Статья: Военная диктатура в странах Латинской Америки и ее влияние на языковую ситуацию восточнославянских переселенческих сообществ (по свидетельствам информантов) (2025)

В статье рассматриваются процессы трансформации хозяйственно-экономической деятельности горских евреев Северного Кавказа (на примере общин Нальчика, Грозного, Пятигорска) за более чем двухсотлетний период в контексте позднеимперских, советских и современных российских реалий. Концентрация мехово-шубных производств за последние 35 лет в районе Пятигорска, где сформировалась самая крупная община горских евреев региона, обусловила актуальность историко-антропологического изучения. Источниковую базу статьи составили в основном материалы полевых этнографических исследований экспедиций 2022–2024 гг. Еврейского музея и Центра толерантности (г. Москва). Политические катаклизмы второй половины XVIII – первой половины XIX в. привели к миграциям горско-еврейского населения и формированию общин при русских крепостях (Нальчик, Грозный, Моздок и т. д.), что, в свою очередь, обусловило доминирование торговли и кожевенного ремесла в хозяйственной деятельности горских евреев Северного Кавказа. Комбинация этих занятий стала визитной карточкой северокавказских горских евреев. Советские преобразования в экономике способствовали превращению горско-еврейского менового торговца и кустаря-кожевенника в заготовителя пушно-мехового сырья и кооператора-производителя кожаных и меховых изделий. Ограничения кооперативного движения загнали промысловиков-кожевенников в «тень» и привели к появлению с конца 1960-х гг. полуподпольных цеховых производств. Позднесоветская либерализация в экономике дала импульс метаморфозе цехов в производственные кооперативы, а впоследствии – и в частные предприятия кожевенных и шубно-меховых изделий. Симбиоз сосредоточенных в Пятигорске подобных производств и крупнейшего в регионе оптового рынка способствовал расцвету «шубного» бизнеса в 1990-х гг. и становлению Пятигорска как своеобразной столицы горских евреев Северного Кавказа.

Статья посвящена агентности и формам саморепрезентации женщин из горско-еврейской общины Пятигорска, тому, как миграционные процессы 1990–2000-х гг. сказались на изменении гендерных ролей и агентности женщин. Материалами для статьи стали интервью и включенные наблюдения в горско-еврейской общине Пятигорска и других мест. Женская активность претерпела существенные изменения за последние годы, помимо профессиональной и традиционной (домашней) деятельности горско-еврейские женщины стали участвовать в общинных мероприятиях (лекции, халы, шидух), активно заниматься культурными и образовательными проектами (языковые фестивали, организация и руководство еврейскими университетскими, школьными и дошкольными программами). Традиционные виды женской занятости (профессиональное приготовление пищи на общинных мероприятиях и исполнение поминальных причитаний) частично сохранились, но вследствие миграций трансформировались.

Статья посвящена исследованию статуса раввинов в еврейских общинах СССР в 1960–1980-е гг., анализу институциональных вызовов и адаптационных стратегий, вызванных антирелигиозной политикой государства. Рассматриваются три традиционные функции раввинов: религиозная, судейская и педагогическая, которые в позднесоветский период претерпели значительные изменения. Из-за отсутствия системы подготовки кадров (иешив) и естественной убыли духовных лидеров общины вынуждены были адаптироваться, передавая функции раввинов резникам, канторам и другим знающим членам общины. Особое внимание уделяется трансформации статуса раввинов в условиях государственного контроля, их роли как «дипломатов» для международного представительства и «наставников» для сохранения традиций. Используя концепцию институционального изоморфизма, автор показывает, как внешние и внутренние факторы влияли на процессы профессионализации и деградации института раввината. Основу источниковой базы исследования составили документы Совета по делам религий, относящиеся к трем регионам: Ленинграду, Нальчику и Брянской области.

В статье представлен анализ архивных материалов из фондов партийных и карательных органов периода 1920–1930-х гг. из Государственного архива новейшей истории Смоленской области. В документах отразились умонастроения населения и его реакция на различные события общественной и политической жизни в СССР (конфискация церковных ценностей, денежная инфляция, проявления антисемитизма, антирелигиозные кампании, поиски внешних и внутренних врагов, убийство С. М. Кирова, гражданская война в Испании, эсхатологические настроения). Содержащиеся в документах высказывания против советской власти, слухи и толки относительно политических деятелей и перемен во властных структурах, а также образцы народного творчества (частушки, анекдоты, загадки и др.) свидетельствуют о постоянной тревожности и подозрительности, характерных для 1920–1930-х гг. Устоявшиеся стереотипы и представления (ксенофобия, демонизация власти, эсхатологические ожидания в периоды кризисов) находили место в контексте новой социалистической действительности – об этом говорят сюжеты и образы текстов устной истории и фольклора из разных регионов Западной (Смоленской) области.

Похоронный кризис первых лет советской власти достаточно хорошо описан в современной историографии, однако работ о том, как он развивался в Беларуси, до настоящего времени не опубликовано. В статье прослеживается, как кризисная ситуация разворачивалась в Витебске в 1918–1922 гг. Выделены причины, приведшие к кризису, основные формы и проявления, а также последствия для развития советской похоронной инфраструктуры. Сопоставление с материалами исследований других городов советского государства позволяет предположить, что пример Витебска является репрезентативным для всех крупных городов советской Беларуси. Материалом для написания статьи послужили прежде всего документы, хранящиеся в Государственном архиве Витебской области. Статья является важным дополнением к нашим знаниям о формировании раннесоветских мемориальных практик в 1920-е гг. в Беларуси. Отдельно рассмотрена конфессиональная специфика кризиса, преимущественно при сравнении ситуации на православных и еврейских некрополях города. Проанализированы действия, позволившие выйти из кризиса в 1922–1923 гг. и его негативные последствия для похоронного дела и развития городских кладбищ в Витебске в последующие десятилетия.

В статье на основании полевого материала, собранного в 2017–2022 гг. в регионе Фриули-Венеция-Джулия, анализируются воспоминания автохтонного словенского этнического меньшинства, проживающего на территории Италии вдоль итальяно-словенской границы. Речь идет о насильственной итальянизации в период фашизма, когда словенский язык и словенская (и вообще славянская) идентичность оказались под строжайшим запретом. Нарушителям грозило суровое наказание (вплоть до смертной казни за разговор на родном языке). Дискриминация словенской идентичности со стороны властей и романского окружения, негативное отношение к контактам словенского этнического меньшинства с материковой культурой продолжились и в дальнейшем, в социалистический период, когда граница между Италией и Югославией стала рубежом между капиталистическим и социалистическим миром: общение с родственниками в Югославии, поездки туда воспринимались как знак приверженности левым взглядам, попытки заигрывания с социализмом. Несмотря на перечисленные негативные факторы, словенское этническое меньшинство по большей части сохранило свой диалект и идентичность, а память об исторической травме жива и по сей день и находит отражение в нарративах об итальянизации.

В 1990–2000-е гг. польская литературная география была расширена за счет плодотворного обращения прозы к пространству так называемых Возвращенных земель – бывших немецких территорий, отошедших Польше после Второй мировой войны. Статья посвящена проблемам репрезентации и проработки постпереселенческой травмы в прозе детей польских переселенцев. Анализ творчества А. Юревича, А. Загаевского, С. Хвина, П. Хюлле, А. Д. Лисковацкого, И. Ивасюв, Б. Хельбиг, И. Батор, З. Орышин дает возможность не только расширить представление об аутопсихотерапевтических возможностях литературы, но и увидеть, как менялось в польском обществе после 1989 г. видение отношений с Другим и возможности диалога памятей.

Рассматриваются причины, по которым Возвращенные земли стали объектом подлинного художественного осмысления так поздно, а также проблема присутствия в памяти или постпамяти детей переселенцев «противоположного» пограничья – Восточных Кресов и роль, которую играла собственная или навязанная взрослыми ностальгия в процессе укоренения на Возвращенных землях.

Описание Возвращенных земель в 1990-е гг. как бережно прочитываемого палимпсеста сменяется в 2000-е гг. изображением их как болезненного, фрагментарного поля конфликта, а ностальгическая археология и не лишенная сентиментальности мифологизация детства – реконструкцией драматических цепочек судеб поляков и немцев, позволяющей исследовать истоки собственной травмы.

Автобиографические в своей основе художественные тексты для писателей – детей польских переселенцев выполняют прежде всего аутопсихотерапевтическую функцию: эмпатическое обращение к немецкому прошлому Возвращенных земель способствует символическому укоренению потомков. В статье анализируются неосознанно используемые при проработке постпереселенческой травмы элементы психотерапевтических практик (диалог с собой-ребенком, нарративная и первичная терапия, семейные расстановки). Параллели, а порой и почти буквальное сходство с методами психотерапии свидетельствуют о подспудном стремлении формы художественного текста к выполнению защитных функций, связанных с индивидуальными и коллективными травмами.

В русско-еврейской литературе 1920-х гг., представленной, в частности, романами Ильи Эренбурга, Матвея Ройзмана, Юлия Берзина, отразился образ еврейского обывателя, ввергнутого в круговорот драматических перемен, связанных со становлением молодой советской страны. Статья посвящена реакциям на эти перемены аполитичного еврейского персонажа и разнообразным стратегиям его приспособления к ним или попыткам бегства от них. Среди этих стратегий – социальная мимикрия, освоение новых норм общественной жизни, идеологических клише и языковой стилистики. В духе традиций плутовского романа еврейские персонажи проявляют способность к быстрой смене видов деятельности. Наиболее радикальным ответом на разительно изменившиеся условия существования становятся более или менее успешные попытки покинуть страну.

Статья посвящена анализу еврейской темы в романе С. М. Степняка-Кравчинского «Андрей Кожухов» (англ. The Career of a Nihi list, 1889), написанном в эмиграции и впервые опубликованном на английском языке. На основе текстологического анализа и историко-литературного контекста рассматриваются образы еврейских персонажей – Давида Стерна и «Рыжего Шмуля» – и их отношение к революционному движению 1870-х гг.

Роман «Андрей Кожухов» привлекал внимание исследователей культурных связей России и Англии в XIX в. и литературы русских революционных кругов. Однако анализ еврейских образов в романе «Андрей Кожухов» пока не проводился, поэтому данное исследование, анализирующее вопросы личного и общественного самоопределения еврейских персонажей в нарративе романа, можно считать актуальным.

Целью исследования является определение путей самоидентификации и внешней идентификации евреев – героев романа «Андрей Кожухов» и изучение влияния общественных процессов на их самоопределение. Для достижения цели были поставлены следующие задачи: анализ текста романа «Андрей Кожухов» и выявление в нем описаний самоидентификации и внешней идентификации героев-евреев, а также исследование путей влияния актуальной общественной обстановки на выражение идей персонажей романа.

Источниковой базой для исследования послужил текст романа «Андрей Кожухов» и современные ему публицистические и критические статьи.

Особое внимание уделяется теме инаковости, пограничной идентичности и конфликту между универсалистским революционным проектом и этнической принадлежностью. Образ Давида, частично основанный на фигуре А. И. Зунделевича, позволяет проследить внутренние границы солидарности в среде революционеров-народников.

Анализ показывает, что еврейская тема в романе служит ключом к раскрытию более широких вопросов – о пределах утопического братства, о возможности политического универсализма и о месте «другого» в проекте социальной справедливости.

В центре статьи – анализ концепций, предложенных еврейскими ассимиляторами в России второй половины XIX в. Мы выявляем, как публицисты очерчивают границы еврейского народа за пределами традиционного еврейства, например как сугубо религиозной группы или, наоборот, как этноса. Новизна статьи – в выявлении парадоксальной роли ассимиляторов, которые, вопреки декларируемой цели, скорее тоже формулируют еврейский национальный проект, причем делают это в тесном взаимодействии с русской общественной и/или религиозной мыслью. Источниковедческой базой служат тексты А. А. Алексеева (Вульфа Нахласа), А. Г. Ковнера, Л. А. Куперника. Наследие Алексеева демонстрирует, как религиозная конверсия осознается не переходом в чужую традицию, а возвратом к своему – «чистому», т. е. библейскому, иудаизму, что позволяет публицисту предложить этнокультурное еврейство в рамках христианской идентичности. А. Г. Ковнер экспериментирует с иудео-христианством. Его воззрения отталкиваются от маскильской повестки с приматом этоса Библии над формальными ритуалами. В значительной мере Ковнер маскирует под христианство погруженную в европейскую культурную среду жизнь еврейских общин. Публицистика Л. А. Куперника носит демонстративно светский характер и помещает в центр сугубо гражданскую интеграцию, предлагает общественный договор между Российской империей и русским еврейством. Замыкание всех интересов последнего внутри русского государства призвано устранить скепсис коренного населения по поводу лояльности евреев и принести последним гражданское равноправие. Евреи перестают быть народом, при том что атомизированные индивиды сохраняют право свободно посещать синагогу, изучать Тору, Талмуд, если у кого-то имеется такое желание.

Ассимиляторы парадоксально разрабатывали еврейский проект, приспосабливая последний к императиву интеграции в христианское, европейское или русское общество. Их идеи были радикальными. Но в этой радикальности можно видеть отклик на маскильский иудаизм (А. А. Алексеев, А. Г. Ковнер) или на зарождающийся политический сионизм (Л. А. Куперник).

В статье на материале свидетельств современников и архивных материалов рассмотрена трансформация российской еврейской прессы в начале ХХ в., а именно изменение формата и языка изданий. В этот период на смену элитарным ежемесячным толстым журналам приходят эгалитарные многотиражные дешевые газеты. Идиш и иврит становятся полноценными современными литературными языками, что отражается и в печати: превалирует пресса на идише, потеснившая русскоязычную печать; на смену маскильской мелице приходит новый иврит. Будучи одним из основных источников по истории российского еврейства в указанный период, еврейская пресса как самостоятельный объект изучения до сих пор практически не рассматривалась. Комплексное изучение дореволюционной еврейской прессы, понимание ее как системы, подверженной общим, глубинным процессам, дает возможность по-новому осмыслить этот феномен. Привлекаются архивные материалы, раскрывающие перипетии истории бундовской и сионистской прессы. Показана дальнейшая судьба еврейской печати после революции 1917 г. в странах Восточной Европы, в США и Израиле. Многие традиции, заложенные еще на рубеже веков, получили свое развитие в дальнейшем.

В представленном исследовании изучены пути преодоления ограничений, связанных с получением высшего образования евреями в Санкт-Петербурге начала ХХ в. Еврейские абитуриенты и студенты выступают в данной работе как активные личности, самостоятельно выбиравшие методы решения связанных с получением образования проблем и проходившие через препятствия сложной бюрократической системы. Автор приходит к выводу, что в процесс получения высшего образования еврейской молодежью активно включалось практически все этническое сообщество: от ближайших родственников до крупных еврейских меценатов и организаций. Универсальным стержнем значимой части еврейского общества начала ХХ в. оставалась семья. Исследование основано на обширном комплексе архивных и опубликованных источников: личных делах студентов, прошениях, воспоминаниях, письмах мецената Д. Г. Гинцбурга, публикациях в периодическом издании «Рассвет». Большинство материалов впервые вводится в научный оборот.

Статья, основанная на прошениях евреев российским властям и некоторых других рукописных (следственное дело) и печатных (газетная периодика) источниках, посвящена вопросу локализации их временного проживания в Санкт-Петербурге в конце XVIII – начале XIX в., то есть в период формирования «черты постоянной еврейской оседлости». Анализ выявленных документов показывает, что приезжие евреи селились в столице преимущественно компактно – в районе Адмиралтейства. Кроме того, данные материалы также содержат информацию о персоналиях владельцев домов, в которых евреи останавливались.

В настоящей статье предпринята попытка ответить на вопрос, как и в какой степени идеи еврейского Просвещения были восприняты караимскими интеллектуалами в XIX в. Этот вопрос заинтересовал исследователей истории евреев в Восточной Европе уже в начале XX в. Несмотря на тесную коммуникацию (переписка и личное общение) между представителями Гаскалы и караимами до настоящего времени было известно немногое о том, насколько идеи Гаскалы повлияли на мировоззрение караимских интеллектуалов и насколько релевантно говорить о движении Гаскалы применительно к караимской общине в целом. Историография и начала XX в., и XXI в. в этом вопросе в первую очередь обращает внимание на фигуру Авраама Фирковича, его собирательскую и общественную деятельность, литературное творчество. В нашей статье мы предлагаем сместить фокус внимания на Авраама Луцкого и его ученика Илью Казаса, так как именно в их литературном творчестве и образовательной деятельности идеи Гаскалы нашли наиболее яркое воплощение. Такой шаг в сторону от принятой парадигмы позволит расширить исторический контекст изучаемого вопроса и пересмотреть традиционную исследовательскую парадигму.

Статья рассматривает рукописные источники, ставшие основой для всех имеющихся исследований уникального ивритоязычного сочинения Салмона бен Йерухама «Книга войн Господних», караимской полемики с раббанитами X в. Всего было обнаружено 10 сохранившихся рукописей, четыре из которых были использованы И. Дэвидсоном в 1934 г. при подготовке публикации текста памятника (лейденская рукопись XVI в. и копии, выполненные гебраистами в XIX в., вероятнее всего, с лейденского протографа). Еще две рукописи - из коллекций Э. Н. Адлера в США и А. С. Фирковича в России - не идентифицированы. Кроме того, по базе данных «Ктив» были обнаружены еще шесть рукописей «Книги войн Господних»: две в Варшаве (ЕИИ), две в Санкт-Петербурге (ИВР РАН) и два фрагмента из Каирской генизы в Кембриджском университете. Сопоставление всех провенансов рукописей позволило заключить, что варшавские рукописи были переписаны Симхой Пинскером с той же лейденской рукописи в середине XIX в. Два кембриджских списка представляют собой фрагменты листов, датируемые не позднее XII в., однако они не могут быть использованы для полноценного исследования из-за своей фрагментарности. Основой для продолжения изучения «Книги войн Господних» Салмона бен Йерухама могут стать только две рукописи ИВР РАН. Одна из них содержит полный текст, но датируется XIX в. Другая представляет собой крупный фрагмент самого раннего из известных списка, который по кодикологическим признакам можно датировать XVI в., текст отличается от опубликованного Дэвидсоном, а значит, может предложить новое прочтение сочинения Х в.

Очередной выпуск ежегодника «Культура славян и культура евреев: диалог сходства, различия» – «“Время перемен” в славянской и еврейской культурной традиции» – включает материалы одноименной международной конференции, состоявшейся в Москве 1–3 декабря 2024 г.1 Эта конференция стала уже двадцать восьмой в ряду регулярных встреч ученых, чьи научные интересы сосредоточены в области иудео-христианских культурных контактов, этноконфессионального диалога, а также взаимовлияния еврейской и славянских традиций. Проект, включающий в себя конференции и издание, проводится Центром славяно-иудаики Института славяноведения РАН совместно с Научно-гуманитарным центром «Сэфер». В конференции приняли участие 39 докладчиков с 38 докладами из Беларуси, Израиля, Казахстана, России и США.