Статья исследует реализацию масштабной китайской инициативы «Один пояс, один путь» через призму ключевых инвестиционных проектов в различных регионах. Автор анализирует ее не только как инфраструктурную программу, но и как комплексную геоэкономическую стратегию, направленную на трансформацию глобальных цепочек создания стоимости, стимулирование внешней торговли Китая и решение внутренних проблем страны. На примере флагманского проекта - Китайско-пакистанского экономического коридора - детально рассматриваются инвестиции в транспортную (автомагистрали, порт Гвадар, модернизация железных дорог) и энергетическую инфраструктуру, демонстрируя комплексный подход и стратегические цели КНР. Анализ распространяется на Центральную Азию, где инвестиции фокусируются на транспортной логистике (Казахстан) и добывающих отраслях (Таджикистан), и на Юго-Восточную Азию, где ключевыми являются проекты высокоскоростных железных дорог (Индонезия, Лаос) и морских портов. Отмечается, что, несмотря на значительный потенциал для стимулирования роста и интеграции, реализация инициативы «Один пояс, один путь» сопряжена с рисками, включая долговую нагрузку стран-реципиентов и геополитическую напряженность. Перспективы ее реализации связываются с адаптацией, смещением акцентов на «зеленые» и цифровые проекты.
В статье анализируются особенности применения грантовых и проектных инструментов США в рамках публичной дипломатии в Центральной Азии с акцентом на взаимодействие с негосударственными акторами. Рассматривается эволюция проектной логики американской внешней политики, в ходе которой негосударственные акторы и структуры гражданского общества постепенно приобрели значение самостоятельного уровня внешнеполитического воздействия. Показано, что грантово-проектные механизмы функционировали как инструмент формирования устойчивых социальных сетей и институциональных практик, обеспечивающих долгосрочное присутствие США вне рамок межгосударственной дипломатии. Особое внимание уделяется сравнительно-аналитическому сопоставлению Казахстана и Узбекистана, позволяющему выявить различия в адаптации проектных инструментов к национальным институциональным условиям. Отдельно анализируется кризис USAID в 2025 г., связанный с внутриполитическими процессами в США, и его влияние на трансформацию стратегии публичной дипломатии в регионе. Обосновывается положение о снижении устойчивости накопительной модели проектного воздействия и переходе к более централизованной и обратимой конфигурации внешнеполитического присутствия США в Центральной Азии.
Статья исследует реализацию масштабной китайской инициативы «Один пояс, один путь» через призму ключевых инвестиционных проектов в различных регионах. Автор анализирует ее не только как инфраструктурную программу, но и как комплексную геоэкономическую стратегию, направленную на трансформацию глобальных цепочек создания стоимости, стимулирование внешней торговли Китая и решение внутренних проблем страны. На примере флагманского проекта - Китайско-пакистанского экономического коридора - детально рассматриваются инвестиции в транспортную (автомагистрали, порт Гвадар, модернизация железных дорог) и энергетическую инфраструктуру, демонстрируя комплексный подход и стратегические цели КНР. Анализ распространяется на Центральную Азию, где инвестиции фокусируются на транспортной логистике (Казахстан) и добывающих отраслях (Таджикистан), и на Юго-Восточную Азию, где ключевыми являются проекты высокоскоростных железных дорог (Индонезия, Лаос) и морских портов. Отмечается, что, несмотря на значительный потенциал для стимулирования роста и интеграции, реализация инициативы «Один пояс, один путь» сопряжена с рисками, включая долговую нагрузку стран-реципиентов и геополитическую напряженность. Перспективы ее реализации связываются с адаптацией, смещением акцентов на «зеленые» и цифровые проекты.
В статье анализируются особенности применения грантовых и проектных инструментов США в рамках публичной дипломатии в Центральной Азии с акцентом на взаимодействие с негосударственными акторами. Рассматривается эволюция проектной логики американской внешней политики, в ходе которой негосударственные акторы и структуры гражданского общества постепенно приобрели значение самостоятельного уровня внешнеполитического воздействия. Показано, что грантово-проектные механизмы функционировали как инструмент формирования устойчивых социальных сетей и институциональных практик, обеспечивающих долгосрочное присутствие США вне рамок межгосударственной дипломатии. Особое внимание уделяется сравнительно-аналитическому сопоставлению Казахстана и Узбекистана, позволяющему выявить различия в адаптации проектных инструментов к национальным институциональным условиям. Отдельно анализируется кризис USAID в 2025 г., связанный с внутриполитическими процессами в США, и его влияние на трансформацию стратегии публичной дипломатии в регионе. Обосновывается положение о снижении устойчивости накопительной модели проектного воздействия и переходе к более централизованной и обратимой конфигурации внешнеполитического присутствия США в Центральной Азии.