Проанализированы публикации переводов славянской поэзии в журнале «Русский вестник» в контексте культурных и общественно-политических событий второй половины XIX — начала XX веков и редакционно-издательской политики журнала. Материалом послужили номера «Русского вестника» за 1856-1904 годы, в которых опубликованы переводы с польского, чешского и сербохорватского (ныне — сербского и хорватского) языков. Публикации в «Русском вестнике» переводов поэзии западных и южных славян расцениваются как форма участия журнала в культурном диалоге стран славянского мира. Показано, что интенсивность публикаций в журнале переводов славянских авторов связана с внешнеполитическими событиями, значительнейшими из которых были Польское восстание 1863-1864 годов, организация и проведение Славянского съезда в 1867 году, русско-турецкая война 1877-1878 годов за освобождение южных славян от османского ига. Сообщается, что польская литература представлена в «Русском вестнике» преимущественно переводами из А. Мицкевича, чье творчество оказалось идейно и художественно близко его русским современникам, а для читателей последующих десятилетий явилось знаком пушкинской эпохи. Отмечается, что публикации переводов, переложений чешской и сербской поэзии (в т. ч. народной) свидетельствуют о близости художественных и культурных традиций русского и этих славянских народов.
Реконструируется процесс появления и закрепления метафоры «книга — спутник» в отечественном литературном процессе XII—XX веков, проведено исследование ее семантического спектра. Источниками выступили литературные тексты, письма, литературно-критические статьи, мемуарные заметки. Установлено, что отсутствие этой метафоры в древнерусской литературе обусловлено свойственным этой эпохе религиозным типом отношения к тексту как к духовной пище и учителю-наставнику, а не попутчику в земной жизни. Сообщается, что невозможно встретить анализируемую библиометафору и в начале века Просвещения, поскольку тогда экстенсивный характер чтения способствовал расширению круга чтения и приводил к быстрой замене одного текста другим. Временем появления метафоры «книга — спутник» в России предлагается считать декабристскую эпоху. Сообщается, что первые упоминания о книге-спутнике присутствуют в письмах А. Ф. Бригена, Г. С. Батенькова из сибирской ссылки, А. А. Бестужева-Марлинского, переведенного из Сибири на Кавказ. Примеры с положительной коннотацией обнаружены в письмах А. Ф. Бригена: он определяет книгу «дорогим, верным спутником» своей одинокой сибирской жизни. Установлено, что отрицательная (астрономическая) семантика заметна в строках А. А. Бестужева-Марлинского о неоригинальных текстах — «прочих спутниках при звезде-предтече». Показано, что в XX веке семантический спектр библиометафоры расширяется.
Рассматривается вопрос восприятия традиций М. Ю. Лермонтова поэзией Серебряного века. Актуальность исследования обусловлена значимостью традиций русской классической литературы как основы цельности отечественной словесности, источника творческой рефлексии последующих поколений и способа постижения проблем современности. Новизна исследования видится в осмыслении специфики освоения духовных заветов Лермонтова женским поэтическим сознанием конца XIX — начала XX веков, а также в выявлении общих и самобытных черт творческой преемственности. Подчеркивается религиозно-эстетическая основа творческого воплощения классиком собственных представлений о божественном и земном в единой системе мироздании. Устанавливаются причины востребованности лермонтовских открытий литературой рубежа XIX—XX столетий. Особое внимание уделяется женской поэтической линии, представленной лирикой Анны Ахматовой, Зинаиды Гиппиус, Мирры Лохвицкой. На основе притяжения к общему духовно-эстетическому центру разрабатывается типология женской поэзии. Доказано, что она связана с сохранением главного вектора лермонтовского мировоззрения — религиозно-эстетического. Установлено, что вместе с тем в восприятии каждой из поэтесс различных мотивно-образных, тематических и стилевых составляющих творческого наследия великого предшественника обнаруживаются самобытные черты.
Статья посвящена анализу ключевой эстетической дискуссии в немецкой литературе конца XVIII века между Фридрихом Шиллером (1759—1805) и Готфридом Августом Бюргером (1747—1794) о природе «народного» искусства. Проанализированы тексты полемики: рецензия Шиллера «О стихотворениях Бюргера» и ответ Бюргера «Предварительная антикритика». Цель исследования — описать литературно-эстетические представления Шиллера (идеализирущее, классицистическое искусство) и Бюргера (демократическое, реалистическое искусство). Выявлено, что Бюргер утверждал реалистический принцип «народности», основанный на изучении фольклора и правдивом отражении действительности, при котором поэт должен быть «в гуще» народа, а Шиллер отстаивал идеалистический подход, требующий от поэта создания возвышенного идеала и «снисхождения» к народу для его облагораживания. Доказано, что концепция Бюргера утверждала жизненную достоверность произведения, а позиция Шиллера вела к элитарности и схематизму. Автор приходит к выводу о том, что спор был неизбежен и отразил фундаментальное расхождение между классицистической и предромантической парадигмами. Сделан вывод о том, что Шиллер отрицает позицию Бюргера и внедряет в теорию искусства представления нового классицизма. Новизна исследования видится в детальном сопоставительном анализе аргументов обеих сторон, раскрывающем онтологические основы их эстетических расхождений.
Проведено изучение многочисленных пунктуационных мен, допущенных при публикации стихотворения «Журналист, читатель и писатель», начиная с первого издания и заканчивая современными научными собраниями сочинений. Рассматриваются вопросы нарушения редакторами авторской пунктуационной графики. Источниками выступили беловой автограф Лермонтова, два прижизненных издания стихотворения в журнале «Отечественные записки» и сборнике «Стихотворения Лермонтова» за 1840 год, издание сочинений Лермонтова под редакцией А. А. Краевского, П. А. Ефремова, Д. И. Абрамовича, а также научные издания XX—XXI веков. Представлены результаты сопоставительного анализа беловика, первой и последующих публикаций стихотворения. Уделяется внимание выявлению обработок и искажений авторской пунктуации, устранение которых важно для публикации стихотворения в дальнейшем. Отмечается, что в существующих изданиях нарушен интонационный рисунок стихотворения. Подчеркивается необходимость реконструкции дефинитивного текста в соответствии с авторской волей. Авторы утверждают, что при издании стихотворения «Журналист, Читатель и Писатель» следует опираться на автограф, который отражает авторскую волю. Установлено, что при расстановке пунктуации нужно руководствоваться не только формальными признаками, но и анализом каждого контекста, понимая расставленные Лермонтовым знаки препинания как инотационносмысловую систему.
Рассматривается вопрос проблематики авторского мифа, создаваемого Сакариусом Топелиусом в своих сказках. Материалом исследования послужили сказки из сборника «Чтение для детей». Актуальность темы обусловлена недостаточной изученностью мифологических компонентов, связанных с представлениями о Севере как об уникальном мире в творчестве этого финского прозаика и поэта. Научная новизна работы состоит в том, что впервые показано, как в сказках С. Топелиуса строится авторский Северный миф, в основе которого лежат мифологема мирового древа, образы морского бога Ахто и его супруги Велламо, образ мифологического кузнеца, образ шамана. Доказано, что среди мифологических компонентов в сказках особую роль играет редуцированный эсхатологический миф, связанный с сюжетом о противоборстве колдунов, желающих поймать солнце. Также определяется комплекс мотивов, образующий основу поэтики Северного мифа С. Топелиуса: мотив жертвы, мотив чудесного дара, мотив зимы. Установлено, что С. Топелиус создает уникальный авторский Северный миф, состоящий из комплекса языческих мировоззрений финнов и саамов, пропущенных через христианское мировоззрение писателя. Подчеркивается, что особую роль в этом мифе играют гуманистические установки, призванные воспитать юное поколение, живущее в мире и гармонии со всеми северными народами.
В статье рассматривается влияние рассказа М. Шолохова «Судьба человека» на китайскую военную прозу. Исследование выявляет три этапа в восприятии произведения китайским литературоведением: идеологическое освоение, период сниженного интереса и углубленный анализ. Подчёркивается, что «Судьба человека» оказала значительное влияние на формирование нового образа «маленького человека» в китайской военной прозе, способствуя переосмыслению темы страдания и отходу от героического пафоса в сторону более реалистичного и психологически достоверного изображения войны и её последствий. На основе сравнительно-типологического анализа устанавливаются генетические и типологические связи, демонстрирующие как универсальность темы человеческой стойкости, так и её специфическую культурную интерпретацию. Доказано, что произведения Ши Чжуншаня «Последний солдат», Лю Чжэня «Гимн герою» и Чжан Цзэши «Моя корейская война» демонстрируют генетическое родство с шолоховской поэтикой в аспектах антигероизации персонажей, кольцевой композиции и эстетики военной травмы. Доказана выраженная политическая цикличность процесса переводов и изучения: взрывной рост наблюдался в периоды дипломатического «медового месяца» (вторая половина 1950-х, середина 1980-х, начало 2000-х), сменяясь замиранием при охлаждении отношений. Сделан вывод о том, что такая специфика рецепции наглядно иллюстрирует симбиоз литературной коммуникации и геополитики в рамках сравнительного литературоведения.
Статья посвящена изучению рецептивного потенциала романа М. Эмиса «Зона интересов» и выявлению стратегий воздействия на читателя. Актуальность исследования обусловлена смещением в современной художественной прозе фокуса на фигуру военного преступника и интересом современной науки к коммуникативным стратегиям, активизирующим читательское сознание. Цель работы — описать рецептивную стратегию произведения и выявить механизмы вовлечения читателя в конструирование смысла произведения. В качестве материала используется роман «Зона интересов», повествование которого ведётся от лица трёх участников концлагерной системы: коменданта, рядового служащего и члена зондеркоманды. Применяется методология повествовательной прагматики и нарративный анализ. Представлены результаты комплексного анализа композиционной, субъектной и объектной организации текста. Показано, что циклическая структура, полифонический нарратив и изображение нравственной и языковой деформации героев-нарраторов формируют стратегию, провоцирующую читателя выстраивать собственную интерпретацию событий. Автор приходит к выводу о том, что рецептивная стратегия романа выступает инструментом сложного этико-эстетического воздействия. Подчеркивается, что закодированная в произведении эмоциональная отстранённость нарраторов способствует переосмыслению понятий вины, жертвенности и ответственности.
Данная статья посвящена проблеме идейнохудожественного содержания орнитологической символики в русской прозе ХХ века. Объектами исследования являются произведения И. С. Шмелева, И. А. Бунина, Б. К. Зайцева, М. А. Осоргина, Л. Ф. Зурова, В. П. Астафьева, Е. Носова, Б. Васильева, Т. Толстой, объединенные включением в систему повествования образов птиц. Цель данной работы состоит в выявлении многомерной символической значимости орнитологических образов в русской прозе ХХ века: в осмыслении своеобразия индивидуально-авторского художественного видения писателей и объединяющего русскую литературу национального «кода прочтения». Актуальность исследования обусловлена вниманием современного литературоведения к аксиологически значимым темам русской литературы, к восприятию отечественного литературного процесса в его неделимой целостности. Научная новизна работы видится в том, что анализ образов птиц позволяет выявить особую роль данного художественного образа как одного из доминантных в национальной картине мира. Авторы приходят к выводу о том, что птица чаще всего в русской литературе ХХ века представлена как идеальный образ — «мерило» нравственности человека. Показано, что в разные исторические периоды доминантными становятся определенные аспекты символизации: духовное просветление, отождествление с Родиной и домом, осмысление подвига и героизма, экологические проблемы, метафоризация персонажей-орнитоморфов.
В статье впервые выполнен комплексный анализ послания костромской поэтессы А. И. Готовцевой «А. С. П.» (Александру Сергеевичу Пушкину), опубликованного в альманахе «Северные цветы на 1829 год». Это поэтическое обращение соотнесено с другими стихотворениями Готовцевой, в том числе с посланием к Ю. Н. Бартеневу. Стихотворение костромички также сопоставлено с ранее опубликованным стихотворным посланием к Пушкину князя П. И. Шаликова. В статье суммируются сведения об изучении пушкинского «Ответа А. И. Готовцевой». Показано, что комментарий, предложенный В. П. Гаевским и П. В. Анненковым, впоследствии никогда существенно не уточнялся. Автором предлагаются дополнения к традиционному комментарию с учетом историко-литературного и биографического контекста, повлиявшего на создание пушкинского стихотворения. Исследование стихотворного диалога Пушкина и Готовцевой выполнено с учетом новых сведений об адресате пушкинского «Ответа». В статье приводятся данные о биографии костромской поэтессы, указаны архивные источники и материалы периодической печати, не учтенные литературоведами ранее. Автор выдвигает гипотезу о том, почему, несмотря на блестящий дебют, Готовцева не вошла в круг постоянных авторов альманаха «Северные цветы». Утверждается, что история стихотворного диалога Пушкина с Готовцевой вписывается не в ряд мадригальных стихов, а в ряд стихотворных диалогов«дуэлей» Пушкина.
Проанализирована поэма австрийского литератора Липинера (S. Lipiner, 1856—1911) «Освобожденный Прометей» («Der entfesselte Prometheus», 1876) в аспекте рецепции дионисийской музыки в литературном тексте. Актуальность исследования обусловлена интересом современного литературоведения к прометеевскому дискурсу и теме дионисизма. Впервые в отечественном литературоведении представлены результаты анализа поэмы Липинера с точки зрения интермедиального подхода к проблеме дионисийской музыки. Уделено внимание генезису дионисийской музыки, восходящему к философии и литературе Древней Греции. В качестве источников привлекаются коррелирующие с дионисийским дискурсом произведений Гесиода (VIII век до н. э.), Гете (J. W. Goethe, 1749—1832) и Ницше (F. Nietzsche, 1844—1900). Представлены результаты сопоставительного анализа элементов поэм «Фауст» Гете и «Освобожденный Прометей» Липинера. Постулируется преемственность исследуемой поэмы по отношению к гетевской интерпретации дионисийской музыки. Доказывается особое значение ницшеанского подхода к дионисизму для поэмы Липинера. Автор приходит к выводу, что интермедиальный аспект дионисийской музыки в исследуемом произведении наиболее полно раскрывается в контексте культа Диониса, характерного для австрийской литературы рубежа XIX— XX веков.
Исследование посвящено анализу становления и осмыслению динамики развития содержания образа английского поэта Джона Мильтона в русской лирической и лироэпической поэзии. Материалом для изучения стали лирические и лироэпические произведения русских писателей XVIII — XIX веков, содержащие упоминания о Мильтоне. При подготовке статьи использовались герменевтический, историкокультурный и сопоставительный методы исследования. Выявлены три направления в трактовке образа Мильтона в русской поэзии XVIII — XIX веков. Первое из них, представленное в рамках классицизма, связано с введением имени Мильтона в канон классической литературы и использованием его образа как аргумента к формированию индивидуального, неповторимого облика российской поэзии. Второе направление (в рамках сентиментализма и романтизма) ведет к созданию образа одинокого, трагически непонятого современниками гения, слепца-провидца; кроме того, авторы эпохи сентиментализма ценят контрасты поэтики Мильтона-стилиста, а поэты романтической традиции видят в нем характерного героя эпохи. Третье направление (с начала XIX века, преимущественно в рамках романтизма и реализма) связано с ироническим, снижающим и отстраняющим осмыслением поэтики Мильтона.