Ислам ханафитского мазхаба является господствующим на территории Поволжья и Приуралья. Одним из источников вынесения правовых предписаний для мусульман-ханафитов является урф – местный обычай. Там, где исламом не предписывалось никаких обязательных правил, именно традиционные обычаи приобретали значительную правовую весомость. Именно благодаря практическому применению этого принципа различные обычаи народов Поволжья и Приуралья стали считаться исламскими. В свою очередь, это позволило башкирам безболезненно включиться в мусульманский мир и адаптироваться. Одним из принципиальных моментов ханафитского ислама является его веротерпимость, сохранение согласия с другими конфессиями. Во многом благодаря этому до сегодняшних дней сохраняются стабильные мирные отношения мусульман Поволжья и Приуралья с представителями иных религий. Тем не менее в середине XVIII в. в череде башкирских восстаний по своему характеру выделяется вооруженное выступление 1755 г. Одной из его ключевых фигур и идеологом стал мулла Батырша. Его воззвание к мусульманам Поволжья и Приуралья выступить против представителей власти позволяет воспринимать восстание 1755 г. как социально-политический протест против действий властей. Автор статьи приходит к выводу, что такие факторы, как изменения в системе налогообложения, перераспределение земельных угодий, произвол местной администрации в религиозном представлении Батырши не могли уже разрешиться только мирным путем. В силу этого башкиры, которые, по их же словам, «ничего воровского против падишаха» не промышлявшие, и другие народы Поволжья и Приуралья – последователи толерантного ханафитского учения – вступили на путь борьбы
Статья посвящена характеристике основных законодательных актов специального межевания башкирских земель 60–70-х гг. XIX века. Основной стратегической задачей царского правительства на Южном Урале во второй половине XIX в. оставалось дальнейшее упрочение здесь своих позиций и создание условий для стабильного развития сельского хозяйства и промышленности, резкого расширения объемов земледелия в частности. Начавшаяся массовая крестьянская колонизация края вполне соответствовала этим задачам. При этом значительная часть земель находилась во владении башкир. Специальное межевание должно было урегулировать земельные отношения между башкирами-вотчинниками, их припущенниками, а также другими категориями переселенцев в регионе. Для организации более эффективного использования земли правительство периодически выпускало разнообразные нормативные акты, которые конкретизировали принципы межевания земли и дальнейшее земельное обеспечение населения края. Таким образом, в законодательстве проявляются две тенденции: с одной стороны, власти признавали наличие башкирского вотчинного права на землю, с другой – они поощряли колонизацию края переселенцами из центральной части страны.
Проект конференции был подготовлен Турецким историческим обществом Высшего совета по культуре, языку и истории им. Ататюрка при Кабинете Премьер-министра Турецкой Республики, Турецким центром евразийских исследований (Анкара), фондом «История Отечества» Российского исторического общества (Москва), Институтом востоковедения Российской академии наук (Москва). Активное участие в подготовке и проведении конференции принял также Российско-турецкий учебно-научный центр РГГУ
В 50–60-е гг. ХХ в. ряд зарубежных ученых в лице Ричарда Эдгара Пайпса (известный американский политолог и историк), Эдварда Хэллета Карра (английский ученый-советолог), Сергея Александровича Зенковского (американский советолог) и Вальтера Коларза (британский советолог) написали научные труды о национальном вопросе в СССР, затрагивая историю создания автономного Башкортостана, особо выделив конфликт Башкирского национального движения с большевиками и татарскими общественными организациями. Процесс национально-государственного устройства в Башкортостане был сложным и противоречивым. Башкирская автономия возникает на основе соглашения с федеративным Центром В их работах содержатся интересные наблюдения и выводы о Башкирском национальном движении и его лидерах. Однако нет оснований для безоговорочного принятия оценок западных авторов, труды которых в силу причин объективного характера страдают слабым, порой поверхностным представлением об особенностях социально-экономического и общественно-политического положения башкир к началу XX в., узостью источниковой базы. В определенной степени это обусловлено некоторыми стереотипами, существующими у западных историков в отношении башкирского народа, некоторые без основания считали их номадами. Данная статья преследует цель ознакомления с научными работами представителей зарубежной исторической науки и политологии по данной теме.
Статья посвящена роли исламской религии в башкирских частях Белой и Красной армий в годы Гражданской войны. Башкирские войсковые части, созданные в антибольшевистском лагере летом 1918 г., усилиями руководства Башкирской автономии к осени того же года приобрели вид мусульманского войска с соответствующей символикой и атрибутами. Мусульманское духовенство в лице полковых и дивизионных мулл играли важную роль в поддержании дисциплины в башкирских войсках. После перехода башкирских войск на сторону Красной Армии исламская религия сохранила свои позиции. Командование РККА не особо вмешивалось во внутренний распорядок и уклад башкирских частей. Некоторые бывшие полковые муллы получили должность военно-политического комиссара, в красноармейских клубах отмечались мусульманские праздники Уразабайрам и Курбан-байрам. В эти дни Башкирский военный комиссариат отменял занятия для праздничной молитвы, солдатам выдавали двойной паек. В 1919 г. в период решающих боев Гражданской войны руководство большевиков стремилось использовать весь военный потенциал молодой Башкирской Советской Республики, поэтому лояльно относилось к присутствию религии в башкирских войсках РККА, хотя это противоречило большевистской идеологии
Данная статья посвящена анализу деятельности министров просвещения Башкирии во второй половине XX века: Ф. Х. Мустафиной (1955–1971), С. Ш. Зиганшина (1971–1985), С. Г. Сулеймановой (1985–1988), Р. Т. Гарданова (1988–1995), Ф. Г. Хисамитдиновой (1995–1998). Основное внимание авторы уделяют их деятельности в сфере развития образовательных школ народов, проживающих в нашей республике. Обучение в школах велось на 6 языках народов БАССР. Также объектом изучения стала работа министров просвещения в области полиэтничного образования, которая была связана с политикой советского и постсоветского государства в нашей стране на возможность изучения родных языков и обучения на них. Для воссоздания полной картины их профессиональной деятельности авторы кратко освещают их вклад в дело просвещения народов Башкирии, научноисследовательскую и педагогическую работу. Описывается влияние социально-экономических и политических процессов на систему образования. В БАССР во второй половине ХХ века количество образовательных учреждений, где обучение велось на родном (нерусском) языке, в силу разных причин сокращалось. Несмотря на это, их удалось сохранить и в конце ХХ века возродить
Изучая роль языка в консолидации нации, Б. Х. Юлдашбаев1 отмечает, что процесс складывания башкирской народности и современного типа башкирской нации органически связан с языковым ее формированием, показывает, как «язык этот подготовлялся всей предшествующей историей дифференциации башкир из общетюркского языкового массива, историей постепенного вызревания и формирования этнической общности башкир и их языка» [2, с. 53]. В этом контексте важными представляются рассуждения ученого, основоположника этнополитологии в Башкортостане, создателя научной школы по проблемам наций и национальных отношений о том, что «не может быть нации без общего языка» [2, с. 49] и что известное сталинское определение нации в части, касающейся языка, до сих пор не утратило своего научного и методологического значения. Важным является обращение профессора к вопросу внутренней диалектики формирования языковой общности башкир путем интеграции племенных наречий. В статье приведены основные положения формирования башкирского литературного языка в процессе становления башкирской нации, о которых говорили видные ученые Башкортостана Б. Х. Юлдашбаев и Р. Г. Кузеев. Исследуя проблему роли языка в этнической идентичности, ряд ученых выдвигали тезис о решающей роли национального языка в процессе образования и последующего развития европейских наций. Эти положения были разработаны и в последующем дополнены Б. Х. Юлдашбаевым еще в конце 1960-х – в начале 1970-х гг. В работах Б. Х. Юлдашбаева делается вывод о том, что «общий язык башкирской народности существовал и развивался уже к середине XIX – началу XX в., что в свою очередь позволило постепенно перерасти из народности в нацию, вступая в завершающий этап языковой консолидации башкирской нации» [2, с. 53]. Годы перестройки подтвердили высокую степень языковой консолидации башкир, выступивших единым фронтом за повышение государственно-правового статуса Республики Башкортостан
Кумыки – один из тюркоязычных народов, проживающих на территории Дагестана, имели четко выработанные адатные нормы, которые регулировали их семейную и общественную жизнь, в т. ч. довольно ярко проявлялись в похоронно-поминальной обрядности. В ходе распространения ислама в Дагестане в быт кумыков прочно вошли нормы шариата. В исследуемое время именно адат и шариат стали основными регуляторами их семейного и общественного быта. Нормы кумыкского адата и шариата противоречили друг другу в ряде положений. В частности, оплакивание умершего запрещалось нормами шариата, но одобрялось кумыкскими адатами. Более того, кумыки нанимали женщин-плакальщиц, которые за определенную плату припевали над телом усопшего. Нормы адата и шариата имели разногласия в вопросах похорон усопшего, если человек умер от заразной болезни. В таком случае кумыкский адат предлагал не хоронить некоторое время покойного, пока случаи смертей не прекратятся, шариат же настаивал, чтобы человека хоронили в день его смерти. В целом, нормы адата и шариата не имели столь больших разногласий как в вопросе похоронно-поминальной обрядности у кумыков
Статья посвящена истории образования уральских казаков. Основное внимание уделено Уральскому войсковому училищу, история которого демонстрирует сословный и ведомственный характер российского дореформенного народного образования. В конце XVIII – первой половине XIX в. в России создавались учебные заведения различных типов, не связанные между собой зачастую даже в рамках одного ведомства. Однако они были тесно связаны с производственными, административными, политическими, военными потребностями государства. Уральское войсковое училище, действовавшее первоначально в 1812–1821 гг. и возобновившее свою работу с 1831 г., было одной из таких школ. Оно находилось в ведении войсковой канцелярии и оренбургского военного губернатора. В нем обучались преимущественно дети войсковых чиновников Уральского войска. У рядовых казаков школа не пользовалась большой популярностью, своих детей они предпочитали обучать грамоте у частных домашних учителей-раскольников. Войсковое училище, находившееся в полномочиях военных властей, в то же время во многих вопросах было зависимо от учебного ведомства, стремившегося уже в первой половине XIX в. к созданию системы государственных учебных заведений, распространению своего надзора над школами разных ведомств
Статья восполняет не до конца исследованные страницы советской истории и посвящена восстанию 1921 г. против коммунистической власти в Северном Казахстане. В работе показано, что причиной восстания стала продовольственная политика советского государства. Крестьяне и казаки были обязаны сдавать излишки хлеба, мяса, масла и других продуктов, однако в реальности у них изымались продукты, необходимые для прокормления семьи, и семена для посева. Казахов-скотоводов вынуждали сдавать живой скот. Изъятие скота, как единственного средства существования у кочевого населения, обрекало их на голод. Протестные настроения усиливались из-за непосильной гужевой повинности и произвола продовольственных отрядов и вызвали активное сопротивление местного населения. Восстание характеризуется как антибольшевистское. На основе архивных документов и других источников рассматривается ход восстания в уездах, показаны действия повстанцев после захвата власти, а также мероприятия местных и центральных органов советской власти по борьбе с повстанческими отрядами и ликвидации восстания
В данной статье рассматриваются события, связанные с башкирским восстанием 1681–1684 гг. В первой половине XVII в. царское правительство взяло курс на постепенное нарушение условий добровольного вхождения башкир в состав Русского государства, что выразилось в перераспределении вотчинных земель, увеличении налогов и повинностей со стороны воеводской администрации. Поводом к массовому народному движению стали попытки начать христианизацию края. Башкиры неоднократно обращались как к местной, так и к центральной власти. Однако эти жалобы не имели должного эффекта. В итоге башкиры выступили с оружием в руках, протестуя против несправедливой политики феодального государства. Ареал повстанческого движения охватил большую часть края. Повстанцы успешно сражались с правительственными силами, пытались консолидироваться в антифеодальной борьбе. В итоге власти не смогли добиться разгрома повстанческого движения и в последующее время отказались от открытой политики христианизации башкир. Таким образом, башкиры своей борьбой добились некоторого ослабления феодального и национального гнета в крае
В статье на основе материалов Центрального государственного архива Республики Дагестан рассматривается система военного судопроизводства в крепости Святого Креста. Святой Крест, заложенный Петром I на р. Сулак, стал важным административным центром царизма на Северном Кавказе. В компетенцию коменданта крепости входили военные, административные и судебные функции. Порядок и дисциплина в Святом Кресте во многом поддерживались благодаря четко слаженной системе военного судопроизводства. В нем рассматривались многочисленные уголовные дела строго в соответствии с инструкцией Военного артикула Петра I, на основании которого военным судом выносились приговоры преступникам. Комендант крепости являлся главой военного суда гарнизона. Без его ордера ни солдату, ни офицеру кригсрехт не мог вынести решение. По завершении уголовного дела материалы передавались командующему Низовым корпусом. Только он мог вынести окончательный вердикт по тому или иному уголовному делу. Комендант должен был периодически отчитываться перед Военной коллегией относительно лиц, приговоренных к смертной казни, в первую очередь, по политическим мотивам. Характерной чертой военного судопроизводства в крепости было то, что все военные чины от офицера до рядового солдата были равны перед законом, ни знатность, ни высокий чин, ни состояние не освобождало преступника от наказания