7 октября 2023 г., день нападения экстремистов ХАМАС на Израиль, стал началом мощных потрясений в ближневосточном регионе. Они отозвались эхом в виде масштабных демонстраций во многих городах Евросоюза и в странах Евро-Атлантики, оказав заметное влияние на внутриполитический расклад сил там. Став одним из значимых факторов изменения существовавших внутриполитических балансов, ближневосточные потрясения заметно повлияли на итоги выборов в Европарламент, а также в парламенты Франции и Великобритании. В центре статьи – анализ воздействия ближневосточных событий на происходящее во Франции. Подчёркивается, что впервые со времён Шарля де Голля они привели к краткосрочному кризису на межгосударственном уровне между Францией и Израилем. Эхо ближневосточных боёв отозвалось в ЕС также и всплеском антисемитизма, отчётливо проявившегося, в частности, в антиизраильских погромах в Амстердаме 7 ноября 2024 г. Автор приходит к выводу, что под влиянием драматических событий на Ближнем Востоке укрепляется альянс между исламистами и европейскими левыми и крайне левыми организациями, что увеличивает вероятность поляризации и раскола политических элит
На 2024 г. пришлись электоральные события особой важности: они не только, как и предшествовавшие им, определят направления развития общественно-политической жизни в США и Западной Европе на предстоящие минимум четыре года, но и, скорее всего, окажут влияние на положение дел в мире в целом, особенно в Европе (конфликт вокруг Украины) и на Ближнем Востоке (палестино-израильское противостояние, напряжённость вокруг Ирана). В силу демографических и других факторов всё возрастающую роль в этих выборных процессах играют мусульманские общины по обе стороны Атлантики. В статье рассмотрены модели их электорального поведения под влиянием различных концепций и механизмов их адаптации в соответствующих обществах – «плавильный котёл» в США и мультикультурализм в Западной Европе. Сегодня Камала Харрис выглядит консенсусной фигурой для большинства американских мусульман, что повышает её шансы на выборах в ноябре 2024 г
9 июня 2024 г. в Германии прошли выборы в Европейский парламент. При активном очном и заочном голосовании почти 65% немецких избирателей отдали свои голоса за одну из 35 допущенных к избирательному процессу партий ФРГ. Ожидаемо наибольшее количество голосов набрали этаблированные партии, среди которых победителями оказались основные оппозиционные силы – союз ХДС/ХСС и протестная «Альтернатива для Германии». Участники правительственной коалиции потерпели поражение, набрав в сумме почти столько же голосов, что и христианские демократы и их баварские партнёры. Впервые в выборах приняли участие граждане, достигшие 16-летнего возраста. Автор анализирует предвыборные программы основных партий, результаты голосования, которые, по его мнению, отразили основные процессы, происходящие в последние несколько лет в германском партийно-политическом ландшафте, включая продолжающуюся фрагментацию и смену электоральных предпочтений. Делается вывод о том, что одной из основных причин перемен является неприятие немецкими гражданами политики «светофорного» правительства. Большинство считает, что оно оказалось неспособно дать эффективные ответы на многочисленные кризисы в народном хозяйстве. В статье даётся прогноз способности правительственных партий продолжить свою построенную на компромиссах деятельность и сохранить коалицию до очередных выборов в бундестаг в сентябре 2025 г. Промежуточной лакмусовой бумагой станут предстоящие сентябрьские выборы в ландтаги трёх восточногерманских земель, на которых прогнозируется победа АдГ
В статье рассматриваются основные направления ближневосточной политики Евросоюза, активизировавшейся в последние годы на базе концепции «стратегической автономии». Сама эта концепция порождена разочарованием европейских элит в подходах Соединённых Штатов как к проблемам безопасности Старого Света, так и к ряду кризисных ситуаций на Ближнем Востоке. Особенно отчётливо расхождения между Вашингтоном и Брюсселем проявлялись в период президентства республиканца Дональда Трампа (2016–2020 гг.), но они не исчезли и при администрации демократа Джо Байдена, которая не оправдала надежд ряда европейских политиков на «восстановление американского лидерства в мире». Необходимость европейцев всё больше полагаться на свои силы и ресурсы обуславливается сегодня не только ситуацией вокруг Украины, но и боевыми действиями Израиля против экстремистов ХАМАС в секторе Газа, прямыми столкновениями между Израилем и Ираном, активизацией проиранских группировок в ряде стран Ближнего Востока. Автор считает, что попытки ЕС выработать адекватную стратегию нейтрализации угроз из региона Ближнего Востока, а также для продвижения там своих интересов, не принесли результатов. Остаются вопросы и относительно достижимости этой цели в принципе
В статье рассматривается общая ситуация в районе Красного моря, сложившаяся после начала в октябре 2023 г. регулярных вооружённых нападений йеменских хуситов на иностранные торговые суда там. Приводятся данные ущерба, наносимого этой повстанческой организацией в Йемене региональной и мировой торговле. Особое внимание уделено анализу роли военно-морских сил западных государств в Красном море. С октября 2023 г. там сформирована самая мощная за последние десятилетия группировка ВМС США, а после 19 февраля 2024 г. в том же районе расположились военные корабли стран ЕС в рамках операции «Аспидес». Тем самым Брюссель сделал заметный шаг в рамках реализации своей стратегии усиления геополитического влияния не только на Ближнем Востоке, но и в более широком масштабе, учитывая значимость красноморских маршрутов для мировой торговли, а также для региональной системы безопасности. Следует ожидать, что в скором времени зона ответственности этой военно-морской миссии ЕС будет расширена, распространившись на районы Персидского залива и северную часть Индийского океана. В совокупности автор рассматривает ситуацию в Красном море как свидетельство деградации сферы безопасности Ближнего Востока и в мире в целом
Важным элементом санкционного инструментария западных субъектов международных отношений являются тематические, или горизонтальные, программы ограничительных мер, призванные решить транснациональные проблемы и оказать давление на нарушителей международных норм. В данной статье рассмотрены специфика этого вида рестрикций, перенесённых из практики США, их преимущества и недостатки. Для ЕС распространение тематических режимов ограничительных мер в его санкционной практике – относительно недавнее явление, которое пришлось на рубеж 2010–2020-х гг. На примере Евросоюза проанализированы роль и значение тематических режимов санкций в политике западных акторов. Отдельное внимание уделено принятому в 2020 г. Глобальному режиму санкций ЕС в области прав человека как наиболее значимой программе рестрикций, основанной на тематическом принципе. Показано, что данные меры выступают не столько средством защиты международных норм, сколько используются для достижения различных политических целей их субъектов, продвижения западных ценностей и их позиционирования на мировой арене. К ним прибегают как к гибкому инструменту, позволяющему субъектам применять точечные ограничения против лиц или организаций в государствах, где прямое введение страновых рестрикций сопряжено с политическими или экономическими проблемами
Военный кризис на Ближнем Востоке, разгоревшийся в середине июня 2025 г. из-за ударов Израиля и США по ядерным объектам в Иране, не вышел за пределы региона. Более того, несмотря на интенсивность, он был приостановлен и, по сути, сведён на нет в относительно короткий срок – 12 дней. Одной из важных причин скоротечности и ограниченности масштаба столь мощных боевых действий стало невмешательство в него как региональных, так и глобальных акторов, хотя их позиция оказывала определённое влияние на происходившее. В статье рассматрена роль Евросоюза и Европейской тройки (Е3 – Франции, Германии и Великобритании) в ходе кризиса и после него. При всех различиях в нюансах Е3 и ЕС в целом встали на сторону США и Израиля в главном вопросе – Иран не должен получить доступа к ядерному оружию. По мнению автора, кризис завершил семилетний период расхождений между ЕС и США в подходе к оценке/переоценке подписанного в 2015 г. Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД). Таким образом, заключает автор, Иран оказывается перед их во многом консолидированной позицией