Настоящая статья посвящена рассмотрению некоторых вопросов шаманизма юкагиров и юкагиризированных тунгусов в сравнительно-сопоставительном аспекте с тунгусско-якутским комплексом на примере материалов Северотихоокеанской Джезуповской экспедиции 1897-1902 гг. Определено, что в результате активных ассимиляционных процессов на рубеже веков происходит изменение характера юкагирского шаманизма, а воздействие духовенства приводит к его «уходу в подполье». Рассмотренные полевые материалы участника экспедиции В. И. Иохельсона также свидетельствуют, что одежда юкагирских шаманов испытала на себе влияние тунгусско-якутской шаманской культуры. В ходе исследования вопроса выявлены такие специфические черты юкагирского шаманизма, как, например, восприятие бубна как символа подземного мира и поклонение мумифицированным частям тела умерших шаманов. Научная ценность исследования заключается в обновленном понимании и сборе новых данных о юкагирском шаманизме, открывающих возможности для анализа дискурсивных аспектов оценки культурного наследия коренных малочисленных народов Севера.
В статье впервые на основе нарративов проводится анализ акциональных и вербальных компонентов в структуре шаманского камлания, отсутствующих в этнографической литературе, что повышает ее актуальность и новизну. В работе применяются описательный, структурно-семантический и системный методы исследования. Проанализирована структура шаманского камлания, выявлены мифологические представления о приглашении ритуального специалиста, охарактеризована семантическая и прагматическая направленность подготовки к предстоящему камланию, определен временной код шаманского обряда, описан ритуал окропления для успешного камлания, проводимый хозяйкой юрты, в которой проходит шаманский обряд.