Публикации автора

В статье рассматривается ранняя лирика В. В. Набокова, в основном тексты, вошедшие в сборники 1923 г. «Горний путь» и «Гроздь». Акцентируется важность слова-образа жемчуг/жемчужина (и дериватов — жемчужный/жемчуговый) в поэтике Набокова-Сирина. Утверждается, что для художника-синестетика жемчужный не только отличается от белого, но и контрастирует с ним («Садом шел Христос с учениками…»), помогает создать образы ушедшего («Романс») и несбывшегося («Пьяный рыцарь»), хрупкой поэтической души («Поэты») и молитвенного восхищения природой («Кипарисы»). Устанавливается, что в прямом значении — драгоценного камня, предмета роскоши — жемчуг в стихотворениях Набокова встречается редко («На севере диком», «Страна поэтов»), при этом выполняет функцию эквивалента ценностей нематериальных. Отмечается, что, появившись уже в программном стихотворении «Дождь пролетел», жемчужина (дождевая капля — центр мирозданья) становится одной из наиболее значимых авторских метафор, которая обыгрывается и в привычном для мировой литературы ключе, когда диковинный камень, невероятными усилиями поднятый со дна морского, символизирует духовный поиск («Жемчуг»), и в контексте библейской символики («Тайная вечеря», «Садом шел Христос с учениками…»); включает в себя многочисленные аллюзии и реминисценции (Низами, Гете, Блок, Гумилев, Маяковский).

В лирике В. В. Набокова (Сирина) отражены авторские представления о доме как о сакральном пространстве, связанном с воспоминаниями о детстве, о покинутом городе, о потерянной родине, об ушедшей эпохе. Воспоминания о доме как о земном рае - важная часть поэтического мировоззрения Набокова. Для поэта дом - не только особняк на Большой Морской в Петербурге или фамильное имение, но и вся далекая Россия. Мысли о малой и большой родине отражаются в тревожных снах памяти, рисующих бесконечные возвращения «домой». В статье рассматриваются стихотворения Набокова, обращенные к России (подчеркивается преобладание двух дуальных мотивов: взаимопроникновения / отторжения и смерти / воскресения), а также условный тематический цикл «Петербург», включающий семь стихотворений, в которых доминантным топосом становится родной город поэта-изгнанника. Амбивалентность в отношении к Петербургу проявляется в смешении чувств: восторженная любовь к городу прошлого и враждебность к его настоящему; ощущение его своим и вместе с тем чужим; боль утраты, скорбь по мертвому городу и мысли о нем как вечно живом; память о нем и забвение. Возвращение в город своего детства, «домой», для лирического героя равносильно чуду и ассоциативно соотнесено с чудом воскресения. Неслучайно в стихотворениях с библейскими мотивами («На Голгофе», «Легенда о старухе, искавшей плотника» и др.) в метафорической форме передаются основные мировоззренческие ориентиры поэта, связанные с образом дома.

«Очки Иосифа», «В пещере», «Когда я по лестнице алмазной.», «Легенда о старухе, искавшей плотника», «Тайная вечеря», «Мать» и др., в которых изобразительно-выразительная подробность (портретная, пейзажная, предметна, бытовая) становится основным средством создания библейских образов; утверждается, что, отступая от иконографической традиции и наделяя библейских персонажей «слишком человеческими» штрихами, поэт акцентирует важные для себя мировоззренческие установки, главная из которых - прозрачность границ между земным и небесным, слияние миров в точке наивысших духовных проявлений человека; отмечается, что художественная деталь в лирических текстах Набокова с евангельской тематикой выполняет ряд взаимозависимых и взаимодополняемых функций: визуализатора, смыслового акцента, метафоры, часто возвышается до символа, становится главным элементом двух разнонаправленных процессов: десакрализации и сакрализации.