В статье обсуждаются противоречия фонетических концепций перехода [е] в [о] в древнерусском языке — концепции лабиализации гласного [е] под влиянием следующего лабиализованного согласного и интерпретации перехода [е] в [о] как явления межслогового сингармонизма гласных. Излагаются возможности фонологического объяснения перехода [е] в [о], которое вытекает из логики исторического развития фонологической системы русского языка. Переход [е] в [о] рассматривается в ряду изменений системного характера — ослабления системы вокализма и усложнения системы консонантизма, утраты дифференциального признака ряда у гласных фонем, формирования категории твердости / мягкости у согласных, освобождения согласных от позиционной мягкости перед гласными переднего ряда. Утверждается, что суть перехода [е] в [о] состоит в обобщении основного варианта фонемы <о> (варианта [о]) и в устранении позиционного варианта фонемы <о> (варианта [е]). С изложенных позиций следует, что замена [е] на [о] осуществлялось независимо от положения в слове, то есть перед твердым согласным в открытом и закрытом слоге и в конце слова. В положении перед мягким согласным результаты перехода [е] в [о] не наблюдаются, потому что в этой позиции звук [е] приобретал верхнесредний подъем и совпадал со звуком [ě]. Автор поддерживает вывод И. Г. Добродомова о переходе [е] перед мягкими согласными в [ě] не только на фонетическом уровне, но и на фонемном уровне, то есть о частичной конвергенции фонемы <е> с фонемой <ě>, а также вывод об утрате фонемы <е> в древнерусском языке в результате перехода [е] в [о].
В статье рассматривается влияние нормативных оценок произносительных вариантов на орфографическую кодификацию. Исходное положение заключается в том, что правила орфографии должны быть ориентированы на нормативное использование языка и не должны учитывать отклонений от нормы, встречающихся в речи. Рассматриваются случаи, когда вариативности нормативного произношения соответствует возможность вариативного написания, и случаи, когда для всех произносительных вариантов предусматривается единое написание. Учитываются также случаи, когда возможная вариативность написания не влияет на произношение (слитное, раздельное и дефисное написание, использование прописных букв). Описывается несимметричность произносительного и орфографического варьирования. Основное внимание уделено случаям, когда имеет место постоянный орфографический облик словоформы, а в произношении наблюдается варьирование. Ставится вопрос относительно роли произносительных вариантов, оцениваемых как допустимые, в формулировке орфографических правил. Выявляются лакуны в существующих справочниках по орфографии, а также встречающиеся в них неудачные и вводящие в заблуждение формулировки. Отдельно обсуждаются случаи, когда нормативное произношение (или один из вариантов нормативного произношения словоформы) не соответствует ее письменному облику, прочитанному по правилам русской графики.
В статье анализируется слово ударение как одна из единиц поэтического лексикона, связанных с наукой о языке. Эта лексема малоупотребительна в русской поэзии, однако встречается на протяжении всей ее истории, у ряда авторов отмечается неоднократно, отражая в целом поэтическое осмысление самого феномена ударения. В стихотворных текстах слово ожидаемо появляется в связи с проблемой правильности / неправильности постановки ударения, что передается лексикой с позитивной и негативной семантикой, другими языковыми средствами. В то же время некоторая нестандартность в постановке ударений рассматривается поэтами не как недостаток, а как отличительная черта, характеризующая человека или группу людей по определенному признаку (например, географическому). В рассмотренных примерах ясно отражается авторская рефлексия над особенностями русского ударения. Из форм ее экспликации привлекают внимание внутритекстовые комментарии, поясняющие, с каким ударением следует произносить то или иное слово. В процессе анализа материала отмечаются примеры соположения слова ударение со словами своей тематической группы, его использования в составе тропов, в сильной позиции рифмы и др., демонстрирующие потенциал этого слова именно как единицы поэтического языка.
Статья посвящена некоторым случаям синтаксической омонимии в личных письмах Ф. М. Достоевского. Разрешение синтаксической омонимии является проблемой для автоматической обработки текстов (машинного перевода и т. д.), в то время как говорящие, пишущие и читающие люди не абстрагируются от смысла и достаточно погружены в речевой и ситуативный контекст, чтобы возможность разного понимания синтаксической конструкции не успевала возникнуть. Однако своеобразие синтаксиса Ф. М. Достоевского заставляет столкнуться с проблемой синтаксической омонимии даже живого читателя. В то же время экспрессивная функция интенсификаторов и неопределенность реальных различий в степени признака, которую интенсификаторы выражают, в большинстве случаев приводят к тому, что возникающая синтаксическая неоднозначность остается незамеченной. Когда синтаксическая омонимия снимается на смысловом уровне, она не влияет существенно на понимание смысла предложения и текста и почти не затрудняет читателя. В статье даны примеры разных типов синтаксической омонимии, описаны особенности синтаксических конструкций с интенсификатором, условия возникновения неоднозначности и, наоборот, некоторые условия, при которых она не возникает
Статья посвящена отражению начальных *vъ, *vь, *u в говоре с. Роговатое Старооскольского р-на Белгородской обл. Начальные *vъ, *vь, *u встречаются в приставках и предлогах *vъ и *u (рус. лит. у Маши, узнать, в институт, влезть, войти, во двор), в приставке *vъz- (вздумать, возьми, воспитать, взойти, возомнить) и в начале корня (утро, улей, внук, весь, всегда). Если в русском литературном языке начальные *vъ и *u последовательно различаются, то в западных и южных говорах русского языка, украинском и белорусском литературных языках и большинстве говоров этих языков они довольно последовательно совпадают. Поскольку совпадение начальных *vъ и *u относится как минимум к древнерусскому периоду, современные языки и говоры обнаруживают ряд отклонений от строгого позиционного распределения алломорфов перечисленных предлогов и приставок. Морфонологический анализ предлогов и приставок предваряется краткой характеристикой фонем /в/ и /у/ в говоре
На сегодняшний день вопрос о месте ударения в глаголах на -ить остается актуальным. В последние несколько столетий, начиная с XVIII в., прослеживается устойчивое изменение выбора акцентологического варианта в этих словах: во многих глаголах неподвижное ударение на окончании вытесняется подвижным. Для изучения вопроса в 2015 г. и в 2024 г. были проведены социолингвистические эксперименты по исследованию 100 глаголов на -ить, в которых авторитетные словари отмечают либо нормативные варианты произношения, либо частотные отклонения от нормы. В экспериментах приняли участие 120 человек: 60 респондентов в 2015 г. и 60 — в 2024 г. Опрашиваемые были распределены по трем возрастным группам: «младшей» — до 25 лет, «средней» — от 26 до 55 лет, «старшей» — от 56 лет. Сопоставительный анализ данных, между получением которых прошло 9 лет, показал следующее: в 86 глаголах на -ить из 100 выбор большинством испытуемых того или иного акцентологического варианта остался неизменным, а в 14 словах произошли изменения: в трех случаях преобладающим стал вариант с подвижным ударением, в 6 словах результаты распределились примерно поровну (с увеличением доли неподвижного ударения на окончании по отношению к эксперименту 2015 г.), в 5 словах значительной частью опрошенных стал выбираться вариант неподвижного ударения на окончании. Результаты говорят о том, что процесс замены неподвижного ударения на подвижное, несмотря на его продуктивность, проходит неравномерно и неодномоментно. Дальнейшее изучение вопроса и мониторинг происходящих изменений необходимы для сокращения разрыва между узуальными и кодифицированными нормами и, как следствие, для преодоления существующего разнобоя в произносительных рекомендациях разных авторитетных орфоэпических словарей.
Роман в стихах Пушкина «Евгений Онегин» рассматривается в статье с необычной точки зрения. Суть ее состоит в том, чтобы показать, что в «энциклопедии русской жизни», которой несомненно является пушкинский текст, важное место занимают размышления поэта о языке и языках, о речи и текстах, в которых язык воплощается. Характеризуя язык как родной, чужой, странный, скудный, гордый, а речь — как ласковую, нежную, восторженную, сухую, поэт интуитивно подошел очень близко к соссюровской дихотомии «язык и речь» или даже щербовской трихотомии «языковой материал, языковая система и речевая деятельность». Поэт обращает внимание на то, что станет предметом исследования только в следующем веке. Многие мысли и наблюдения предвосхищают положения современной лингвистики, а также психои социолингвистики. В статье анализируется отношение Пушкина к таким вопросам, как неологизмы и их вхождение в язык, проблема языкового пуризма, степень и характер владения иностранными языками, диглоссия, жанры и типы устной и письменной речи, личное имя и его семантический ореол и некоторые другие
Статья посвящена отражению в диалектной лексикографии редукции безударных гласных до нуля, которая наиболее часто отмечается в юго-восточных русских говорах. В работе показано, что лексикографическое представление случаев диерезы гласных в диалектных словарях не всегда последовательно. Во-первых, зачастую не ясны критерии, которыми руководствуются авторы при принятии решения о лексикализации того или иного диалектного произношения. Во-вторых, неочевидны и графико-орфографические принципы фиксации конкретных диалектных слов. В статье предложено различать, с одной стороны, лексическую или морфологическую прикрепленность диерезы гласного к конкретному слову или морфеме, с другой стороны, собственно лексикализацию произношения без гласного.
Статья посвящена сопоставлению описания ситуации падения русскими разговорными глаголами и различными языками мира. В основу исследования положена классификация ситуаций падения (фреймов), разработанная Московской группой лексической типологии. Материал исследования — примеры из словарных статей Толкового словаря русской разговорной речи и Национального корпуса русского языка. По сравнению с описанием ситуаций падения в кодифицированных литературных языках, разговорная речь описывает больше ситуаций: к фреймам падения с более высокой поверхности на более низкую, потери вертикальной ориентации, падения-разрушения и падения в результате открепления, разговорная речь позволяет добавить еще три: намеренное (частично контролируемое) падение, падение с шумом и падение с болью от удара. Важная особенность разговор ной речи — отсутствие доминантного глагола (гиперонима), объединяющего все ф реймы. В то же время один разговорный глагол падения может выступать в качестве доминантного для нескольких фреймов. Отсутствие гиперонима в рамках разговорной речи характерно не только для разговорных глаголов, но и для разговорных существительных. Роль доминантного глагола (гиперонима) выполняет глагол кодифицированного литературного языка, тем самым объединяя литературные и разговорные лексемы в одну лексическую систему. Еще одна особенность раз говор ных глаголов падения — невыделенность фрейма падения-разру ше ния: он подчиняется, в отличие от литературного языка, тому же гиперониму, что глаголы падения с высоты и глаголы потери вертикальной ориентации. Основные ситуации, которые описывают русские разговорные глаголы — падение с высоты и потеря вертикальной ориентации; наименее интересующая разговорную речь ситуация — падение в результате открепления. Главный субъект разговорных глаголов падения — человек. Только в ситуациях падения-разрушения и падения в результате открепления субъект глаголов падения — предмет
Вопросы орфоэпии занимали важное место в научном творчестве представителей Московской лингвистической школы (МЛШ). Они справедливо считали, что при разработке актуальных вопросов орфоэпии необходимо учитывать опыт русского театра, который всегда являлся хранителем и распространителем произносительной традиции. Именно поэтому представители МЛШ уделяли особое внимание сценическому произношению, говорили о необходимости исследования его текущего состояния. Одним из первых таких исследователей был Г. О. Винокур. В феврале — марте 1944 г. он посещает спектакли Московского художественного академического театра, записывая и анализируя актерское произношение. Собранные ученым материалы, оформленные в виде картотеки, в настоящее время хранятся в РГАЛИ. В статье рассматриваются некоторые орфоэпические явления, представленные в картотеке, в частности, старый и новый варианты произношения согласного в глагольных аффиксах -ся, -сь: смеял[съ] — смеял[с’ъ], бою[с] — бою[c’]. Они позволяют проследить реальную «жизнь» литературной нормы в 40-е гг. XX в., «борьбу» старых и новых вариантов на сцене. Анализ материалов картотеки показывает, что, несмотря на общую приверженность мхатовских актеров произносительной традиции, речевой фон спектаклей в 40-е гг. XX в. не был однородным. Анализируя разные явления, Г. О. Винокур фиксирует значительное число орфоэпических вариантов даже в произношении одного и того же актера. Материалы Винокуровской картотеки сопоставляются с аудиозаписью спектакля МХАТ «Три сестры», сделанной в 1947 г.
Статья посвящена описанию специфики сегментного уровня современной православной проповеди. Установлено, что в проповедях на фоне современной орфоэпии зафиксированы некоторые произносительные элементы церковнославянского языка, в числе которых сохранение качественных и количественных характеристик гласных полного образования под ударением и в безударной позиции; произношение ударного нелабиализованного [э] после мягких согласных, шипящих и [ц] перед твердыми согласными; побуквенное произнесение флексий в грамматических формах; особое произношение слова «что». Продемонстрировано, что церковнославянские нормы представлены, как правило, непоследовательно, часто воспроизводятся в единичных случаях, обращены обычно к отдельным словоформам. Показано, что церковнославянские орфоэпические варианты обнаруживаются не только при рецитации текстов Священного Писания и молитвословий на церковнославянском языке, но и при воспроизведении фрагментов сакральных текстов в Синодальном переводе, а также свободно проникают в собственно авторскую речь пастыря. При этом частотность церковнославянских произносительных элементов у разных проповедников может быть различной. Делается вывод о том, что произносительные нормы современной православной проповеди складываются в результате взаимодействия орфоэпических систем двух языков — современного русского и церковнославянского.
В статье кратко освещается история создания и дается краткая характеристика неизданного «Словаря русского живого литературного языка», работа над которым велась по инициативе В. И. Ленина и под руководством Д. Н. Ушакова с июня 1921 г. по октябрь 1923 г. Обращение к этому словарю в настоящее время обусловлено тем, что в 2023 г. в Большой словарной картотеке ИЛИ РАН (г. Санкт-Петербург) была обнаружена картотека данного словаря, перевезенная в 1934 г. из Москвы в Ленинград, судьба которой долгое время считалась неизвестной. Материалы данной картотеки, включающей около 140 тысяч карточек, а также архивные сведения о ней, хранящиеся в Государственном архиве РФ и в Архиве РАН, позволяют сделать ряд практических наблюдений о принципах словаря, его содержании и оформлении. В статье впервые публикуются образцы словарных статей словаря, а также делаются некоторые выводы о принципах лексикографической работы над словарем. Словарь уникален по целому ряду историко-научных и историко-культурных параметров: автором проекта словаря был В. Я. Брюсов, выборка материалов осуществлялась из произведений известных прозаиков и поэтов начала XX в., в том числе поэтов Серебряного века, картотека словаря создавалась руками известных и молодых филологов Москвы (Г. К. Данилов, М. Н. Петерсон, А. М. Пешковский, Е. Д. Поливанов, А. А. Реформатский, А. М. Селищев, Н. П. Сидоров, С. М. Соловьев, Р. О. Шор и мн. др.) и Петрограда (Л. В. Щерба, Е. С. Истрина, В. И. Чернышев, С. П. Обнорский, В. В. Виноградов, Б. В. Томашевский, С. А. Шахматова и др.), автографы которых в большом количестве представлены в картотеке. Материалы картотеки словаря становятся бесценным источником по изучению истории отечественной толковой лексикографии