В русских говорах, различающих фонем /е/ и /ѣ/, в основах заимствованных слов, этимоны которых содержат ударный гласный е, могут выступать обе фонемы, причем за каждой основой обычно закреплена одна из них. В статье рассмотрено около 200 лексем из текстов, записанных в начале XX — XXI вв. в говорах к юго-востоку и востоку от Москвы (рязанских, елецких, оскольских, восточных среднерусских). Бо́льшая часть лексем является заимствованиями из западноевропейских языков через посредство стандартного русского языка или городского просторечия, профессиональных и официально-деловой разновидностей стандартного языка; около четверти лексем заимствованы из церковнославянского языка, в основном это личные имена; несколькими словами представлены заимствования из языка идиш и из некоторого финно-угорского источника. Этот материал демонстрирует единство принципов огласовки заимствованных основ. Немаркированным способом субституции ударного е слов-этимонов является фонема /е/. Однако в тех фрагментах основ, которые, повторяясь в нескольких лексемах, по своему внешнему виду (морфонологической структуре, позиции в основе) напоминают суффиксы, ударный е заменяется на фонему /ѣ/. В качестве таких суффиксальных субморфов, вычленяемых в сложных заимствованных корнях, в нашем материале выступают -ѣт, -ѣр, -ѣй у существительных м. рода и -ѣт-а, -тѣк-а, -ѣр-а, -р-ѣл-а (из -л-ѣр-а), -ѣл-ь, -ѣй-а у существительных ж. рода. Единственным субморфом, в котором выступает фонема /е/, является -ент. Северные говоры показывают сходства с юговосточными у церковнославянизмов и отличия у лексики, заимствованной из западноевропейских языков. Варьирование /е/ и /ѣ/ в одной основе встречается сравнительно редко и отчасти может быть связано с представлениями носителей говоров о «правильном» произношении и «правильном» чтении буквы «е». Образованные носители говоров считают, что правильным чтением буквы «е» является фонема /е/ их говоров, что фонеме /е/ литературного языка соответствует в их говоре фонема /е/, а фонема /ѣ/ является специфически диалектной
Статья состоит из двух частей. В первой рассматривается история изучения вокализма мосальских говоров, в которой можно выделить четыре этапа: 1) рубеж XIX– XX вв. (работы А. А. Шахматова, О. Брока, Н. Н. Дурново); 2) середина ХХ в. (обследование говоров Мосальского района по программе Диалектологического атласа русского языка); 3) рубеж XX–XXI вв. (работы А. М. Красовицкого и Л. Л. Касаткина); 4) наши дни (экспедиция сотрудников Института языкознания и Института русского языка РАН, студентов Московского государственного университета и Российского государственного гуманитарного университета). Во второй обсуждаются результаты исследования системы предударных гласных мосальских говоров по материалам экспедиции 2023 г. Во время экспедиции было замечено, что диссимилятивное жиздринское аканье сохраняется у всех информантов (39 человек), представляющих разные возрастные и социальные группы: это и представители старшего поколения, и молодёжь, и жители деревень и сёл, и жители собственно Мосальска. В противоположность этому, яканье отмечено только у четырёх информантов, причём относительно последовательно выдержанный суджанский тип наблюдается у двух жительниц деревни Берно, а у двух жителей Мосальска отмечены остаточные явления яканья. Записи бесед с этими информантами были подробно изучены аудитивным и инструментальным методами. Проведённое исследование позволило, с одной стороны, выявить в современной системе предударного вокализма мосальских говоров следы старых количественных отношений между гласными первого предударного и ударного слогов после твёрдых и после мягких согласных, с другой — проследить этапы разрушения яканья суджанского типа на пути к и́канью.
Статья посвящена исследованию базовых элементов фразовой просодии в архаическом слое (на материале спонтанной речи информантов 1915–1939 гг. рождения) трех соседних диалектов Воронежской области: русского говора с. Краснолипье Репьёвского района, украинского идиома с. Колодежное Подгоренского района и русского говора с. Татарино Каменского района, окруженного украинскими. Наша исходная гипотеза о возможном существенном влиянии украинской фразовой просодии на русскую не находит своего подтверждения в исследованном материале: из трех проанализированных говоров на фоне других выделяется русский идиом Татарина — меньшей распространенностью ровного тона в составе восходящего тонального акцента при оформлении общего вопроса и возможностью употребления мелодического контура %H L* H- L% для оформления ненейтрального высказывания любого типа — общего и частного вопросов и утверждений с широким фокусом. В свою очередь, русские воронежские говоры отличаются от украинского наличием тенденции к противопоставлению тональных акцентов H*+L (специальный вопрос) и H+L* (утверждения с узким фокусом); в украинском в обеих этих функциях представлен тональный акцент H*+L с более поздним, чем в русских говорах, таймингом. В оформлении утверждений с широким фокусом различий между говорами не обнаружено — везде представлен мелодический контур %H L* L%. В отношении фразовой просодии говор Краснолипья больше других сходен с описанным ранее соседним с ним идиомом Роговатого, но довольно существенно отличается от него: его интонационную систему нельзя считать ориентированной исключительно на уровневые тоны — она содержит как восходящий, так и нисходящие тональные акценты; тем не менее ровный высокий тон представлен в Краснолипье шире, чем в говорах Татарина и Колодежного