Личные контакты и связи для миссии в Южной Эфиопии носят ключевой характер, налаживание отношений со старейшинами деревень является для миссионеров приоритетной задачей. Если Эфиопская церковь и католики занимают скорее выжидательную позицию, то протестанты стремятся к активной миссии. Обращение протестантов к людям с низким статусом в племени привело к восприятию христианства как социальной стигмы; в настоящее время миссионеры стараются направить свои усилия на авторитетных в племени людей. Христианские миссионеры, помимо нового смысла жизни, предлагают новообращенным средства для выживания и возможность интегрироваться в современное общество, прежде всего через образование. Образовательные проекты – наиболее удачная инициатива миссионеров и наиболее продуктивный способ выстроить отношения со старейшинами. Церкви, занимающиеся миссией, могут реализовывать совместные проекты и взаимодействовать, однако конфликтов между церквями больше, чем единства. Христианская миссия в Южной Эфиопии, имеющая несомненные успехи и достижения, сталкивается с рядом серьезных проблем, прежде всего связанных со столкновением разных мировоззренческих парадигм, которое порождает конфликты и напряженность. Протестантизм, имеющий потенциал «надэтнического» проекта, пока эту возможность не реализует.
В статье представлен авторский подход к сбору и анализу материала по культурной специфике этнической группы на примере племени хамар, проживающем в Федеративной Демократической Республике Эфиопия. В качестве базы взята структура арт-альбома, разработанная для облегчения адаптации детей мигрантов в принимающей стране. В основу подхода к сбору и компоновке полученного материала легла идея о том, что методы адаптации с использованием элементов арт-терапии подходят не только для детей мигрантов из стран ближнего зарубежья, но и для детей, чей тип родной культуры значительно отличается от принимающей. В статье речь идет о первом этапе сбора и систематизации полевого материала. Основная цель – выявить кардинальные различия в двух типах культур через рассмотрение материального быта и фольклора. В результате проведенного полевого исследования были выделены некоторые значимые в избранном контексте категории культуры хамаров, что позволило описать и проанализировать ее отличительные типологические черты. Основное внимание уделяется таким особенностям быта хамаров, как пищевое поведение, разделение гендерных и возрастных ролей, тем элементам фольклорных представлений, которые используются в воспитании детей и значимы в повседневной жизни племени. В завершение сделаны выводы о специфике культуры хамаров и ее презентации для целей адаптации на доступном автору материале. Дизайн исследования, структура материала, методы анализа в первую очередь имеют исследовательский характер, направленный на уточнение сведений по культуре хамаров. Также работа вносит вклад в развитие межкультурной компетентности и чувствительности.
В статье исследуется феномен «эрравака» - любимого животного в культуре хамаров, скотоводческого народа юго-западной Эфиопии. Рассматривается процесс выбора и ритуального преображения эрравака, его роль в формировании идентичности пастуха и социальных связей в обществе. Анализируются культурные практики, связанные с эрраваком, включая сочинение песен и проведение церемоний. Статья показывает, как через отношения с эрраваком отражаются ключевые аспекты мировоззрения хамаров, их эстетические предпочтения и духовные ценности. Кроме того, исследование раскрывает ритуальные аспекты ухода за эрраваком, символическое значение физических изменений, вносимых в облик животного, и влияние этих практик на социальную структуру хамаров. В работе также рассматриваются лингвистические аспекты наречения имени эрраваку и то, как эти имена становятся неотъемлемой частью идентичности владельца. Анализируя традицию эрравака, в противовес упрощенным представлениям об отношениях человека и животных в традиционных культурах, статья поднимает вопрос о сложном взаимодействии между мирами людей и животных в скотоводческих обществах, выходящем за рамки чисто экономических отношений. Феномен эрравака рассматривается в контексте современных антропозоологических исследований, изучающих роль животных в формировании человеческой идентичности. Проводятся параллели между отношением к эрраваку у хамаров и восприятием домашних питомцев в западной культуре. Статья вносит вклад в понимание многообразия форм взаимодействия человека и животных в различных культурах.
В статье рассмотрены основные направления внекультовой деятельности христианских организаций в условиях фронтира на примере Южного Омо, регион Южной Эфиопии. Исследование опирается на пул глубинных интервью с религиозными лидерами, собранных в рамках полевого исследования в вореде Хамар. Выделено 35 направлений внекультовой работы, которые реализуются в основном крупными церквями, имеющими длительное присутствие в регионе. Определено, что приоритетными для них являются проекты в сфере образования и просвещения, а также социальная поддержка, миротворчество и разрешение конфликтов. Религиозные лидеры по-разному относятся к внекультовой работе: для одних она представляется благом и считается первичной для христианизации, другие же воспринимают такой подход критично, ставя во главу угла культовую деятельность. Внекультовая работа христианских церквей в рассматриваемом регионе отвечает не только их собственным целям, но и запросам государства, которое видит в них важных партнеров для интеграции населения этого периферийного региона в эфиопское общество и экономику. Показано, что высокая активность этих организаций несет в себе риски, связанные прежде всего с социально-культурной трансформацией местных обществ.
Данное исследование рассматривает погребальные традиции и представления о смерти у народа хамар в южной Эфиопии, демонстрируя устойчивость ритуальных практик. Сравнение современных полевых данных с материалами экспедиции Марселло Риччи 1930-х гг. и обширными этнографическими работами Джейн Лидалл и Иво Стрекера 1970-х гг. показывает, что ключевые элементы погребальных обрядов остались практически неизменными, несмотря на значительные социально-экономические трансформации в регионе. Исследование фокусируется на анализе погребальной традиции хамаров, состоящей из двух, разнесенных во времени, этапов: первоначального захоронения и последующего ритуала окончательного прощания (дуки була). Подобная практика отражает сложное понимание смерти как постепенного перехода в мир мертвых, затрагивающего как физическое тело, так и социальную личность умершего. Интервал между двумя церемониями служит периодом адаптации как для души умершего, так и для общины. Концепция загробного мира, расположенного за рекой Омо, демонстрирует горизонтальную модель вселенной, где мир мертвых воспринимается как зеркальное отражение мира живых. Эта концепция упрочивает связь между мирами, выражающуюся в регулярном, но опосредованном взаимодействии живых с духами предков (меши). Особый интерес представляет ритуал похорон вождей (битта), иллюстрирующий влияние социального статуса покойника на погребальные традиции. Случай непогребенного битта Элто показывает, как общество может адаптировать традиционные практики для сохранения социальной стабильности в критические моменты своей истории. Исследование способствует общему пониманию связей между погребальными традициями, космологией, социальной структурой и механизмами адаптации к изменениям в традиционных обществах.
Хорошенький И. А. От редактора. Studia Religiosa Rossica: научный журнал о религии. 2024;(4):10-11.
В статье сопоставляются источники по самоидентификации кряшен на начало XX и начало XXI в. Теория Р. Дженкинса о самоидентификации и категоризации как описаниях группы изнутри и извне используется для понимания специфики самовосприятия. При многообразии работ на тему идентичности кряшен фактор «внешнего взгляда» на их сообщество менее изучен. Благодаря тематическому анализу текстов деятелей кряшенской интеллигенции Д. Г. Григорьева (1906 г.) и Н. В. Мамакова (2018 г.) выясняется, что эти авторы считают кряшен отдельным православным народом, подвергающимся институциональному навязыванию «татарскости» – и апеллируют к государству и Русской церкви при защите прав на собственную идентичность. Также они подчеркивают роль интеллигенции в кряшенской самоидентификации, отмечают, что кряшены как народ в России малоизвестны. Присутствующие различия текстов в большей степени объясняются исторической и жанровой спецификой. Выражения общественной активности кряшен на тему своей идентичности представляют собой уникальное для современной России поле исследований, детальное изучение которого способствует углублению теоретического осмысления столкновений самоидентификации и категоризации, роли отвержения ожидаемых социальных ролей в идентичности.
В статье ставится странная на первый взгляд проблема: можно ли помыслить взаимозаменяемость религиоведения и теологии? Демонстрируется, однако, что в современных дискуссиях в рамках каждой из дисциплин наблюдаются тенденции к вытеснению и маргинализации другой из них. Автор полагает, что междисциплинарная война религиоведения и теологии, начавшаяся в 1990-е гг. в рамках дискуссии о признании последней учебной и научной дисциплиной на государственном уровне, в настоящее время не окончена. Показывается, что аргументация сторон строится таким образом, что ведет к падению престижа научного знания о религии в целом. Для решения этой проблемы автор анализирует и соотносит направленность познавательного интереса, предметные области, дисциплинарные структуры и традиции обеих дисциплин, а также – через соотнесение направленности познавательного интереса, сообщества авторов и сообщества-аудитории – их функции для общества и церкви. Автор полагает, что перед лицом проблематичности статуса научного гуманитарного знания в обществе и в церкви представителям обеих дисциплин необходимо отказаться от риторики заменимости и совместными усилиями попытаться предъявить понятный и академически корректный отклик на экзистенциальный, социальный и культурный запрос, связанный с религией.
В статье рассматривается история возникновения цифровой теологии в контексте развития цифровых гуманитарных наук и изучения цифровой религии. Выявляются элементы типологического сходства в становлении этих дисциплин: от этапа раннего инструментально-прикладного применения цифровых технологий и приложений до осознания своей дисциплинарной специфики. Подчеркивается значимость междисциплинарного подхода «Большого шатра» для понимания динамики развития, дисциплинарной специфики и призвания цифровой теологии. Рассматриваются наименования, альтернативные цифровой теологии, в частности «кибертеология», появившееся в 2000-х гг. в контексте обсуждения в Римско-католической церкви угроз и возможностей, связанных с развитием цифровых медиа и компьютерных технологий. Выдвигается предположение о том, что вне католического мира наименование «кибертеология» не прижилось, поскольку приставка «кибер-» стала ассоциироваться с ранним этапом развития интернета, в то время как термин «цифровой» оказался более универсальным, охватывая широкий спектр технологий и приложений. Рассматриваются четыре «волны» становления цифровой теологии, от инструментального применения цифровых методов в образовании и исследовательской работы с текстами источников до этапа контекстуального переосмысления ее как «теологии в цифровую эпоху», имеющей пророческое призвание служить этическим и ценностным компасом современному миру.
В статье реконструируются и критически анализируются представления о вере одного из ключевых советских психологов религии – К. К. Платонова (1906–1984). Рассказывается, что первоначально ученый трактовал веру как веру в сверхъестественное (впоследствии он изменил свое мнение) и рассматривал ее как особое религиозное чувство, создающее иллюзию познания и реальности того, что создано фантазией. Психологическая природа веры определялась им на основе противопоставления веры и знания, за которым у него выступает антагонизм религии и науки. Открыто выступая с атеистических и марксистских позиций, К. К. Платонов утверждал, что (религиозная) вера вредна и уводит человека в мир иллюзий. В качестве нерелигиозных аналогов веры он предлагал называть схожие с ней состояния «убеждением», «уверенностью», «доверием» и утверждал, что все они – абсолютно разные психологические явления. В данной статье автор доказывает обратное, а также аргументирует неприменимость противопоставления веры и знания в психологии. Утверждается, что представления К. К. Платонова о вере отражают понятийный аппарат, особенности научного мышления и этос советской науки 1960–1980-х гг. Несмотря на ангажированность ученого задачами антирелигиозной пропаганды, автор полагает, что недостаток объективности К. К. Платонова отчасти восполняется его познавательным отношением к феномену веры. Подчеркиваются заслуги ученого, введшего понятие веры в тезаурус советской психологии и стимулировавшего дальнейшие исследования феномена веры.
Публикуемая впервые вводная лекция к курсу «Психология религии», написанная профессором Н. Л. Мусхелишвили, аннонсирует планируемую в скором времени к выходу монографию. В ее основу легли лекционные материалы двух учебных курсов, написанные им в конце 1990-х – начале 2000-х гг., для подготовки специалистов в области религиоведения в России. На протяжении многих лет данный курс входит в базовую часть подготовки религиоведов в Учебно-научном центре изучения религии РГГУ.
Данная биографическая заметка является вторым наброском биографии выдающегося исследователя религии Николая Львовича Мусхелишвили (1945–2022). Основанная на работе с архивом профессора Мусхелишвили, расшифровке его трудовой книжки, воспоминаниях его друзей и коллег, дополненная сведениями о проектах, в которых он принимал ключевое участие, она не претендует на большее, чем ориентир для будущих исследований.