Восприятие произведений русской художественной литературы билингвами связано с рядом филологических аспектов. Главными из них являются образность и многозначность языка художественного произведения. В статье исследуются и предлагаются приёмы, которые можно использовать при восприятии художественного произведения на уроках литературы в классах, где учатся одновременно и русскоговорящие дети, и дети-билингвы.
Практикующим преподавателям литературы, психологам, медицинским работникам, родителям в инклюзивном образовании чрезвычайно важны знания об этнокультурном происхождении и положении ребенка. Новые требования к качеству филологического образования, выраженные в стратегических нормативах современной образовательной политики, предполагают необходимость изменения в организации, содержании, технологиях и масштабе компетенций преподавателей словесности.
Целью статьи является рассмотрение филологических аспектов и трудностей восприятия русской художественной литературы читателями-билингвами при адаптации на уроках словесности, уяснением происхождения этих проблем и поиском путей устранения трудностей. Задачи статьи связаны с поиском решений, как минимизировать или устранить навсегда данные трудности, рассматриваемые в целях научной работы. Преподавателю литературы следует повышать свою квалификацию в области специальных этнокультурных знаний, учиться понимать психологию двуязычных читателей, специфику лингвистики родного языка ученика, помочь ребёнку проходить адаптацию не только на уроках, но и в русскоговорящем обществе, оказывать моральную и психологическую поддержку, минимизировать риск развития непонимания между детьми в классе. Гипотеза статьи состоит в рассмотрении того, помогут ли данные методы овладеть истинным смыслом русского художественного текста.
В статье рассматривается художественная специфика повести Э. Н. Успенского «Про девочку со странным именем». Актуальность статьи вызвана ростом интереса к творчеству классика отечественной детской литературы, наблюдаемым в наши дни и выражающимся как в многочисленных переизданиях его книг, так и в целом ряде новых экранизаций произведений Эдуарда Николаевича. В рассматриваемой повести Успенский отказывается от свойственных его ранним произведениям взглядов, согласно которым ребёнок в коллективе совершенствуется, избавляясь от недостатков, обусловленных прежде всего его недостаточной зрелостью. Девочка Макша на протяжении всей книги ведёт себя как непослушный ребёнок, во всём отстаивающий свою точку зрения, что вызывает полное одобрение автора, а само произведение становится книгой, пропагандирующей абсолютную свободу и вседозволенность. В повести, предназначенной для малышей, Успенский позволяет себе не только использовать тексты русского эротического фольклора, ненормативную лексику, но и рекламировать ребятам уличные шествия оппозиции. Это делает книгу непригодной для детского чтения в наши дни, что резко контрастирует с количеством её переизданий, доступных в книжных магазинах. В научной литературе повесть исследуется впервые.
Воспоминания о С. А. Есенине - составляют оригинальную страницу отечественной мемуаристики и любопытный материал для современных ученых - филологов. Эти воспоминания дают нам ценную информацию о самом поэте, его окружении, но, главное, о литературной ситуации 1910-1920-х гг.
Настоящая статья посвящена воспоминаниям о С. Есенине, которые оставил журналист, поэт, драматург, основатель и первый руководитель орехово-зуевского литературного кружка «Основа» В. С. Богатырев (1895-1970), лично знавший С. Есенина.
Авторству В. С. Богатырева принадлежат два очерка о С. Есенине, в которых он вспоминает выступление поэта в кафе «Стойло Пегаса», где поэт исполнял отрывок из «Пугачева», и выступление, совместно с В. Маяковским, в Московском Доме печати.
В. С. Богатырев подчеркивает гармоничное сочетание в С. Есенине дара поэта и таланта блестящего чтеца-исполнителя, его полное погружение в образ своего героя, умение с первых же строк покорять слушателей задушевностью своих стихов, умение удивлять публику неожиданными ходами, в частности, исполнением частушек, размышляет о том, что «разухабитость» есенинских стихов скрывали глубоко лиричные, трогательные, тонкие струны души поэта. В воспоминаниях подчеркивается и откровенная состязательность С. Есенина и В. Маяковского, дух их соперничества.
В статье рассматривается проблема поиска смысла жизни, своего места в обществе и мире, поиска утраченного Бога в романе-эпопее И. С. Шмелёва «Солнце мертвых». Особый акцент при анализе исторических событий начала ХХ века уделяется внутренним переживаниям главного героя, воспитанного в богобоязненной интеллигентной семье и оказавшегося в водовороте революционных перипетий, сначала поддавшегося новомодным свободолюбивым тенденциям, а затем осознавшего всю тяжесть и греховность происходящего. Наблюдаемые героем страдания и лишения всего живого в итоге приводят его к мысли о пересмотре своих взглядов и ревизии ценностных ориентиров, что влечет за собою возврат к прежним вечным истинам, прописанным в Библии и находящим свое подтверждение в реальных событиях. Примечательно, что автор, описывая духовные и физические страдания не только людей, но и всего живого, использует разнообразные художественные приемы и средства, среди которых имеются поистине уникальные находки вроде «потока сознания», рваных мыслей-образов, стилизованных символов апокалиптического конца мира, включения природы как трагического фона происходящего, а также глубокой внутренней рефлексии и самоанализа. В подтексте произведения ощущается незримое присутствие, как тематическая параллель, книг Священного Писания, знание которых помогает читателю глубже проникнуть в авторский замысел.
В статье рассматривается художественная специфика повести Э. Н. Успенского «Школа клоунов». Актуальность статьи вызвана включением произведений Эдуарда Николаевича, в том числе и исследуемой повести, в школьную программу по литературе, а также повышенным интересом к творчеству этого автора, наблюдаемым в наши дни. Повесть изучается как своеобразное художественное развитие идей, впервые реализованных Успенским при создании сценариев к телепередаче «АБВГДейка». Образы главных героев, осваивающих в произведении основы грамоты, трактуются в тесной связи со спецификой советской культурной традиции, в рамках которой клоуны являлись символами счастливого детства, оказывались «Своими», лишались какой-либо связи с архаическими ритуалами. В соответствии с законами цирковой культуры абсурдное, фантастическое становится в рамках повести нормой, практически не способно удивить персонажей, в то время как изучение алфавита, напротив, порождает у героев исключительно яркие, позитивные эмоции, что призвано сформировать у маленьких читателей и слушателей устойчивую радость от процесса учёбы. Первая публикация повести, осуществлённая на страницах журнала «Мурзилка», обусловила специфику её композиции (включение в текст многочисленных ребусов, шарад, игр и т. д.), в целом сохранившуюся и в книжных версиях. Несмотря на большое количество переизданий, в научной литературе повесть исследуется впервые.
В древнерусской литературе отношение к пьянству было двояким. С одной стороны, пьянство осуждалось христианской учительной литературой и народными пословицами. Обширная группа поучений считала этот порок грехом (запретом) и достаточно красноречиво изображала его последствия. С другой стороны, наблюдалось некоторое поощрительное отношение к бражничеству, особенно в среде духовенства и монашества, и даже нечто подобное сочувствия и жалости к самому пьянице. Приведённые в статье результаты исследования древнерусских источников доказывают факт одновременного существования в лингвокультуре Древней Руси как снисходительного, так и категорически неприемлемого отношения к пьянству. Автор статьи предполагает, что причина подобного феномена кроется в амбивалентности народного восприятия и двойственности человеческой натуры. Цель данной статьи - на примере древнерусских поучительных произведений и малых форм устного народного творчества (пословиц и афоризмов) раскрыть дуальность концепта «пьянство». Базой исследования послужили памятники древнерусской литературы такие, как «Патерик» (IV-V вв.), «Изборник 1076 года», «Поучение Луки Жидяты» (XI век), «Повесть временных лет» (XII век), «Кормчая книга» (XIII век), «Измарагд» (вторая половина XIV века), а также словари пословиц и поговорок В. И. Даля, П. К. Симони, К. Р. Галиуллина.
Уникальный аспект творчества Е. И. Замятина составляют его блокноты 1914 - 1928 гг. и 1931-1936 гг., хранящиеся в Бахметевском архиве при Колумбийском университете. В 1980-х гг. они частично были опубликованы в трех выпусках «Нового журнала» (Нью-Йорк), однако до сих пор нет серьезных исследований, касающихся анализа этих материалов.
Читая блокноты Е. И. Замятина этих лет, видим, что он, возможно, глубже многих других знал и понимал, что творится в послереволюционной России, какова цена, заплаченная за преобразования в ней. Помимо трагических страниц, есть в блокнотах писателя и другие записи, напоминающие анекдоты, источником которых стала сама жизнь.
В большинстве блокнотных записей отразилась проявившаяся в полной мере и в художественной прозе Е. И. Замятина важная особенность - сочетание авторской иронии и трагизмом мироощущения. Е. И. Замятин великолепно переплетает трагическое и комическое, пробуждая в читателе неоднозначное восприятие записанных им небольших историй.
У блокнотных записей Е. И. Замятина богатая география: человек здесь перемещается из страны в страну, из города в город. Возникают образы Москвы, Нижнего Новгорода, Харькова, Ессентуков, Киева, Берлина, Парижа… Однако это не очерки с натуры, а своего рода заготовки, не только для рассказов, но и для более крупных эпических форм, некоторые из которых могли бы стать не только основой для рассказов, но даже средней и крупной прозы.
В статье рассматривается применение в ранних рассказах И. С. Шмелева особого художественного приема, основанного на статичном запечатлении происходящих событий и людей, с последующим их анализом в сознании главных героев, с возможностью воспроизвести в памяти увиденное и услышанное, что можно использовать вне времени и пространства. Такой прием соответствует словесной фотографичности, развернутой на поле символического пространства. Словесная фотографичность и символическое художественное пространство И. С. Шмелева тесно связаны с хронотопом ранних произведений, лишенных символистских тенденций и ориентированных на лучшие классические реалистические традиции русской литературы. И. С. Шмелеву удается создать в своих ранних произведениях уникальный синтез проверенного временем реализма и отстраненного символического метода, реализованного в образах конкретных людей и картин, представленных как нечто статичное или панорамное. В качестве объекта исследования выступают ранние рассказы автора «Гражданин Уклейкин» и «Пугливая тишина». В этих произведениях наиболее ярко представлен новаторский прием словесного фотографирования, используемый для создания образов современников автора и запечатления психологической и социальной обстановки России начала двадцатого века. Текстологический анализ рассказов сопровождается комментариями критиков и исследователей, вносящими дополнительные оттенки в представленную палитру художественных средств писателя.
В данной статье в контексте филологической и педагогической проблематики исследуются особенности изучения лирических произведений С. А. Есенина в начальной школе. Особо подчеркнуты возможности в формировании личности ребенка младшего школьного возраста на уроках русского языка, литературного чтения, посвященных развитию и совершенствованию речи. Роль стихотворных впечатлений в жизни ребенка трудно переоценить. Это не только развитие речи, но и элементарная тренировка памяти, повышение умственных способностей и уровня эрудиции, а также развитие социального интеллекта, способствующего социализации и самореализации ребенка в среде школы. Работа над лирическими произведениями С. А. Есенина позволяет выполнить многофункциональные задачи по воспитанию и развитию младших школьников. Анализ стихотворного учебного текста является основой развития детей младшего школьного возраста. Выявлены направления, которые можно реализовать посредством знакомства младших школьников с лирикой Есенина: развитие нравственности, патриотизма, любви к Родине, эстетического и эмоционально-чувственного отклика на поэтические строки; расширение представлений об окружающем мире в контексте экоцентрического воспитания, развитие любви к природе и умения чувствовать и наблюдать её, восприятия себя как части природной составляющей; развитие литературного чутья к различным художественным формам, мелодике, интонации, ритму родного языка. Сделан вывод о том, что в учебниках содержится достаточно широкий объем произведений С. А. Есенина, наиболее результативной работой с младшими школьниками является анализ лирических произведений и творческие задания по стихотворениям.
Романы Гузель Яхиной часто разворачиваются на фоне «большой истории», основываясь на семейных хрониках, и исследуют темы выживания и взросления «маленьких людей». Её произведения отражают как взлёты и падения широких масс, так и сложные перипетии индивидуальных судеб, создавая масштабное повествование, основанное на исторической памяти, коллективных чувствах и личном опыте. Реки, как географическое пространство, становятся идеальным сценарием для построения грандиозного нарратива, описания индивидуальной судьбы и духовного поиска в её романах. Ангара и Волга, как природные пейзажи, интегрируются в её эстетическую перспективу, превращаясь в культурный ландшафт, наполненный духом субъекта, и возвышаясь до уровня духовного пространства, где переплетаются образы, эмоции и историческая культура. В данной статье с использованием методов внимательного чтения текста и сравнительного анализа исследуются многозначные символические значения рек в романах Яхиной «Зулейха открывает глаза» и «Дети мои», а также их роль в развитии персонажей и сюжета. Река в её произведениях является не только символом женщины, метафорой жизни и смерти, спасения и ухода, но и духовным источником коллективной памяти и национальной идентичности.
В юбилейный год чествования П. П. Ершова особенно уместным видится не только обратиться к его литературному наследию, но и раскрыть масштаб личности «гения Сибирской земли». Пониманием роли П. Ершова для последующих поколений обусловлена актуальность статьи. Писательский багаж Ершова невелик, однако сказка «Конёк-Горбунок» стала настоящим явлением в первой трети ХIХ века. В статье анализируются художественные особенности произведения. Однако следует отметить, что одна из самых важных черт произведения - любовь к своему Отечеству и любовь к человеку. Первое легко можно увидеть через лексику сказки, красочные картины, отображающие макромир произведения. А особое отношение к человеку проявляется в нравственности главного героя, в его умении прощать окружающих и раскаиваться в собственных слабостях, в таланте любить жизнь. Безусловно, при написании этого произведения автор, прежде всего, опирался не на свой жизненный опыт (он был ещё слишком юн), а на опыт своего народа. Поэтому в большой степени сказка выглядит как народная. Поэтическая сказка Л. Филатова во многом продолжает традиции П. Ершова. В статье впервые предпринята попытка соотнести эти произведения. Подобный подход обусловил научную новизну исследования. Сопоставление происходит по разным линиям литературоведческого и лингвистического анализа художественного текста. Особое внимание уделяется отношениям между простым человеком и власть имущим. В конце сделаны выводы о вере авторов в потенциал русского народа.
В статье рассматривается художественная специфика повести Э. Н. Успенского «История про Гевейчика, гуттаперчевого человечка». Актуальность статьи вызвана повышенным интересом к творческому наследию писателя, проявляющимся как в большом количестве переизданий его произведений, так и в создании их многочисленных экранизаций. Успенский в последний раз в жизни стремится привлечь внимание малышей приключениями новых героев, ориентируясь в то же время и на возможность создания торгового бренда, в который войдут игрушки, паззлы, мультфильмы и т. д. В связи с этим автор отказывается от линейного сюжета и создаёт множество коротких глав, способных стать литературной основой для эпизодов будущего мультсериала. Персонажи повести лишены сложной мотивации и способности к развитию. Равно как и герои самого первого крупного произведения Успенского для детей «Крокодил Гена и его друзья», они являются детскими игрушками, и Эдуард Николаевич активно подчёркивает близость художественных миров обеих книг. В то же время в большей степени акцент здесь делается на специфике мира игры, замкнутой на себе, лишённой связи с внешним миром. Автор, пытаясь быть доступным самым маленьким читателям, полностью отказывается и от «взрослого текста», характерного для его позднего творчества, и от реализации тех или иных дидактических и воспитательных задач. Несмотря на большое количество переизданий, в научной литературе повесть исследуется впервые.
- 1
- 2