Публикации автора

This review focuses on the new book by the renowned German scholar Heinz-Günter Nesselrath on Lucian of Samosata, an author whom Nesselrath has been studying for over 40 years. The review gives a brief overview of the preface, the nine chapters and the afterword. Among the undoubted merits of this book is that Nesselrath has succeeded in presenting his view and his understanding of Lucian’s rich legacy, which have developed over many years of working with the texts. This is what distinguishes Nesselrath’s book from the companions popular nowadays, where a plurality of opinions and approaches of the authors of the articles naturally arises. On the one hand, the author perfectly shows that the genre and content diversity of the works, the heterogeneity of literary masks are quite amenable to comprehensive consideration. There is no reason to speak of “the comedy of nihilism” or “the palimpsestic evanescence of author’s voice” (T. Whitmarsh). Through Nesselrath’s book, a distinct, consistent portrait of Lucian as a writer is created. On the other hand, this book once again confirms the unfounded and biased judgements of J. Bernays, R. Helm, who regarded Lucian as a mere epigone and a mediocre writer. The book’s shortcomings may include the fact that the author speaks of the division of rhetoric and philosophy and notes that there is another opinion, but does not elaborate on it. Equally neglected is the manuscript tradition of Lucian. Nonetheless, the unified concept, the well-thought-out structure, the lively and lucid presentation of the material allow us to say that this book is the long-awaited basic study that has been sorely lacking for Lucian

В статье рассматриваются две речи Максима Тирского, посвящённые активной и созерцательной жизни (XV–XVI). Параллели с другими авторами (Апулеем, Алкеновом) показывают, что эта тема стала популярной в платонической традиции. Максим использует хорошо проработанный материал, но применяет новую форму его изложения — двойные речи (disputatio in utramque partem). В этой статье представлен краткий обзор проблемы активной и созерцательной жизни, чтобы обозначить контекст, в котором следует рассматривать философские речи Максима. Несмотря на то, что в речах нет оригинальных идей, представляется интересным изучить использование платоновского материала и выбор диалогов, которые использовались для аргументации тезиса и антитезиса. Анализ речей показывает, как Максим использует диалоги «Горгий» и «Государство», заимствуя некоторые образы и тематические отрывки. «Апология Сократа» Платона занимает особое место в композиции шестнадцатой речи. Используя работу Платона в качестве образца, Максим пишет речь, которую Анаксагор мог бы произнести перед жителями Клазомен, защищая свой образ жизни.

В статье рассмотрены проблемы, связанные с перестановкой цитаты из «Ипполита» Еврипида, которая встречается в прологе «Всадников» Аристофана (Eq. 16). Среди издателей нет единства относительно порядка стихов в этом отрывке. Некоторые (Мейнеке, Диндорф, Бергк, ван Леувен, Холл — Гелдарт), следуя за Г. Зауппе, переставляли цитату из Еврипида после стиха 14, а другие (Кулон, Соммерстин, Краус, Уилсон), вслед за К. Ф. Германном и Г. Ричардсом, переставляли после стиха 18. На основе параллелей из других комедий Аристофана в статье доказывается, что рукописный текст не требует исправления, а перестановка цитаты после стиха 18, с которой печатают текст современные издатели, снижает комический эффект всего отрывка: Второй раб начинает говорить, что хочет сказать нечто изящное, как у Еврипида, и слово в слово цитирует строку из «Ипполита». Дословные цитаты с упоминанием автора Аристофан использует иначе, на это указывают цитаты из Эсхила. А цитаты из Еврипида обычно вплетаются в речь без предварительного указания на автора (Nub. 1165–1166 / Eur. Hec. 172– 174; Nub. 1415 / Eur. Alc. 691). Основной аргумент в пользу сохранения текста — это комический эффект, который создается при чтении по рукописи R. Первый раб цитирует «Ипполита», Второй раб тоже хочет ответить в духе трагедии (его реплика начинается так же, как слова Федры: «Πῶς ἂν…»), но Первый раб резко обрывает его: надо «не еврипидствовать», а придумать план бегства.