Статья: О КОМПОНЕНТАХ РАЗГОВОРНОЙ СРАВНИТЕЛЬНО-ОЦЕНОЧНОЙ КОНСТРУКЦИИ <КУДА Х-У ДО У-А> (2025)

В настоящей статье рассматривается анжамбеман как средство реализации иронии в поэзии И. А. Бродского. В основе анжамбемана, как и в основе форм комического, лежит несовпадение. Для комического это условное несовпадение ожидаемого и реального, для анжамбемана — несовпадение синтаксического и ритмического членения стиха. Несмотря на богатейшую традицию исследования анжамбемана вообще, в литературоведении в меньшей степени описан иронический потенциал этого приема. Ирония и рациональная, критическая картина мира — одно из ключевых свойств поэзии И. А. Бродского, и анжамбеман становится выразителем подобного мировоззрения. В статье рассматривается, как с помощью анжамбемана (в том числе «затяжного») Бродский разрушает ожидание, связанное с клише, очевидностью и тем самым делает высказывание содержательно неустойчивым, парадоксальным. Поэтический перенос способствует тому, чтобы читатель «задержался» в своем ожидании «нужного» слова, а затем обманулся в этом ожидании, что рождает в стихотворениях иронический эффект и оказывается частью «внеавторитарного» поэтического мышления Бродского

В статье рассматривается то, как писатели, преимущественно отечественные, учитывают в репликах прямой речи особенности произношения персонажей, говорящих на выученном русском языке и при этом владеющих им на уровне, достаточном для осуществления успешного общения с другими персонажами — носителями русского языка. Исследование, осуществленное на материале двадцати произведений художественной литературы XX в., отражает представления писателей о звучании ломаной русской речи коренных жителей Сибири и Дальнего Востока, преимущественно якутов, удэгейцев, орочей, нанайцев и эвенков. Цель исследования заключается в установлении регулярных нарушений в контаминированной речи персонажей художественной литературы, относящихся к коренным народностям азиатской части России. Представлена классификация разноуровневых языковых средств, являющихся основными видами нарушений русскоязычной речи в представлении отечественных авторов. Регулярным фонографическим средством является изменение артикуляции, в частности замена некоторых согласных другими. Выявлены следующие грамматические средства: замена личных местоимений притяжательными, использование формы глагола в повелительном наклонении единственного числа вместо личной формы или инфинитива, изменение порядка слов, использование глагола «есть», нарушение согласования в роде и числе существительных и прилагательных, а также нарушения в управлении глаголов. Также отмечается использование иноязычных вкраплений и некоторых наречий. Установлено преобладание грамматических средств при передаче нарушений в речи персонажей-инородцев над фонографическими.

Целью исследования является выявление важнейших синтаксических особенностей на материале оригинальных поэтических произведений малых и средних жанров в художественной системе В. К. Тредиаковского. Результаты работы свидетельствуют о высокой активности бессоюзных предложений в грамматике его поэзии в сравнении с теми же показателями у Кантемира и Ломоносова, а также об особом тяготении к использованию приемов сегментации и субъективной модаляции фразы в виде обособленных оборотов, вводных и вставных синтагм, присоединительных конструкций, именительного темы, риторических восклицаний, вопросов и обращений, односоставных структур. В. К. Тредиаковский — создатель самого пространного (объемом 156 слов) лирического высказывания эпохи от Кантемира до Карамзина. Выявленные особенности свидетельствуют о том, что поиски Тредиаковского в области «грамматики поэзии» не только соответствовали магистральным направлениям развития русского лирического синтаксиса в целом, но даже опережали общепоэтические тенденции. В. К. Тредиаковский-лирик выступает смелым новатором и экспериментатором, роль которого в поисках языка для только начавших формироваться в России жанровых форм лирики, к сожалению, до сих пор остается недооцененной.

Понятие редукции обсуждается в большинстве курсов фонетики, а также часто используется в современных лингвистических работах. Будучи общеизвестным, оно тем не менее понимается к райне разнообразно в зависимости от области исследования и традиции. Вопреки распространенному представлению, этот термин используется не только применительно к гласным. В статье кратко рассматривается его история в XVIII–XX вв. С опорой преимущественно на русско- и англоязычные источники делается попытка установить период, в котором явление устойчиво входит в лингвистический узус и получает первые определения (XVIII–XIX вв.). В связи с этим специальное внимание уделяется «Основам фонетики» Эдуарда Зиверса, где впервые было дано развернутое описание редукции. Затем описывается процесс вхождения этого понятия в российскую филологическую традицию: рассматриваются термины-заменители, использовавшиеся в языковедческих трудах до конца XIX в., а также определяется период, в котором редукция закрепляется в русскоязычном узусе. В частности, устанавливается, что в восприятии редукции русскоязычными исследователями немалую роль сыграл вышеупомянутый труд Зиверса. В заключение кратко описывается использование понятия в XX в.; особое внимание уделяется смещению внимания на вокалические процессы под влиянием трудов Л. В. Щербы и позже Бьёрна Линдблома. Примечательно, что наблюдения Щербы над гласными во многом предвосхитили концепцию Линдблома, однако едва ли этот факт получил заслуженное внимание в мировой фонетической литературе.

В заметках рассматривается проблема неполного и неточного описания современной религиозной лексики в толковых словарях русского языка. Обсуждаются следующие темы, связанные с этой проблемой: полисемия слова автокефалия (ср. получить автокефалию и управлять автокефалией), нормативность глагольного словосочетания венчать брак, пополнение словника толкового словаря производными словами на примере прилагательных апсидный (выступ) и постовой (благовест), переходность глагола кадить (кадить иконы). Подчеркивается важность внимательного анализа церковного узуса (официального и неофициального), влияющего на общелитературную речь, и необходимость пересмотра ряда традиционных словарных описаний. Конкретные примеры представлены в свете взаимосвязи таких понятий, как система, узус, норма (лексическая и грамматическая). Показывается, что для адекватного осмысления места лексической единицы в языковой системе, особенностей ее функционирования в речи и оценивания ее нормативного статуса целесообразно привлечение широкого круга словарных источников: лингвистических словарей (как современных, так и исторических) и энциклопедий (универсальных и отраслевых). Источниками языкового материала служат разнообразные в стилистическом и жанровом отношении тексты: научные (в том числе богословские) и научно-популярные, публицистические (включая газетные) и художественные; тексты могут быть официальные и обиходные, письменные и устные (например, проповедь или интервью со священнослужителями).

Статья посвящена фразеологическим неологизмам русского языка, репрезентирующим понятие «деньги». В рамках «широкого» понимания объекта фразеологии исследуются устойчивые словесные комплексы, обнаруживающие формально-семантическое единство в русском языке конца ХХ — первой четверти ХХI вв. Базой сбора материала послужили словари неологизмов, современной разговорной речи, фразеологических неологизмов, интернет-источники. Собранный материал был организован как идеографическая рубрика с тематическими блоками внутри нее. В этой группе вычленяются традиционные рубрики, пополняющиеся новыми единицами (блоки «зарабатывать деньги», «причинять денежный ущерб», «сложное экономическое положение»), и новые тематические объединения, отражающие меняющуюся реальность (блоки «легальность получения денежных средств», «инфляция», «распределение (государственных) средств», «финансовые мошенничества»). Идеографическую группу «деньги» пополняет идиоматика (денег не печатаю(-ет)), фразеологические сочетания (бегство капитала), составные наименования (детские деньги), перифразы (бакинские рубли), фразеологические выражения (Денег нет, но вы держитесь). Фиксируются исконно русские единицы, заимствования-кальки и условно авторские выражения. С точки зрения структуры возникают единицы, соответствующие словосочетаниям, предложениям, предложно-падежным сочетаниям. Выделяется большое количество разговорных и профессиональнотерминологических оборотов. Устойчивые сочетания, репрезентирующие понятие «деньги» в современном русском языке, обнаруживают низкую степень устойчивости и сложность выведения начальной формы. Представляется, что эта структурная неустойчивость объяснима не только неологическим статусом единиц, но и такой особенностью современной фразеологии, как бóльшая значимость образа по сравнению с компонентным составом фразеологизма. В статье на примере сочетаний, возникающих в русском языке на основе образа печатания денег, и некоторых других демонстрируется, что внутренний образ фразеологизма выступает объединяющим для целого ряда оборотов и оказывается более значимым, чем структура фразеологической единицы. В целом фразеосемантическое поле «деньги» в современном русском языке претерпевает и количественные, и качественные изменения, но неизменно остается продуктивным и национально специфичным

В статье рассматриваются языковые способы репрезентации представлений о лени в традиционной культуре кубанских казаков и не казачьего населения, проживающего на территории Краснодарского края. Объектом анализа являются единицы лексико-фразеологической системы кубанских говоров с южнорусской и украинской языковой основой. С опорой на фольклорную традицию констатируется двойственное отношение в казачьей среде к лени и категорически отрицательное — к ленивому человеку. Показывается сближение понятия «лень» в языковом сознании жителей Кубани как с понятиями «праздность», «пьянство», «бесхозяйственность», «пустословие», так и с понятием «богатство». Посредством анализа семантической структуры диалектных единиц и их внутренней формы, а также с опорой на высказывания носителей кубанских говоров реконструируется созданный ими словесный образ лентяя, отражающий стереотипные представления, единые для разных этносов. Показано, что этнокультурная специфика, раскрывающая особенности мироощущения кубанского казачества, проявляется в создании локализмов (слов и фразеологизмов), своеобразии их внутренней формы, детализации процесса бездействия. На языковом материале говоров позднего образования подтверждается вывод о том, что положительный идеал — уважение к труду — воспитывается в традиционной казачьей культуре через неприятие и осмеяние лени