Публикации автора

Суицидальные тенденции представляют собой серьезную проблему у пациентов с аффективными расстройствами. Роль мультиморбидной патологии в формировании суицидального риска требует уточнения с учетом нозологической специфики, в особенности при сравнении биполярного аффективного расстройства (БАР) и рекуррентного депрессивного расстройства (РДР). Цель. Оценить влияние психической и соматической мультиморбидности на суицидальные тенденции у пациентов с БАР и РДР и выявить связанные с их повышенным риском клинические характеристики. Материал и методы. В поперечное мультицентровое исследование включено 182 пациента в соответствии с критериями МКБ-10 (F31.0 БАР - n=139, F33 РДР - п=43). Диагностика проводилась с использованием Краткого международного нейропсихиатрического опросника (MINI). Для оценки суицидальных тенденций применялась Колумбийская шкала серьезности суицидальных намерений (C-SSRS), для оценки тяжести депрессии - шкала Монтгомери-Асберга (MADRS). Статистический анализ выполнялся с использованием непараметрических критериев в R. Результаты. У пациентов с БАР выявлена статистически значимо более высокая частота психической мультиморбидности по сравнению с пациентами с РДР, преимущественно расстройств, связанных с употреблением алкоголя (р=0,003) и психоактивных веществ с вредными последствиями (р=0,038), а также расстройств пищевого поведения (р<0,05). В отличие от этого посттравматическое стрессовое расстройство статистически значимо (р=0,044) чаще встречалось в группе РДР. Наличие психической мультиморбидности у пациентов с БАР было ассоциировано со статистически значимо более высокими показателями суицидальных идей (р=0,002) и поведения (р=0,004) на протяжении жизни, а также с большим фактическим количеством суицидальных попыток (р=0,0005), тогда как при РДР подобной связи не выявлено. Соматическая мультиморбидность не оказывала статистически значимого влияния на суицидальный риск в обеих группах пациентов. Для группы БАР установлена слабая статистически значимая отрицательная корреляция между возрастом и количеством суицидальных попыток (rs=-0,29, р=0,0005), а также между возрастом манифестации заболевания и суицидальным поведением (rs=-0,18, р=0,038). Обнаружена статистически значимая умеренная положительная корреляция между тяжестью депрессии по шкале MADRS и актуальными суицидальными идеями (rs=0,590, р<0,001) в общей выборке. Заключение. Влияние мультиморбидности на суицидальный риск носит дифференцированный характер в зависимости от основного диагноза. Психическая мультиморбидность - один из ключевых факторов суицидального риска именно при БАР, что обосновывает необходимость целенаправленной интегративной помощи для данной категории пациентов. При РДР суицидальный риск, по-видимому, в большей степени опосредован текущим аффективным состоянием, чем структурой мультиморбидности. Полученные данные подчеркивают важность дифференцированной оценки и профилактики суицидального поведения с учетом нозологической специфики и профиля мультиморбидности.

Высокий уровень коморбидности психических расстройств и метаболического синдрома (МС) - основная причина сокращения продолжительности жизни психиатрических пациентов. Актуален поиск биомаркеров риска МС, при этом гипергликемия (ГГ) как компонент МС является ключевой мишенью для сравнительного исследования пациентов с разными диагнозами. Цель. Оценить связь ГГ с компонентами МС, гематологическими показателями воспаления, а также с клиническими характеристиками пациентов с биполярным аффективным расстройством (БАР), рекуррентным депрессивным расстройством (РДР) и шизофренией (ШЗФ) в рамках трансдиагностического подхода. Материалы и методы. В исследование включены 153 стационарных пациента, из них 84 женщины (54,9%) и 69 мужчин (45,1%), с БАР (n=50), РДР (n=38), ШЗФ (n=65). Социально-демографические, антропометрические, клинические и лабораторные данные были получены из медицинской документации. Результаты. Диагностические группы не различались по возрасту, полу, частоте соматических заболеваний и отдельных компонентов метаболического синдрома и их комбинаций. В группе РДР отмечалось статистически значимое (p=0,0447) повышенное абсолютное число лимфоцитов по сравнению с группой ШЗФ и статистически значимый (p=0,044) более высокий коэффициент воспаления LHR (отношение лимфоцитов к ЛПВП) по сравнению с группой БАР. Сравнение подгрупп, выделенных по наличию или отсутствию ГГ внутри диагностических групп пациентов, выявило два уровня различий. Пациенты с ГГ во всех группах имели: 1) статистически значимые более высокие показатели инсулина: БАР (p=0,003), ШЗФ (p=0,013), РДР (p=0,048); 2) статистически значимые более высокие уровни гликированного гемоглобина: РДР (p=0,001), ШЗФ (p=0,001), БАР (p=0,028). Установлены уникальные профили различий у пациентов с ГГ: 1) БАР: статистически значимые более высокие уровни пролактина (p=0,024) и креатинина (p=0,0069), но более низкие уровни лимфоцитов (p=0,028) и С-реактивного белка (p=0,036), более старший возраст (p=0,035), более поздние начало заболевания (p=0,023) и первое обращение к врачу (p=0,039); 2) РДР: статистически значимые более высокий уровень гемоглобина (p=0,02), сниженный уровень Т4 (p=0,045), а также более высокие показатели ИМТ (p=0,017) и окружности талии (p=0,041); 3) ШЗФ: других отличий, кроме общих для всех групп, не выявлено. Заключение. Исследование впервые показало, что гипергликемия у пациентов с БАР, РДР и ШЗФ ассоциируется с диагноз-специфическими метаболическими и воспалительными профилями. Полученные данные подтверждают сложную двунаправленную связь между психическими расстройствами и метаболическими нарушениями, подчеркивая, что метаболическая дисрегуляция является не просто коморбидным состоянием, а неотъемлемой частью течения заболевания, что требует пристального внимания клиницистов. Выявление гипергликемии при первичном приёме - это экономически обоснованная и клинически важная процедура, которая позволяет психиатру принимать более обоснованные решения относительно терапии и метаболических вмешательств, что улучшает качество и повышает продолжительность жизни пациентов.

Обоснование: депрессия широко распространена в популяции и является одной из ведущих причин инвалидизации, снижения продолжительности жизни и смертности. В основе столь существенного влияния лежит высокая частота коморбидности депрессии с тяжелыми хроническими соматическими заболеваниями. Генетические исследования могут дать инструменты для выявления в популяции групп с высоким уровнем генетического риска коморбидности этих заболеваний для их ранней специфической профилактики.
Цель обзорной статьи обосновать методологию и дизайн исследования, направленного на поиск общих генетических маркеров риска развития депрессии и хронических соматических заболеваний в виде полигенных шкал риска, ассоциированных с хроническими соматическими заболеваниями, имеющими высокий уровень генетической коморбидности с депрессией.
Публикации, пациенты и методы: применение современных международных клинических и психометрических инструментов при обследовании популяционной выборки пациентов с депрессией. Проведение такого исследования позволяет: 1) оценить риск развития хронических соматических заболеваний у пациентов с депрессией; 2) определить предиктивную мощность полигенных шкал риска соматических заболеваний для симптомов депрессии и соматических заболеваний в популяционной выборке; 3) доказать валидность полигенных шкал риска генетической коморбидности депрессии и соматических заболеваний.  
 Заключение: результаты исследования могут быть использованы для научно обоснованного превентивного подхода в области психического и соматического здоровья.

Гиперпролактинемия — одно из распространенных нежелательных явлений антипсихоти-
ческой терапии, так как связано с рядом психических и соматических осложнений. На сегодняшний день существует несколько стратегий коррекции антипсихотик индуцированной гиперпролактинемии, наибольшую доказательную базу из которых имеет добавление к текущей терапии частичного агониста дофамина — арипипразола.

Другие препараты из данной группы, карипразин и брекспипразол, в связи со сходным механизмом действия с арипипразолом относятся к пролактинсберегающим препаратам. Однако, их различия в фармакодинамике могут определять особенности во влиянии на уровень пролактина и привлекают внимание для дальнейшего изучения их пролактинсберегающей активности.

Цель данной статьи — осветить имеющиеся в мировой литературе современные представления о состоянии высокого риска развития психоза, как о перспективном диагностическом этапе для выявления групп риска по развитию шизофрении в ближайшем будущем, а также выделить и охарактеризовать инструменты скрининга состояния высокого риска развития психоза. Выявление и своевременная коррекция факторов риска является актуальным методом снижения уровня заболеваемости шизофренией и улучшения прогноза заболевания. В результате анализа данных литературы с обобщением имеющихся результатов оригинальных исследований, систематических обзоров и мета-анализов представлены сведения об имеющихся в настоящее время основных подходах к унифицированной стандартизированной диагностике состояния высокого риска развития психоза, а также проведена их сравнительная характеристика.

Согласно проведенному обзору публикаций, ни один из имеющихся в настоящее время инструментов не охватывает полностью все современные диагностические подходы, в связи с чем для достижения оптимального результата по выявлению состояния высокого риска психоза наиболее надежным представляется совместное использование различных инструментов. Кроме того, сохраняет актуальность дальнейшая разработка имеющихся инструментов скрининга и их валидизация в российской популяции.