Публикации автора

Анализируются типологическое многообразие и художественно-выразительные средства деревянной церковной архитектуры Каргополья XVII–XVIII вв. — одного из наиболее интересных регионов Русского Севера. Рассмотрение конфигураций покрытий основных объемов продемонстрировало самое широкое бытование в Каргополье различных способов венчаний. Кубоватые храмы Каргополья представляют собой значительную часть памятников этого типологического подвида, локализованного также в Нижнем Поонежье и Южном Беломорье. Одновременно в Каргополье прослеживается концентрация храмов с клинчатой кровлей и бочечным верхом. При изучении объемно-пространственных решений установлено, что восьмериковые церкви Каргополья заметно выделяются на фоне таких универсальных и внерегиональных композиций, как «восьмерик на четверике с трапезной» или крещатые церкви. Башнеобразные храмы, как и шестериковые колокольни Каргополья, можно рассматривать и на фоне фортификационного зодчества Поонежья, получившего в XVII столетии мощный импульс в связи со строительством Каргопольского, Усть-Мошского и Турчасовского острогов. Каргопольские трапезные «со свободной связью» также становятся своеобразным локальным феноменом. Основной чертой ансамблевого характера каргопольской архитектуры является связанность воедино составных элементов с помощью папертей, галерей и переходов. Проведенное исследование своеобразия деревянного церковного зодчества Каргополья XVII–XVIII вв. позволяет сделать вывод о единстве и преемственности ярко выраженных локальных черт и приемов. Натурные обследования памятников и привлеченные архивные источники по истории храмостроительства Каргополья свидетельствуют о колоссальном творческом потенциале, который был в полной мере реализован в течение XVII–XVIII столетий в живописном многообразии форм как отдельных памятников, так и общих ансамблевых решений. Не менее важно и то, что каргопольская традиция не осталась замкнутой в себе. Ее распространение на смежные регионы и переплетение с архитектурой Нижнего Поонежья и Поморья масштабируют архитектуру Каргополья и делают ее одним из наиболее ярких и крупных явлений в широкой панораме памятников деревянного зодчества всего Русского Севера.

В задачу статьи входит изучение раннего периода в истории деревянных храмовых ансамблей в приходах бывшего Онежского уезда Архангельской губернии, располагавшихся в нижнем течении реки Онеги от Биричевских порогов до ее впадения в Белое море. Письменные источники, дополненные поздними видовыми рисунками и фотографиями, дают возможность проследить процесс возникновения и последующего развития храмовых ансамблей в Нижнем Поонежье в XVI — начале XVIII в. Несмотря на то что многие известные памятники региона, сохранившиеся или сфотографированные до их утраты, относятся в основном уже к более позднему времени, изучение материалов государственных переписей, описных и отводных книг Крестного монастыря, архиерейских храмозданных грамот реконструирует начальные этапы строительной истории архитектурных комплексов в Турчасове, Пияле, Чекуеве, Онеге, Подпорожье, Вазенцах, Прилуках, Макарьине (Усть-Кожском). Прослеживается не только преемственность, отразившаяся в сохранении посвящений церквей, поставленных «вновь» на месте прежних сгоревших или обветшавших, но и расширение ансамблей погостов, обусловленное активным храмостроительством, достигающим своей кульминации в 1670–1700-е годы. Специфика изученных документов не предполагает подробные характеристики композиций церквей, однако регулярные и скрупулезные фиксации храмов, приделов и трапезных косвенно свидетельствуют о разноплановых и живописных объемно-пространственных решениях храмовых ансамблей Нижней Онеги. Проведенный анализ письменных и изобразительных источников показал, что потенциал поонежской архитектурной традиции был накоплен еще в ранний период ее сложения и впоследствии послужил прочной основой для формирования одного из наиболее ярких феноменов в панораме деревянного зодчества Русского Севера

Как складывалось сакральное пространство православных епархий в XV–XVII веках? Можно ли определить закономерности в посвящении православных церквей определенным святым? Участники дискуссии анализируют эти вопросы, опираясь на опыт собственных исследований на разных территориях Московской Руси — европейской части и Сибири. Исследования показывают, что строительство храмов и посвящение их православным святым, православным праздникам — это своеобразный индикатор духовного освоения территории, ее обживания. Динамика посвящений престолов городских и монастырских соборов, городских и сельских приходских церквей отражает особенности формирования приходской структуры, показывает взаимосвязь общегосударственных и локальных процессов. Изучение церквей Московской Руси становится репрезентативным после появления детальных описаний сельского пространства в конце XV в. Трансформации социальной структуры государства, изменения внутренних и внешних границ приводят к динамичным изменениям в посвящениях престолов церквей и изменениям в приходской структуре.

Статья представляет обзор деревянного церковного строительства на Русском Севере в эпоху Петра I. Исследуются как памятники, построенные при личном участии или под наблюдением царя-реформатора, так и наиболее значимые в художественном и историческом отношении северные храмы первой четверти XVIII в. Анализ деревянной архитектуры Русского Севера петровской эпохи и последующих десятилетий показал, что преобразования Петра I практически не нашли отражения в образном строе и композиции подавляющего большинства церквей, которые были возведены в северных губерниях на протяжении XVIII в. Непосредственное участие Петра Первого в строительстве оказало влияние на «иноземный» характер только двух храмов: в Новодвинской крепости и в Марциальных Водах. Облик других построек, которые обычно ассоциируются с Петром Первым - Петропавловского собора в Петрозаводске, церквей Вытегорского и Кижского погостов и Св. Андрея Первозванного на Соловках - обусловлен самим характером исторического развития русской архитектуры второй половины XVII - начала XVIII в. Устойчивость храмостроительных традиций в памятниках XVIII в. свидетельствует о продолжавшейся древнерусской инерции, оказавшейся неподвластной даже мощной энергии петровской эпохи. Но даже те изменения, которые все же происходили в деревянной архитектуре середины - второй половины XVIII в., были связаны не с петровскими преобразованиями, а общими процессами, определившими характер зодчества России того времени и укорененными в постепенном распространении барокко через архитектуру каменных церквей в губернских и уездных городах. Эти влияния также носили локальный характер, в то время как общая тенденция развития северного храмостроительства по-прежнему демонстрировала консервативность и последовательность. Решающее воздействие на судьбу деревянного храмового зодчества в России оказал не Петр Великий, а Павел I, издавший 25 декабря 1800 г. указ, не позволявший строить деревянные приходские церкви. Таким образом, именно его запрет на два поколения изменил многовековой ход развития плотницких традиций, после чего с 1830-х гг., в условиях регламентаций николаевской эпохи, возобновление деревянного храмостроительства последовало уже по совершенно другому пути.