Архив статей

В статье ставится странная на первый взгляд проблема: можно ли помыслить взаимозаменяемость религиоведения и теологии? Демонстрируется, однако, что в современных дискуссиях в рамках каждой из дисциплин наблюдаются тенденции к вытеснению и маргинализации другой из них. Автор полагает, что междисциплинарная война религиоведения и теологии, начавшаяся в 1990-е гг. в рамках дискуссии о признании последней учебной и научной дисциплиной на государственном уровне, в настоящее время не окончена. Показывается, что аргументация сторон строится таким образом, что ведет к падению престижа научного знания о религии в целом. Для решения этой проблемы автор анализирует и соотносит направленность познавательного интереса, предметные области, дисциплинарные структуры и традиции обеих дисциплин, а также – через соотнесение направленности познавательного интереса, сообщества авторов и сообщества-аудитории – их функции для общества и церкви. Автор полагает, что перед лицом проблематичности статуса научного гуманитарного знания в обществе и в церкви представителям обеих дисциплин необходимо отказаться от риторики заменимости и совместными усилиями попытаться предъявить понятный и академически корректный отклик на экзистенциальный, социальный и культурный запрос, связанный с религией.

В статье рассматривается история возникновения цифровой теологии в контексте развития цифровых гуманитарных наук и изучения цифровой религии. Выявляются элементы типологического сходства в становлении этих дисциплин: от этапа раннего инструментально-прикладного применения цифровых технологий и приложений до осознания своей дисциплинарной специфики. Подчеркивается значимость междисциплинарного подхода «Большого шатра» для понимания динамики развития, дисциплинарной специфики и призвания цифровой теологии. Рассматриваются наименования, альтернативные цифровой теологии, в частности «кибертеология», появившееся в 2000-х гг. в контексте обсуждения в Римско-католической церкви угроз и возможностей, связанных с развитием цифровых медиа и компьютерных технологий. Выдвигается предположение о том, что вне католического мира наименование «кибертеология» не прижилось, поскольку приставка «кибер-» стала ассоциироваться с ранним этапом развития интернета, в то время как термин «цифровой» оказался более универсальным, охватывая широкий спектр технологий и приложений. Рассматриваются четыре «волны» становления цифровой теологии, от инструментального применения цифровых методов в образовании и исследовательской работы с текстами источников до этапа контекстуального переосмысления ее как «теологии в цифровую эпоху», имеющей пророческое призвание служить этическим и ценностным компасом современному миру.

В статье реконструируются и критически анализируются представления о вере одного из ключевых советских психологов религии – К. К. Платонова (1906–1984). Рассказывается, что первоначально ученый трактовал веру как веру в сверхъестественное (впоследствии он изменил свое мнение) и рассматривал ее как особое религиозное чувство, создающее иллюзию познания и реальности того, что создано фантазией. Психологическая природа веры определялась им на основе противопоставления веры и знания, за которым у него выступает антагонизм религии и науки. Открыто выступая с атеистических и марксистских позиций, К. К. Платонов утверждал, что (религиозная) вера вредна и уводит человека в мир иллюзий. В качестве нерелигиозных аналогов веры он предлагал называть схожие с ней состояния «убеждением», «уверенностью», «доверием» и утверждал, что все они – абсолютно разные психологические явления. В данной статье автор доказывает обратное, а также аргументирует неприменимость противопоставления веры и знания в психологии. Утверждается, что представления К. К. Платонова о вере отражают понятийный аппарат, особенности научного мышления и этос советской науки 1960–1980-х гг. Несмотря на ангажированность ученого задачами антирелигиозной пропаганды, автор полагает, что недостаток объективности К. К. Платонова отчасти восполняется его познавательным отношением к феномену веры. Подчеркиваются заслуги ученого, введшего понятие веры в тезаурус советской психологии и стимулировавшего дальнейшие исследования феномена веры.

Публикуемая впервые вводная лекция к курсу «Психология религии», написанная профессором Н. Л. Мусхелишвили, аннонсирует планируемую в скором времени к выходу монографию. В ее основу легли лекционные материалы двух учебных курсов, написанные им в конце 1990-х – начале 2000-х гг., для подготовки специалистов в области религиоведения в России. На протяжении многих лет данный курс входит в базовую часть подготовки религиоведов в Учебно-научном центре изучения религии РГГУ.

Данная биографическая заметка является вторым наброском биографии выдающегося исследователя религии Николая Львовича Мусхелишвили (1945–2022). Основанная на работе с архивом профессора Мусхелишвили, расшифровке его трудовой книжки, воспоминаниях его друзей и коллег, дополненная сведениями о проектах, в которых он принимал ключевое участие, она не претендует на большее, чем ориентир для будущих исследований.

В данной статье социальная реальность «Игры престолов» не рассматривается как своего рода модель или реконструкция средневекового мироустройства, несмотря на ряд реалий. Напротив, предполагается, что «Игру престолов» следует воспринимать скорее как развернутое во времени отображение реальности конца XX – начала XXI вв. Особое место занимает вопрос о кризисе секулярности и его проявлений на различных уровнях трансмедийного нарратива «Игры престолов».

Исследовательская литература об эзотеризме с середины XX столетия сложилась в самостоятельное историографическое направление. В отечественной литературе до недавнего времени отсутствовали сочинения, в которых были бы представлены обобщающие характеристики отдельных подходов к исследованию эзотеризма. В фокус внимания статьи поставлен исторический подход П. Г. Носачева к анализу зарубежной литературы, а также дана оценка созданной им типологии подходов к исследованию эзотеризма. Вопреки широко распространенному «дискурсивному» подходу к исследованию «религии» в статье обозначается необходимость для историков религии учитывать достижения психологии религии. Указывается на характерный для некоторых ключевых концепций эзотеризма (М. Элиаде, А. Февр, В. Ханеграаф) эсхатологизм. Исторический подход П. Г. Носачева признается наиболее адекватным способом дискуссии о методологическом разнообразии исследований эзотеризма. Сочинение П. Г. Носачева можно признать существенным вкладом в развитие отечественных религиоведческих исследований эзотеризма, представляющим читателю целостную карту актуальных и популярных подходов к его изучению.

Статья посвящена феномену «младостарчества» в Русской Православной Церкви. Наибольшую остроту данная проблема приобрела в период с конца 1980 – начала 2000-х гг., когда была организована масштабная кампания против «младостарцев». В статье реконструируются основные этапы этой кампании, определяются важнейшие черты, приписываемые «младостарчеству», а также восстанавливается контекст 90-х годов, который демонстрирует активное развитие православного книгоиздательства. Автор показывает, что хотя осуждение «младостарчества» последовало на официальном уровне только в конце 1990-х гг., само его содержание не являлось новым, в отличие от термина. Анализ православной литературы, публикуемой в этот период огромными тиражами, демонстрирует большой интерес к старчеству. Это способствовало тому, что отношения «старец – послушник» проецировались на отношения неофита и неопытного священника. Одновременно с этим возникает другое радикальное движение, отвергающее всякое «старчество» и духовное руководство в современном мире. Отмечая неоднозначность понятия «младостарчество», автор предполагает, что с его помощью не столько осуждалась некая группа духовников, сколько делалась попытка в целом регламентировать деятельность священников в условиях повышенного интереса к старчеству и спроса на пастырское руководство. В то же время со временем стало возможным говорить о «младостарчестве» как об удобном элементе критики пастырства, духовничества и даже духовенства как таковых.

В истории русского православия второй половины XIX в. наблюдается существенная трансформация, позволяющая говорить о возникновении принципиально новой ситуации, которую можно определить как «современную», т. е. характерную и для современной ситуации в религиозной сфере. Речь идет о ситуации «свободного религиозного выбора». Понятая не в качестве возможности публично высказывать несогласие с официальным церковным учением, но в качестве субъективной возможности «быть несогласным», эта ситуация тем не менее становится вызовом для церковного богословия и привлекает внимание основных авторов эпохи и, в частности, святителя Феофана Затворника. Анализ ключевых его произведений позволяет утверждать, что отправной точкой его нравственно-богословских рассуждений, которые еще при жизни автора удостоились как высокой оценки в среде церковных интеллектуалов, так и популярности в среде читающей публики, являлась ситуация изначальной неопределенности субъекта в отношении господствующего в Российской империи вероисповедания. Субъект его построений стоит перед необходимостью не просто следовать церковному учению, но сознательно и свободно признать себя христианином либо в результате соответствующего воспитания, либо в момент «благодатного возбуждения» – религиозного обращения. В результате этого признания начинается «духовная жизнь», которая заключается не только в следовании за церковным институтом, но, прежде всего, в индивидуальном опыте отторжения обыденного и восприятия «духовного». В этой ситуации представления о нормативных отношениях между христианином и религиозным наставником переживают существенную трансформацию: возможность свободного религиозного выбора предполагает паритетные отношения в этом взаимодействии. Это обстоятельство, в свою очередь, трансформирует нормативное представления о самом наставнике (в рамках контекста Российской империи – о священнике), выдвигая на первый план не его способности руководить и наставлять, но способность выстраивать доверительные отношения и личным примером подводить человека к свободному самоопределению в качестве христианина.

Статья посвящена репрезентации образа кардинала Карла Лотарингского в протестантской полемической литературе на примере памфлета Франсуа Отмана «Послание Тигру Франции» (1560 г.). Памфлет является образцом сочинений, направленных против «незаконной тирании» кардинала. Автор обвиняет Карла Лотарингского не просто в многочисленных злодеяниях и злоупотреблениях, но и в стремлении узурпировать престол, используя при этом положение иерарха церкви и близость к Риму. Последнее утверждение обретает невероятную устойчивость, сохраняясь в качестве «черной легенды» Гизов вплоть до конца 80-х гг. XVI в. Неудивительно, что экземпляры «Тигра» уничтожались представителями власти, и даже сам факт хранения текста в 60-е гг. XVI в. мог послужить поводом для ареста. Данный памфлет рассматривается в контексте полемики о законности власти как таковой, ее религиозном аспекте, а также правомерности ряда королевских законов, направленных против гугенотов.

Статья посвящена анализу текста 11-й главы «Послания к филиппийцам» Поликарпа Смирнского, где упоминается о некоем грехе пресвитера Валента, связанном со «сребролюбием». Этот пассаж рассмотрен в контексте как истории христианской общины в Филиппах, основанной еще апостолом Павлом, так и общего развития христианства в первые века. Мы полагаем, что этот «грех» является не растратой общинных средств или отказом от поддержки нуждающихся, а отходом от христианства, причиной которого стал страх возможных проблем и желание сохранить устоявшиеся социальные и экономические связи с языческим окружением. О подобном поведении состоятельных христиан сообщают «Пастырь» Ермы и другие источники, но если Ерма призывал к полному отказу от богатства, то Поликарп более сдержан, говоря о необходимости лишь побороть сребролюбие. Поступок Валента не привел к окончательному разрыву с общиной, Поликарп призывает даровать ему прощение, что указывает на то, что Валент не стал хулить Христа или выдавать христиан римским властям. Автор Послания предписывает филиппийцам воздерживаться от сребролюбия, идолопоклонства и всякого зла.