего исследования. Научная новизна работы состоит в том, что она представляет собой одну из первых в отечественном богословии попыток специального и комплексного анализа экклезиологии прп. Порфирия Кавсокаливита.

Данная работа является продолжением статьи «Историческое в неисторическом: Церковь как онтологическая структура в святоотеческой мысли II–V веков»*, в которой было показано формирование структуры Церкви в историческом процессе, в том числе обосновывалось, что сама эта структура — один, часть, целое (человек, община, Кафолическая Церковь) — представляет собой «историческое в неисторическом», т. е. существование исторических прежде масштабов в совместном и взаимопроникающем бытии. В настоящей статье более подробно рассматривается вопрос о разрушении этой структуры как «исторического в неисторическом» в расколах. С этой точки зрения анализируются концепции границ Церкви XX века: икономическая — священномученика Илариона (Троицкого), реляционные — митрополита, позднее патриарха Сергия (Страгородского) и протопресвитера Николая Афанасьева, а также энергийная — протоиерея Сергия Булгакова. Указываются как положительные компоненты, так и слабые места этих концепций, обусловленные недооценкой проблематики «исторического в неисторическом», а также невыраженной или ошибочной связью их с вопросом о внутреннем устройстве Церкви. Автором статьи подробно рассматривается ранее предложенная им ипостасная концепция границ Церкви, учитывающая связь вопроса границ с внутренним устройством Церкви. Исторический компонент играет в его аргументации важную роль, позволяя в том числе ответить на ряд вопросов и возражений, возникающих у современных критиков.

В статье исследуется значение относящихся ко второму началу Триады понятий «Сущее», «Интеллигенция», «триединый Смысл» в трудах А. Ф. Лосева, в частности, в «Античном космосе и современной науке» и «Диалектике мифа с Дополнением», а также осуществляется сравнительный анализ триадологических взглядов А. Ф. Лосева с богословием великих каппадокийцев в контексте учения о второй Ипостаси Святой Троицы — Боге Сыне. В настоящем исследовании автор обнаруживает, что в ранних работах А. Ф. Лосев некритически переносит философские принципы неоплатонизма в христианское учение о Боге Троице. Однако достоинством его зрелых трудов является философская разработка понятий «Сущее» и «Интеллигенция», в которых отчетливо проступает христианский принцип единосущия Ипостасей. Автор статьи приходит к выводу, что «Сущее» и «Интеллигенция» в трудах А. Ф. Лосева — это философский образ Ипостаси Сына, изучение и понимание которого способствует более глубокому восприятию богословия великих каппадокийцев, широко применявших неоплатонические понятия в выражении христианских вероучительных истин.

Болгарский богослов и церковный деятель протопресвитер Стефан Цанков стал одним из ведущих представителей православия в развернувшемся в XX в. экуменическом движении. В статье на основании сочинений о. Стефана Цанкова раскрывается содержание его догматических взглядов, связанных с оценкой инославных христиан, а также рассказывается об основных этапах его участия в экуменическом движении. Как ученый и церковный деятель, о. Стефан Цанков в XX в. внес большой вклад в укрепление дружественных отношений между православными и инославными, а также в проповедь православия среди западных христиан. В своих трудах он опирался прежде всего на сочинения тех русских богословов XIX–XX вв., которые были настроены на диалог с инославием. Подобно другим православным участникам экуменических мероприятий, о. Стефан Цанков свидетельствовал о том, что именно Православная Церковь является наследницей Древней Церкви и сохраняет традиции древнего христианства. Неоднозначен его подход к потенциальным способам объединения между христианами: наряду с требованиями сохранения догматической точности в вероучительных вопросах у него встречаются и допущения широких компромиссов, при которых во многих важных пунктах ради поддержания любви и единства разрешается свобода богословия в форме теологуменов. В учении о границах Церкви болгарский богослов придерживался мнения о принадлежности инославных к Телу Христову, в котором они пребывают в качестве больных и слабых членов, удаленных от ядра Церкви, но не совсем лишенных общения с нею. Соответственно, и совершенные вне канонических границ православия таинства он рассматривал как действительные и действенные для спасения инославных.

Статья представляет собой ответ на статью А. М. Гагинского «Между Сциллой аналитической теологии и Харибдой теологии постмодерна». Гагинский даёт слишком поверхностную и одномерную характеристику аналитической теологии, приписывая ей методологическую догматичность и, главное, унивокальность предикации о Боге. В этой статье показывается, что ключевая ошибка критики — смешение уровней. Гагинский смешивает нормативы построения убедительной теологической речи и онтологические свой ства божественной реальности. Именно отсюда возникает неверный вывод, будто аналитическая теология «подчиняет Бога законам логики» и тем самым утрачивает трансцендентность предмета. Демонстрируется, что аналитическая теология наследует не определённую онтологию, а дисциплину рассуждения, совместимую как с катафатическими, так и с апофатическими стратегиями. В качестве контрпримеров приводятся программы, работающие с аналогической предикацией, апофатикой и даже параконсистентными логическими инструментами. На примерах показывается методологический плюрализм дисциплины. В заключение делается вывод, что аналитическая теология может претендовать на право называться наследницей классического христианского богословия.